Глава 05. Пережжённые пробки
Октябрь 1951-го.
Офра всегда держала спину прямо. Особенно сейчас, когда пела старую песню, которую Давид написал ещё в студенческие годы. Учитель ритмично, и почти без сбивок, играл мотив на клавишах домашнего пианино, а ученица старательно пела:
Славься, славься Тель-Авив,
И ты, его Царица!
Пока весь город полон див,
Пойдём на праздник веселиться!
Зажжём мы свечи всей роднёй,
И запоём весёлым хором.
А ты прекрасна, словно морок,
Накрывший в полуденный зной.
О, Тель-Авив, я так тебя люблю,
Чтоб слышал народ песни моей благодать.
О Тель-Авив, я за тебя умру,
Чтобы никто не посмел о тебе дурного сказать!
На рынке, среди шутов и богачей,
На площади, рядом с прохожими,
Ты всегда впереди зевак и их глупых затей,
Ты всегда ни на кого непохожая!
Давид остановил игру. Он с теплотой посмотрел на девочку:
— Офра, всё прекрасно! Однако есть одно малюсенькое «но»: тебе не обязательно стоять всё время прямо. Понимаешь, это зажим, и он мешает голосу раскрыться. Нужно дви... кхм... — учитель перевёл взгляд в сторону прихожей. Там сидел Леви. Был он чернее тучи.
— Хоть пальцем её тронь, Полански! Ты знаешь, что я с тобой сделаю!
В спор ввязалась Офра:
— Это учёба вообще-то, а не то, что ты подумал. И вообще, помнишь историю с Цилей?
А Леви помнил. Отец сдержал обещание и наведался к Голдманам. Там состоялся сложный разговор с родителями Цили, и выяснилось, что её общение с Леви было абсолютно невинным: даже поцелуев не было. Однако это не помешало Голдманам запретить дочери общаться с Леви, хотя бы до совершеннолетия. Вроде бы и ничего такого, но парень чувствовал себя крайне униженным.
— Помню, Офра. Прости.
Поняв, что урок можно продолжать, Давид встал из-за пианино и начал показывать разные движения: раскачивание тела из стороны в сторону, положение головы во время пения (подбородок чуть ниже, чем обычно), красивый танец руками.
— Повторяй за мной и пой! Давай живее!
И Офра исправно повторяла. Вскоре зажим прошёл, и учитель с ученицей чуть ли не пустились в пляс под народный мотив, который сам пришёл, как по волшебному наитию. Леви, который вроде успокоился, смотрел на такое веселье с подозрением.
Вскоре случилось то, чего никто не хотел бы в сумрачный октябрьский вечер — в квартире разом отключился свет. Давид тихонечко выругался.
— Извините за мат, — пробормотал он. — Сейчас схожу к телефону и вызову электрика. За это занятие можете не платить.
С этими словами он вышел из квартиры и отправился к телефонной будке, что была за углом.
— Он нам одолжение сделал? — спросил Леви сестру, когда дверь за Давидом захлопнулась.
Офра посмотрела на брата с ноткой осуждения.
— А вот и нет! Он добросовестный человек, и не хочет брать деньги за то, что урок сорвался.
Леви пожал плечами.
— Сестрёнка, не все люди такие. Вообще не все.
— Но и не все плохие, и не все нам враги. Не суди по себе, — неожиданно мудро ответила Офра.
Скоро вернулся Давид.
— Обещали, что электрик приедет через полчаса. Хотите чаю попить? У меня как раз припасены крендельки и печенье с джемом.
Офра от радости захлопала в ладоши.
— Конечно хотим! Да, Леви? — брат тяжело вздохнул, но всё же согласился.
Так трое передвинулись на кухню, почти ощупью. Давид зажёг свечку, чтобы хоть что-то видеть. Он включил газовую плиту, поставил чайник. Уже через десять минут все пили чай с печеньем вприкуску в полумраке.
— Мне правда неловко, что занятие сорвалось... У меня для тебя, Офра, целая программа заготовлена. Но раз уж так, угощайся.
Офра наклонила голову в знак благодарности и продолжила лакомиться печеньем, макая его в абрикосовый джем. Леви неохотно повторил жест сестры и откусил кусочек кренделька с маком. Он про себя заметил, что сладости оказались на редкость вкусными, и, что удивительно, свежими. «Неужели специально для нас купил? Или в одно лицо съесть хотел?» Вслух он сказал лишь:
— Очень вкусно, Давид. Хорошие крендельки.
Послышался осторожный стук снаружи. Учитель встал из-за стола и поспешил к двери.
— Ух ты, шустро они электрика прислали!
В дверном проёме стоял симпатичный чернявый парень в спецовке, на вид лет семнадцати. В его больших натруженных руках был пластиковый короб с инструментами.
— Полански — это ты? — спросил парень. Давид кивнул. — Я живу здесь рядом, но не весь район знаю. Показывай, что случилось.
— В моей квартире свет выключился, почини, что ли.
Давид открыл панель с электрощитами, и указал на свой щиток. Парень внимательно рассматривал его несколько минут, после чего сказал:
— Контакты отошли. Дом старый, оборудование тоже. Обожди немного, всё сделаю в лучшем виде! — молодой электрик вытащил портативный паяльник и начал его разогревать.
Давид хохотнул, и тут же спросил:
— Как зовут-то тебя, умелец?
— Амос. — электрик уже начал свою непростую работу. — Скажу тебе честно, я не работаю официально. Взяли просто как помощника мастера, — прошептал Амос, и тут же поспешил успокоить Давида, — я почти закончил учёбу, и у меня много раз получалось такие устройства чинить!
— А я учитель музыки. И репетитор на полставки. Видишь ли, занятие сегодня сорвалось...
Но договорить он не успел.
Из квартиры вышла Офра с кружкой чая. Она с интересом рассматривала молодого электрика, который увлечённо паял контакты на электрощите.
— Ой, привет. Ты так похож на Натана, моего брата! Такой же худой, но красивый. Как тебя зовут?
Парень на пару мгновений отвлёкся, посмотрел на Офру с заворожённым взглядом. Казалось, его глаза никого прекраснее раньше не видели. А может удивился её внезапному комплименту. А может...
— Амос... — представился он, и ту же произошёл громкий хлопок. В подъезде погас свет.
— Офра, вот что ты натворила? Зачем мастера отвлекла? — громко начал возмущаться Давид, но Амос его тут же перебил:
— Не ругай её. Я сам это устроил, хоть и не нарочно.
На звук прибежал Леви. Перед его глазами предстала картина маслом: молодой электрик, которому явно обожгло руки, перепуганный Давид, и изумлённая всем увиденным Офра с недопитым чаем.
— Да что, чёрт вас подери, тут произошло?!
Амос виновато склонил голову.
— Вы меня простите... Пробки пережгло. Кажется, я весь дом обесточил.
Эти слова привели Леви в бешенство.
— Да как ты вообще с руками из задницы в электрики пошёл? Не будь рядом сестра, я б тебе руки оторвал и вставил бы их в плечи! Фамилию свою мне назови, живо!
Давид, смотревший на всё это, хмуро качал головой. Офра хотела что-то возразить, но брат жестом её остановил.
Амос покорно ответил:
— Цохен — вот моя фамилия.
Леви, узнав, что ему было нужно, сорвался с места и побежал из подъезда, в сторону злосчастной телефонной будки.
Давид спешно пригласил электрика в квартиру. Офра последовала за ними.
— Выпей со нами чаю, Амос. Неприятно с Леви получилось, да и эти пробки...
Парень замотал головой и засобирался на выход.
— Что ты, Давид, я так не могу! Я провинился, а ты меня ещё и угощаешь! Мне стыдно за сегодняшнее.
Офра схватила парня за руку, и сказала:
— Уважь моего учителя, будь любезен. Так надо.
Амос с незлым снисхождением посмотрел в глаза девочки, мягко улыбнулся.
— Так уж и быть, останусь.
Чаепитие при свечке продолжилось, но чуть-чуть в другом составе.
— Так, стало быть, Давид, ты музыкант? — спросил Амос, быстро съедая печенье. Казалось, он не ел с утра.
— Верно. Ну, скорее наставник, а вот Офра... Она очень легко схватывает материал, быстро всему учится. Вот будет скоро конкурс патриотической песни — и я отправлю Офру на него. Её талант нельзя прятать, понимаешь? Нужно, чтобы все видели, на что она способна!
Амос с нескрываемым восторгом смотрел на юную певицу. Он тут же обратился к ней со словами:
— Я обязательно приду послушать, как ты поёшь.
Офра была очень рада, что при слабом огне свечи было не видно, как её щёки покрылись румянцем.
— Спасибо, наверное...
Давид усмехнулся в кружку с чаем.
— Офра, ну чего стесняться-то? Считай, у тебя появился первый поклонник!
От этого девочка ещё сильнее покраснела. Чтобы её не смущать, Амос придумал, как соскочить с темы. Он полез в карман, достал несколько купюр.
— Здесь пятьсот шекелей, на замену электрощита. Бери и не отказывайся. Я виноват перед тобой, и хочу загладить вину. Надеюсь, что этих денег хватит.
Давид с удивлением посмотрел на Амоса.
— Ну что ты... Наверняка это твой месячный оклад...
— Бери и всё тут. Вы оба были и так слишком добры ко мне. Хочу отплатить тем же добром.
Парень с грустью посмотрел на настенные часы.
— Время позднее. Завтра рано вставать, да и вам наверняка нужно на работу и учёбу. До свидания, Давид и Офра. Рад знакомству. И спасибо вам за гостеприимство.
После Амос ушёл.
Он успел услышать, как за углом дома из телефонной будки слышались недовольные крики Леви:
— Да ваш Цохен пробки пережёг! И дом обесточил! Я требую, чтобы его уволили!