Мелодия рифов

На следующий день я попёрся в ТЦ, чтобы взять все компоненты для жижи, которой мы будем выбелять Лорду волосы. Пришлось глянуть пару туториалов по осветлению волос, чтобы не оставить Степана без его сигнатурных кудрей. Тот обещал сегодня слегка подстричься, пока я буду заниматься покупками, а бабки он обещал возместить.

Так я приковылял к порогу его квартиры. Нахлынули воспоминания о том, как я приходил сюда и пытался достучаться до Лорда, который заперся в своем мирке от всего мира. Я хорошо понимал его чувства, потому решил дать ему время на скорбь. Первые пару месяцев и для меня были очень тяжелыми.

Мы перекинулись парой слов вчера. Я очень старался поддержать его и при этом дать честный ответ, но на деле он не увидел никакого света в конце темного тоннеля. Мои слова только подтвердили его теории о том, что лучше не становится.

Тяжело терять близких людей. Неописуемо тяжело. И все-таки внезапное желание Степы привести себя в порядок и сменить имидж указывали на то, что он начал выбираться из омута.

Лорд открыл мне дверь. Я ввалился с маленьким пакетиком, который помимо краски и осветлителя нёс в себе коробку с катетерами и украшениями, оставшимися после Кирюхи.
Мы заняли ванну. Степан восседал на краю ванной, пока я пытался расчесать копну. Стоило бы позвать Энди, он в этом мастер.

— Нихуёвая стрижечка, ловелас прям.

— Смотри не засматривайся.

— Было бы на что. — Я фыркнул.

— Что, настолько не в твоём вкусе?

— Совсем нет.

Мы перекидывались шутейками. Я старался как можно больше говорить, чтобы у Лорда не было времени подумать и снова загнаться. Развел порошок с окислителем, напялил перчатки и с очень важным лицом начал втирать жижу в волосы.

— Тааак, ебана, сейчас таким женихом будешь, Светка пожалеет, что выбрала Турбо.

— Ты б так не шутил, вдруг у стен есть уши.

— Мдэ, мне б тогда досталось.

Выдержали полчаса. Я нагнул Митрофанова над ванной и холодной водой смывал смесь. Он пищал и дёргался, пытаясь убежать от струи, а я лишь приговаривал, что в туториале говорилось «обязательно холодной водой!», — и неважно, что это не так.

Теперь мои пальцы пробирались через значительно более сухие кудряшки светло-желтого цвета. Я накинул на друга полотенце и начал во всю силу обтирать его.

— Блять, да тише! Ты сейчас меня лысым оставишь, гандон!

Закончив с первым этапом, я дал Степану глянуть в зеркало, пытаясь сдерживать улыбку. Ёбаный цыплёнок.

— Ну и что это за хуйня? Я хотел белый, а не ёбаный желток? — Он ворочал волосы туда-сюда. База вышла хорошая. Я посмотрел достаточно видосов, чтобы своим профессиональным взглядом оценить результат.

— Не ссы, паникёрша, сейчас тонера ебнём — и будешь просто конфетка.

Он посмотрел на меня с недоверием, но говорил я спокойно. Меня забавляло его испуганное лицо, так что я вытащил мобилу из кармана и сфоткал Степку в его засранной ванной. Полотенце, которое мы выбрали для этой пытки, можно было выбрасывать — оно всё было в пятнах от осветлителя.

— Иди сюда, Квазимода. — Я развернул камеру на фронталку и подозвал Степу жестом.

— Биба и Боба, блять. — Он вздохнул, но стал рядом, на что я закинул руку ему на плечо и сфоткал раз. Пока тот не успел одуматься, залепил ему громкий чмок в щёку и сфоткал уже второй раз. Митрофанов попялился на фото пару секунд, потом перевёл взгляд на меня.

— Го, Максу кинем? — С лёгкой улыбкой предложил я, стараясь сдержать смех.

— Только попробуй, Ден, он ж зароет нас обоих.

— Эхх, ладно.

Телефон вернулся в карман после того, как первые две фотки улетели в инсту. Третья осталась на память нам двоим. Итак, Степа снова сел на свой трон, а я теперь втирал фиолетовую шнягу, которая закономерно испугала подопытного.

— Ты че, бля, я не хочу как виноград ходить!

— Дебил, там пигмента — хуйня. Ты даже если постараешься — не станешь виноградом.

Немного времени выдержки — и вот передо мной стоял Степан, пепельный блондин.

— Ты если считаешь меня таким сексуальным, что хочешь украсть мою внешность, — сказал бы, я, может, подарил бы тебе ночь и всё такое. — Я опёрся о дверной косяк и сложил руки на груди.

Выглядело хорошо. Явно не так идеально, как сделал бы мастер, а не рандомный хуй, но лучше, чем я ожидал.

— Ты — блондин, а я пепельный, это разные вещи.

Я закатил глаза и принялся помогать в уборке. Шмотки краски летели во все стороны, потому и ковёр на полу теперь обзавёлся парой оранжевых пятен. Придётся брать новый.

— Короче, я думал над твоими словами. — Я плюхнулся на диван в зале и уставился на Митрофанова, который всё ещё был занят делом. — Про смену имиджа. Мне в голову пришла идейка.

— Что за она?

— Ну-с, это была наша с Кирюхой тема, да и давно пиздец, но я научился колоть пирсу, потому что этот дебил хотел проколоть себе всё подряд, а бабки тратить ему было в лом.

— Ага, и?

— Ну и я принёс иглы и украшения. Ни к чему не обязываю, но думаю, некоторые дырки тебе б пошли. Особенно сейчас.

Он задумался, видимо, взвешивал за и против такой идиотской идеи. Меня удивило то, что он всё же кивнул.

— Похуй, давай. Ты, типа, реально умеешь?

— Ну... Кирюха обзавёлся первым, когда нам было по 16. Мы тогда были упитые в зюзю, в туалете фуд-корта. Пробили ему бровь, вышло недурно. Но он ленился ухаживать за дыркой, и та, кароч, не срослась. — Я достал мобильник, листая фотки пятилетней давности. Маленький я, Киря, его бровь, что кровоточила. Фото смазанные, мы глупо улыбаемся. — Во.

Степан глянул, ещё раз кивнул и сел рядом.

— Ебаш, стилист.

— Так чего хочешь?

— Давно думал над бровью как раз.

— Понял-принял, делаем!

Обработали всё, что можно, спиртом, нацепили перчатки, и я минут десять пытался нарисовать метки так, чтобы заказчик принял решение. Сошлись на диагональном проколе в районе арки. В момент самого прокола Степа пискнул. Я старался как мог, чтобы не заржать. Ещё чуть-чуть — и украшение было на месте.

— Красавчик. — Я протянул ему ватный диск, смоченный спиртягой. — Обрабатывай хлоргексидином раза два в день недели две первые, я хз.

— Очень профессиональный подход.

— Ты можешь просто погуглить, хуйлан. Не пизди, я, видишь, как старался.

Он достал свой мобильный и начал рассматривать своё лицо. Одобрительно улыбнулся и поплёлся на кухню.

— А теперь дай папочке покормить тебя, работник.

— Уфф, ты с огнём-то не играй, знаешь же, что путь к сердцу мужика лежит через желудок.