Майнкрафт

Меня разбудил дикий рёв, пробирающий до костей. Он казался нереальным, как часть кошмара, но становился всё ближе -- и я понял: это происходит наяву.

Сквозь окно я увидел тень -- огромное существо с горящими красным глазами. Оно остановилось в нескольких метрах от храма, подняло морду, словно чуяло меня, и ринулось к зданию. Затрещали стены, когти царапали невидимую преграду, но... не смогли её пробить. Монстр понял, что смысла нет, громко завыл и устремился прочь.

Я понял: что-то защищало меня. И это что-то --свиток. Его тепло ощущалось даже сквозь ткань рюкзака. Барьер, возможно, создавался именно им. Видимо, пока свиток был в храме, он удерживал чудовище. Мураками забрал его -- и монстр вырвался. А теперь свиток снова сработал -- но уже в мою защиту.

Я вскочил. Всё внутри клокотало от ярости и вины. Если бы Мураками знал об этом... он мог бы выжить.

В гневе я сжал кулаки и стинув зубы, пнул его рюкзак, и из него высыпались вещи. Среди них -- книга. "Херобрин: что это за существо?". Я замер. Он знал. Он тоже сталкивался с этим ужасом.

На страницах -- короткие записи. Почерк дрожал, фразы срывались:

Он всегда рядом. Следит. Не атакует -- просто смотрит. Его белые глаза светятся во тьме. Я не понимаю, что он хочет. Иногда он приходит во снах -- как предвестник чего-то древнего. Похоже, он ждёт, когда я пойму. Но что?

Херобрин -- не просто монстр. Он может быть стражем. Он -- и свет, и тьма. Я боюсь, что когда истина раскроется, будет уже поздно.

Я закрыл книгу, сжал кулаки. Всё, что терзало Мураками, теперь лежало на моих плечах. Он не успел раскрыть тайну. Теперь это должен сделать я.

За окном занимался рассвет. Я взял свиток -- не просто артефакт, а ключ. К друзьям. К истине. К свободе. И в это утро понял: пора идти дальше.

Собравшись с духом, я вышел из храма. Солнце уже полностью осветило лес, и его тепло будто бы приободряло, рассеивало остатки ночного ужаса. Я держал свиток, зная: он спасёт меня снова, если монстр вернётся.

Третье воспоминание, как указывала карта, находилось на другом берегу острова. Путь был долгий. В лесу шорохи казались шагами, но я не оборачивался. Но после ночи в храме я чувствовал себя куда смелее. Я понимал, что теперь есть защита, и она, вероятно, сработает снова.

Лес расступился — впереди был обрыв и вода. Внизу сверкала голубая вода, и на ее фоне выделялась небольшая золотистая точка -- это и было место, где находилось воспоминание. Я замер, всматриваясь в тот берег. Нужно было найти способ спуститься, а затем пересечь воду.

К счастью, внизу обрыва был узкий, и нас соединял мост из канатов и досок. Мост скрипел под ногами, но держался. Я пошёл, не глядя вниз. Пересек его и вскоре оказался на другом берегу. Здесь лес был совсем другим -- более диким, как будто не тронутым веками. Небольшая тропинка вела меня к сияющему месту.

Когда я осторожно подошел к первому светящемуся шару на другом берегу острова, мне на мгновение показалось, что он пульсирует, как живое сердце. Я медленно протянул к нему руку, и едва мои пальцы коснулись света, в голове вспыхнуло яркое видение.

Я словно перенёсся в прошлое. Мы с Сарваром и Мадиной сидели вокруг небольшого костра на крошечном острове посреди спокойного озера. Место было такое тихое и уютное, что казалось, будто весь мир замер, оставив нас наедине с этим моментом. Звёздное небо, без единого облачка, раскинулось над головой, отражаясь в гладкой поверхности воды. Огненные языки костра плясали, отбрасывая мягкие блики на наши лица. Сарвар, с неизменной широкополой шляпой, которую он нашёл в каком-то сундуке и уже успел назвать "моё сокровище", сидел напротив меня и оживлённо жестикулировал, рассказывая историю.

-- Ну, слушайте, слушайте, -- начал он, закидывая руки за голову, словно раздумывая, как лучше подать свою историю. -- Давным-давно, в далёкой стране, жил-был один ковбой... ну, типа меня, только менее харизматичный, claro que sí.

-- Да ладно, -- поддела его Мадина, смеясь. -- Даже представить сложно, что кто-то может быть менее харизматичным, чем ты.

-- Это не шутка, señorita! -- Сарвар притворно прижал руку к сердцу, делая обиженное лицо. -- Так вот, этот ковбой был настоящим героем! Он мог одной рукой завалить быка, а другой -- приготовить тако для всей деревни!

-- Тако? -- переспросил я, пытаясь сдержать смех.

-- Да! И не просто тако, а с секретным соусом. От одного укуса враги сдавались, а друзья просили добавки, mi amigo, -- заявил Сарвар, расправив плечи.

-- И что же было дальше? -- Мадина подтолкнула его продолжать, подбросив ветку в костёр.

-- Ну... -- он задумчиво потер подбородок. -- Однажды к нему пришли три гигантских скелета с луками и потребовали его рецепта. Он отказался, конечно. И тогда они устроили дуэль на закате. Ковбой, claro que sí, победил — ясен пень, он же герой. А потом… -- он сделал эффектную паузу, сняв шляпу и положив её себе на колени, -- потом он пропал.

-- Как пропал? -- заинтересовался я.

-- Просто ушёл в закат. Может, женился, может, открыл ресторанчик. Кто знает? Но знаете, что он сказал напоследок?

-- И что же?

Сарвар внезапно вскочил, сделав театральный жест рукой, будто бы провозглашая что-то великое:

-- "¡Nunca dejes que tus amigos se apaguen como la llama! Друзья -- это ваш главный соус в жизни! Без них всё пресное!"

Мы с Мадиной не выдержали и рассмеялись.

-- У тебя всегда такие философские выводы? -- спросила она, стирая слёзы от смеха.

-- Эй! Это не просто выводы, это истина, amigos! -- серьёзно сказал Сарвар, снова надев шляпу. -- Иначе мы бы не сидели здесь, не правда ли?

На мгновение смех утих, и нас окутало тепло от костра и от взаимного понимания. Мадина посмотрела на нас обоих, её улыбка была искренней и тёплой:

-- Ты прав, Сарвар. Мы -- как этот костёр. Если хоть одна искра погаснет, он потухнет. Но пока мы вместе, мы горим ярко.

-- Вот это уже философия! -- хлопнул в ладоши Сарвар. -- Записывайте, пока я не украл это для своей следующей легенды!

Я сидел, слушая их, и вдруг понял, что мы были связаны чем-то большим, чем просто дружба. Мы были семьёй. Каждый внёс в этот момент что-то своё: шутки, тепло, уверенность. Я смотрел на их лица, освещённые светом костра, и чувствовал себя защищённым, как никогда раньше. В тот вечер мы поклялись, что всегда будем держаться вместе, что бы ни случилось.

Это тепло заполнило меня сейчас, возвращая силы. Мы были семьёй. Ради них я пройду через всё.

Воспоминание рассеялось, и я понял, что один шаг к спасению был сделан, но оставался еще два.

Теперь нужно найти предпоследнее воспоминание, спрятанное глубоко в джунглях, как указывала карта. Я вернулся на тропу и пошел вглубь леса. Чем дальше я заходил, тем глуше становилось вокруг. Деревья росли плотнее, и свет едва пробивался сквозь густую листву, превращая все вокруг в полумрак. Чем дальше я шёл, тем теснее становился лес. Всё казалось настороженным, будто за мной кто-то следил.

Пройдя еще немного, я увидел перед собой место, где деревья отступали, образуя круглый лужок. В самом центре находилась светящаяся сфера -- второе воспоминание. Но когда я шагнул к нему, вокруг послышался рык. Очевидно, чудовище почуяло мое присутствие.

Не теряя времени, я коснулся шара, и вновь картинка резко вспыхнула в голове.

На этот раз мы были втроем в огромной пещере, освещенной мерцающими кристаллами. Мы бродили по пещере уже несколько часов -- усталые, но решительные. Я держал карту, а Мадина уверенно шла первой. Сарвар тем временем шутил, подбадривая нас своими саркастичными комментариями и громкими смешками, даже если ему самому было страшно. Я помню его голос, который буквально перекрывал эхо темноты и неизвестности, заполняя пещеру смехом и жизнерадостностью.

В какой-то момент, когда нас охватила усталость, Мадина неожиданно сказала:

-- Если мы сможем выйти отсюда живыми, я уверена, что никакие преграды нам не страшны. Мы всегда будем рядом, правда?

В тот момент я почувствовал уверенность, словно в мире больше не было никаких страшных чудовищ, потому что у меня были они. Даже Херобрин с его леденящим взглядом не казался настолько устрашающим, когда я знал, что рядом мои друзья.

Это воспоминание тоже медленно потускнело, но чувство силы и решимости, которое оно оставило, осталось со мной, словно горящий огонь в груди.

Когда воспоминание рассеялось, я открыл глаза и ощутил новый прилив сил. Тепло от этих картин врезалось в меня и побуждало идти дальше, ведь теперь я знал, что память -- это не просто образы, а связующая сила, которая могла быть сильнее даже этого странного мира и его чудовищ.

Но рычание стало ближе.

Затаив дыхание, я сжал в руке свиток. "Ты уже спас меня, -- мысленно обратился я к нему, -- не оставь меня и сейчас". Я не знал, как он работает -- просто верил.

Топот. Взгляд -- и вот оно, чудовище: исполинское, с пастью в каплях слюны и когтями, сверкающими, как лезвия.

Я медленно поднял свиток перед собой, надеясь, что он сможет меня защитить. Сначала ничего не произошло. Страж ринулся вперед, почувствовав моё присутствие, но вдруг замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

Свиток внезапно засиял, испуская мягкий золотисто-зеленый свет, который, как оказалось, окутал меня невидимым щитом. Чудовище изо всех сил царапало невидимую стену, рыча и пытаясь разорвать преграду, но свет свитка был слишком крепким

Я стоял, сконцентрировавшись на свитке, чувствуя его силу, впитывающую все мои страхи и сомнения. Свет становился всё ярче, излучая тёплую энергию, которая, казалось, исходила от меня самого. Страж, ослепленный светом, взревел и, не в силах выдержать, с рёвом отступил в темноту джунглей.

Сбитый с толку, я посмотрел на свиток, его сияние медленно угасало, как будто он оберегал лишь до того момента, пока опасность не миновала. И вдруг я вспомнил слова, написанные в свитке на древнем языке: "…и лишь тот, кто несет на себе свет утра, сможет пройти сквозь мрак".

Эти слова вдруг зазвучали внутри меня так, будто я слышал их впервые. "Свет утра" -- это была не магия. Это был свиток. Мураками оставил его мне, чтобы он направлял и защищал, но он и сам до конца не знал, какой силой обладает эта реликвия.

Я двигался вперёд сквозь сгущающуюся тьму, держа перед собой карту. Последнее воспоминание, по указанию карты, находилось в каком-то храме, скрытом в самом сердце джунглей. Это место казалось затерянным временем, словно само мироздание пыталось спрятать его от посторонних глаз.

Сомнений не было: воспоминание было где-то здесь. Я начал спуск по узким, древним ступеням в кромешную темноту. Страх поселился где-то в животе, но мысль о спасении друзей подавляла его. На кону было слишком многое. Когда я дошёл до конца лестницы, за моей спиной раздался тяжёлый гул. Ступени медленно задвинулись в стену, оставив меня запертым в этом подземелье.

Сердце заколотилось сильнее. Подняв факел, я осмотрелся. Передо мной открылась жуткая сцена. По стенам лежали скелеты. Казалось, их пустые глазницы следили за мной. Внезапно нахлынул ужас. Сколько людей застряло здесь, так и не выбравшись наружу? Откинув панику, я понял, что должен выстоять. Чтобы пройти дальше, нужно решить головоломки, преграждающие путь.

На стене была надпись: "Тот, кто стремится к свету, должен выбрать -- разум, сила или дух."

Три символа под текстом были выбиты в камне: весы, меч и сердце. Они были покрыты слоем пыли и казались древними, как само это место. Я осознал, что в каждом из них скрыто что-то важное, и нужно не просто сделать выбор, а понять, что на самом деле ведёт меня вперёд.

В первую очередь я попытался логически понять, что от меня требуется. "Свет" в данном случае, скорее всего, символизирует цель -- спасение друзей. Но тогда выбор становится ещё труднее. Разум мог спасти меня. Сила -- защитить. Но именно дух -- жертвенность и вера -- вёл меня всё это время.

Мой выбор -- это мой дух и готовность сделать всё ради их спасения. Наконец, я решительно приложил ладонь к сердцу. Тишина. Я уже начал сомневаться, но стена дрогнула.

Когда я прошел через открывшийся проход, передо мной оказалась новая комната, в центре которой стоял древний каменный механизм. На полу -- выгравированная спираль в кольцах, словно символ времени.
Стены украшали изображения стихий: огонь, вода, воздух и земля. На каждом изображении висели старинные латунные рычаги.

На надписи рядом было написано: "Чтобы пройти через время, пройди сквозь стихии. Начни с того, что уравновесит других, а завершишь тем, что останется в конце."

Я обдумал загадку. Стихии были взаимосвязаны, каждая влияла на другую. Но порядок оставался неясным. Я попробовал представить себе цикл стихий, начиная с самого устойчивого -- земли. Она может быть основой, как прочный фундамент, на который я мог бы опереться.

Я выбрал землю. Механизм загудел. За ним, как я предположил, должна была идти вода, ведь земля и вода тесно связаны. Затем -- вода. Стены задрожали, потекла влага.

Теперь -- воздух. По комнате прошёл лёгкий ветер. Наконец, остался огонь, стихия трансформации и завершения. Я стиснул зубы и потянул за рычаг огня. В тот же миг вспыхнул свет, как вздох пламени в темноте, и всё вокруг затрепетало -- проход открылся.

Я оказался в волшебном саду, где всё сияло и переливалось красками. В центре стояла высокая колонна, на которой покоилось воспоминание, а за ней возвышался маленький водопад. Я коснулся колонны -- и пространство вокруг стало таять.

Воспоминание раскрылось передо мной. Я увидел себя и Сарвара, играющих на солнечном пляже, где шумел океан. Мы были молоды и полны энергии, смеялись и наслаждались моментом.

-- Слышь, Диёр, -- сказал Сарвар, строя песочный замок, -- если мы построим этот замок настолько высоко, что он дотянется до облаков, может, нас примет на службу какой-нибудь морской царь?

-- Ага, и я буду твоим личным советником, -- ответил я с усмешкой. -- Но только если ты обещаешь не заставлять меня чистить его трон!

Сарвар встал и размахивал руками, изображая морского царя. Он делал комические гримасы и громко кричал:

-- Принесите мне свежих устриц и шуток! Да начнётся пиршество!

Я не мог сдержать смех, глядя на его нелепые танцы. Вот за что я любил Сарвара -- даже в трудную минуту он заставлял смеяться.

-- Но, подожди! -- сказал я, обдумывая. -- Тогда мы должны построить замок так, чтобы он выдержал натиск волн!

-- Не переживай, я знаю, как! Мы сделаем его из самых крепких песчинок. -- Он начал строить, придавая замку необычные формы. -- Вот видишь? Это будет мега-защита! Устойчивость! Да и вообще, это будет самая большая крепость на пляже!

-- И, возможно, мы сможем защитить её от нападений морских чудовищ! -- добавил я, чувствуя, как энергия игры наполняет наше пространство.

Сарвар смутился и прикинулся испуганным:

-- О нет! Может, мне стоит надеть доспехи? Или, может, мне просто нужно сделать вид, что я очень грустный? А потом -- бац! Шутка за шуткой -- ни одно чудище не выдержит! Они будут так поражены, что не смогут атаковать!

Я снова рассмеялся, понимая, что именно эти моменты делают жизнь такой особенной.

В этот момент я почувствовал, как яркий свет вокруг нас начал затихать, и я, полон счастья, коснулся воспоминания. Оно поглотило меня, и я вернулся в темноту храма, сжимая в руке свиток. Я понял: это не просто память. Это напоминание, кто я. Что бы ни случилось -- я не один.

Как только я подобрал воспоминания, храм содрогнулся, будто хотел вырваться из земли. Водопад, который когда-то скрывал проход, исчез, открывая путь к выходу. Я ослепительно яркий свет хлынул ко мне, заставляя щуриться, пока я не вышел на свежий воздух.

Я вышел на холм. Внизу раскинулась зелёная поляна, над которой вставала луна. Вдалеке возвышались три величественные горы, словно хранители этого места, а луна уже мерцала возле них, словно последний свет надежды. Я вспомнил слова из свитка: "когда луна встанет над тремя вершинами, откроются забытые врата древних..."
И вдруг меня осенило: впереди -- Забытый Храм. Я не знал, что ждёт за вратами, но впервые почувствовал: я готов.

Собравшись с мыслями, я ощутил, что в моих руках теперь есть ключ к спасению, и никакие преграды не остановят меня на этом пути.