Обратный отсчет I [Countdown]

Джереми P.O.V.

- Она не справится. – Качая головой, который раз, говорю я с ребятами на счет похорон Лео.

- Но и не простит, если мы не скажем ей об этом. – Отвечает Сол.

- Я знаю. Но я был с ней все это время и...

- Мы понимаем... Она все еще не навещала Эрика?

- Ей все еще сняться кошмары по ночам, и она ничего не ест. – С горечью в голосе отвечаю я, но быстро успокаиваюсь, снижая тональность своего голоса, ведь она может услышать.

- Я ничего не говорил её родителям, но сказал Ноле.

- Ну конечно, как же без этого. – С сарказмом ответил я, злясь на Сола за его тупую беспечность.

- Что ты имеешь в виду? – Злясь, тут же спрашивает он.

- То, что твоя девушка везде должна влезать в её жизнь. Ты должен был понимать, что она не захочет её видеть.

- К сведению, в прошлый раз она помогла ей раскрыться.

- Мне плевать, как было в прошлый раз. Если ты не хочешь, чтобы она снова что-нибудь с собой сделала или сбежала, будь добр, сделай так, чтобы никто её не беспокоил.

- Кроме тебя?

- Не твое дело.

   Закрыв перед его носом дверь, я снова оказался вместе с ней в комнате. Царящая тут атмосфера просто кричала об отсутствие жизни и здравого смысла. Сколько бы я тут не наводил порядок и сколько бы я не открывал шторы, она каждый раз умудрялась все испортить, приводя комнату в полный хаос и темноту.

   Её тело лежало под одеялом то на полу, то на кровати, думаю, ей вообще все равно, где убивать себя ужасными мыслями о происходящем. Почему я был тут? Этот сложный вопрос даже меня заботит, по сей день, но на него есть, наверное, самый простой ответ: я просто хочу, чтобы с ней все было в порядке и они снова были вместе с Эриком. Это единственное, что я могу сделать для него. Когда-то Эрик сказал мне, что в первую очередь надо заботиться о родных и близких, потому что без них, жизнь теряет какой-либо смысл, и я считаю так же.

   Когда-то он помог мне с деньгами на лечение сестры, но я так и не смог помочь ей и тогда он стал моим братом и начал заботиться обо мне. У меня появилась еще одна семья. Эрик познакомил меня с Солом и Райном, через какое-то время к нам присоединился здоровяк Кинсли у которого, как и у нас всех была своя история. У неё тоже есть своя история, и наверное, она самая грустная из всех, которые я когда-либо знал.

Рини P.O.V.  

   Ни что еще не закончилось и не началось. Мне хочется сжечь все книги, которые заканчиваются на счастливой ноте, которые заставляют нас становиться притворно-сентиментальными. Так не бывает.

   В тот день я должна была уехать со всеми и разбросать свои вещи по новому номеру, ведь мы планировали задержаться в Нью-Йорке на больше, чем один месяц. Возможно, мы бы остались, и я провела бы тут выставку своих картин и получила бы не меньше внимания, чем их музыка. Я бы хотела показать ему все, что сделала и посвятить ему ту часть себя, которую так не кому и не смогла отдать.

   Снова живу в прошлом и питаюсь темными иллюзиями своего разума. Я тону в жалости к себе. Я утопаю в горе, которого наглоталась так много за свои ничтожные годы жизни. И я не хочу успокоения и поддержки от родителей и близких друзей, больше не хочу. А от кого бы я смогла её принять, не могут дать мне её. Они не могут...

   В первую неделю – была сдавливающая виски ярость. Я хотела найти Ника, я думала, что смогу причинить ему такую боль, которую он даже не заслуживает. Я была ослеплена ненавистью настолько, что отказалась от всех жизненно необходимых составляющих. Через какое-то время у меня началась  невыносимая головная боль, и я упала прямо по пути к лифту, когда все-таки решилась на какие-то глубокие меры. О чем я тогда точно думала -  уже и не знаю.

«Он точно поправиться, он снова будет с нами. Рини, тебе не хватает веры. Да где ты черт возьми сейчас находишься?»

   Они говорили так довольна-таки часто и так громко, что я, кажется, их понимала еще меньше. Так что же тогда случилось? Каждый раз все прокручивается в моей голове со скоростью вращения русской рулетки, о которой я знаю столько же сколько и о себе самой в целом, т.е. – ничего. Знаю только, что это доводит меня до безумия, которое я больше не могу контролировать. Жизнь снова перестала быть четкой. И я не хочу возвращаться домой, чтобы который раз залатать свою душу. Я хочу остаться с Эриком, который теперь дышит только при помощи трубок и с воспоминанием о том, кто стал для меня ближе всех за самый маленький промежуток времени.

   Кто сказал, что нужно лишь время. Может для меня – время, как яд с замедленным действием? Почему, все продолжают говорить, что с этим ядом я смогу вылечиться, а не наоборот стань безумнее? Почему люди настолько уверены в том, что на себе ни разу и не испытали. Ведь это агония. Агония в моей душе.

   Я оправлюсь и стану хладнокровнее. Жестче. Чтобы найти Ника, чтобы прекратить все это. Если он этого хочет, я позволю получить ему это.

<...>

   Шагаю все дальше, но каждый раз отступаю на попятную. Мне так стыдно за себя. Но в глубине души, я все же надеялась, что двери больницы я открою не так скоро. Снова сбегаю в уборную, так и не дойдя до места назначения. Порой мне кажется, что было бы легче, если бы кто-нибудь из ребят помог мне затащить себя к Эрику, ведь это так ужасающе. Знаю, как глупо это звучит даже в моей голове, но это как фобия, как те кошмары, которые я не могу контролировать каждую ночь. И вот я снова опускаюсь до планки боли, которую когда-то смогла переступить и подняться.

   Прижимаюсь лбом к зеркалу. Это не успокаивает, а лишь заставляет увидеть свое отражение еще отчетливее. Сейчас я выгляжу не лучше, чем после комы, возможно, даже хуже. От горя лекарств нет. Звоню Джереми и прошу, чтобы он забрал меня. Странно, что теперь я звоню ему чаще, чем кому-либо, хотя нет, только ему я и звоню, боясь от других осуждения. Он всегда молчит и просто выполняет мои просьбы. Последний раз он тряс меня за плечи, выводя из очередного жуткого кошмара. Своим присутствием Джереми заставляет меня вспоминать, что я еще являюсь человеком.

   Второй этап борьбы начинается, когда я смотрю на алкоголь, но навстречу дурному выбору приходят воспоминания, которые я бы хотела вычеркнуть и навсегда выжечь из своей памяти. Который раз окунаюсь в прошлое, вспоминая клубы, бары, выпивку и Ника. Последние четыре буквы разрушают все, о чем я думала до этого и наступает полное онемение. Я сдерживаю крики, но не боль, которая все больнее впивается в меня своими шипами.

   Через двадцать два дня, по подсчетам Джереми, Эрик, уже самостоятельно дышит и произносит мое имя. Впервые за все эти бесконечные дни я оказываюсь рядом с ним, точнее меня приводят к нему. Я не могу стереть со своего лица безумие, которое окутало меня с ног до головы. Это замечают все. Но я забыла одну важную деталь – каждый борется с этим по-своему. Мне следует прекратить жалеть себя, и снова наступать даже не на грабли, а на топор, который распарывает мою грудную клетку каждый раз, когда я ошибаюсь. Мир не крутится вокруг меня, но все мои шаги имеют последствия, и как после этого я могу не сойти с ума?

***

Ты стал самостоятельным ещё с детства. В 16 ты уже стал взрослым и зрелым. Я поражаюсь до сих пор ясности твоего мышления и всем тобой в целом. Тебе исполнилось бы 24 и этот день твоего рождение, я собиралась провести вместе с тобой. Мы были друзьями. Не просто друзьями, а поддержкой друг другу. Особенно ты для меня. Так почему? Почему сейчас? Почему именно ты?

   Ты так долго противостоял этой жестокой реальности, ты так долго боролся с несправедливостью, которая тебя сопровождала. Не волнуйся, я никогда не расскажу Ноле, что она была не права. Я никогда не расскажу им, какого я знала тебя на самом деле, потому что больше нет никаких слов, которые смогут вернуть тебя. Ты был слишком добрым и слишком долго искал в своём брате правильное. Но почему он сделал это? Я не буду верить и не стану прощать его. Ведь он отнял у меня тебя. Лео, почему ты...

   Тебе бы исполнилось 24 и я бы испекла самый вкусный торт, который бы практически состоял из одного крема, ведь я не забыла, как проходили мои 20 в Амстердаме. Я хочу вернуться туда и склеить все воспоминания, которые ты разбил на осколки своим исчезновением. Навсегда... Я хочу винить тебя в том, что ты был слишком добр, но не могу.

   Тебе бы исполнилось 24...

   Кладу цветы на кусок холодного камня с гравировкой твоего имени. Никто не знает, что я пришла к тебе, и никто никогда не услышит этой речи, которую я так долго произносила в себе, думая о тебе. Я не знаю, сколько времени мне понадобиться, чтобы проститься с тобой. Я не знаю, сколько времени мне понадобиться, чтобы смириться с твоей смертью, но я точно знаю, что я никогда не прощу того, кто это сделал с тобой. Никогда, чего бы мне это не стоило.