Солнечный ветер
Весь мир вокруг Юты переливался, горел и даже искрился, разбрасывая во все стороны огненную пену брызг. На это было невыносимо смотреть, но совершенно невозможно было отвернуться : ведь если отвернёшься, то ты потеряешь шанс прикоснуться хоть взглядом, хоть пальцем к его разительной невозможности, и смеси невозможного с возможным, из которого он состоит во все остальное время. Когда не горит. А ещё невыносимее знать, - думала Юта, улыбаясь и плача как последняя дурочка, - что большинство-то людей видит сейчас на небе обыкновенный рассвет. Один из тысячи тысяч других. Или вовсе не видит : вообще не поднимало сегодня головы к небу, зависнув в смартфонах или усевшись перед телевизором, чтобы хрустеть завтраком и смотреть утренние новости. И дверь невозможного для них закрыта навсегда... Почти навсегда. Как известно, одной из таких чудесных невозможных дверей является смерть, но тоже не всегда и не для всех.
И эти до боли возможные люди сейчас сидят себе спокойно в своих домах, а я, как последняя дурочка, мёрзну на морозе и пялюсь в небо. И меня заполняет мир. То, что на самом деле им является. И я, словно солнечный луч, растворяюсь в миллиардах таких же. Исчезаю в солнечном ветре.
Надеюсь, родители покормят кошку, когда я исчезну навсегда.
А когда весь мир вокруг горит, и ты уже едва существуешь, к Ютиному отцу можно прийти и слушать музыку. Слушать и создавать себя заново. Замечательный у Юты отец : и говорить ничего не надо, сам всё поймёт. Знает, чем больна его дочь : маниакальной любовью к невозможному. И знает, как ей трудно.
Очень сложно существовать, и мыслить как человек, разрываясь между двумя мирами.
Миром, который - яичница утром, кофе, университет и Матис, у которого скоро, кстати сказать, день рождения, и миром, который - музыка, слёзы и свет. Слёзы и свет, смех и ветер. И солнечность. Солнечный ветер. Миром ослепительного, сияющего солнечного ветра, который врывается, обрушивается в твою жизнь, безжалостно разрушая всё, что было прежде. Ветра, который приносит настоящим художникам - картины, поэтам - стихи, после которых не хочется жить - так прекрасны их строчки, а таким, как Юта - музыку. Музыку, которая изменяет мир, людей, реальность. Музыка, которая сама не имеет ничего общего с этим миром, но она... Ах, да что говорить. Это нужно играть.
И Юта знает, что Матис, хоть он и флейтист, никогда не поймёт её, и это одна из причин, почему она хочет с ним расстаться. Хочет, собирается, но вот уже как год не соберётся. Потому что - опора, как-никак. Да и страшно. Страшно, когда мир, твой личный мир взрывается, срывается в пропасть и уносится ветром, и ты совсем один, и тебе некуда и не к кому пойти... Хотя почему не к кому? Отец вон есть. Нет, дело в другом. Юта не хочет себе признаваться, что она... Боится исчезнуть. Боится, что как только она останется одна, один на один со своей солнечно-ветренной музыкой, ветер заберёт остатки её сознания и унесёт куда-то, где обычной жизни уже не будет. Никогда. Ни-ког-да. Это слово вызывает у Юты сладкую дрожь - и одновременно безотчетный ужас. Никогда. Никакой яичницы с кофе. Никакого унылого, осточертевшего университета. Никаких смеющихся недалеких приятельниц-студенток... Никакого Матиса.
И Юта откладывает неизбежное как можно дольше.