ГОЛЫЙ ЗАВТРАК
— Сегодня у нас по плану вечеринка, — предуп-
реждает Ратчадемноен. — Ребята вернулись — год
их не было.
— Не суетись, дорогая.
Лара готовит завтрак голая. Она оборачивается
и говорит через плечо:
— А ты не забудь.
— Тогда поцелуй меня.
— Ну, нет, — возражает Лара. — Поцелуешь
его, потом из кровати все утро не вылезешь.
— И что такого?
— А завтракать кто будет?
— Я бы лучше тобой позавтракал.
Лара выключает плиту.
В полумраке комнат, где проходит вечеринка,
по стенам движутся странные блики, хотя горят
только ночной светильник, два монитора на столе
и гирлянда, мигающая в такт музыке. Волны света
перетекают в полутьме, как будто само сознание
загорелось изнутри или воздух стал словно за-
жженный спирт. Движение блуждающих огней
подчинено своим собственным непостижимым за-
конам. Когда смотришь на светящиеся диоды гир-
лянды, то они закручиваются разноцветными во-
ронками, но если прислушаться к музыке, которая
играет из компьютерных колонок, к звукам голо-
сов и смеху, все возвращается на прежнее место
и сполохи огня исчезают. Становится как-то по-
другому светло. Луна, что ли, так ярко светит?
Иногда кажется, что эхо подземных царств звучит
среди теплых голосов друзей, но потом Ратчадем-
ноен смеется, и все меняется. Ею хочется любо-
ваться бесконечно.
— Мы никогда не будем прежними, — говорит
она шутливо, поднимая бокал вина.
В области сердца как будто что-то щекочет, или,
может быть, это подрагивают слабые электричес-
кие разряды. Хочется смеяться. Хочется говорить
и слушать.
Друзья рассказывают о Сикстинской Ма-
донне:
— Она огромная. Вот такая.
Гости сгрудились у пустой стены, по которой
движутся сполохи синего пламени, и среди этих
сполохов проступает Мадонна с младенцем. Мело-
дика общего смеха усиливает электрические раз-
ряды, прилившие к сердцу.
— Все нормально, — напоминает Даня сам се-
бе. — Сикстинская Мадонна, смеющиеся друзья,
Лара Ратчадемноен — все они как проекции луч-
шей части моей души. Все это исчезнет, как не
было. Все это сохранится навсегда и будет повто-
ряться бесконечно. Все это останется фотографи-
ями в семейном альбоме Господа Бога. Он где-то
здесь, на этой вечеринке: пляшет сполохами на
стенах, дробится смехом и взглядами, поднима-
ется приятным холодком вверх по позвоночнику,
взрывается электрическими хризантемами
в мозгу, спускается обратно к сердцу сияющим
серебряным водопадом. Столько времени его по-
кой охраняли хищные змееподобные существа
и обезьяньи короли с жертвенными ножами из
черного обсидиана, но сейчас они притихли, рас-
селись по местам в глубине души — как на ступе-
нях старого обветренного субургана — и зачаро-
ванно смотрят на серебряные водопады. Свет
оплетает позвоночник, разрушая великие стены,
сбрасывая с тела доспехи мышечных зажимов,
разжимая сжатые до скрипа челюсти, размягчая
сердце, остекленевшее, как вулканическое стек-
ло. Для него нет преград. Нет ничего невозмож-
ного. Целые народы со своими мышечными за-
жимами и остекленевшими сердцами подчиня-
ются ему. Даже если они годами находятся
в напряжении, как перед последней атакой, и их
общие ценности искажены давними незаживаю-
щими ранами. Все это исправится со временем.
Мы обречены прорабатывать личные и коллек-
тивные травмы, пока подземные царства не
опустеют.
Сикстинская Мадонна подмигивает Дане и ис-
чезает. Ребята садятся обратно за стол, едят и раз-
говаривают. Даня чувствует тепло от выпитого ви-
на. Кровь приливает к его лицу. Нить общего раз-
говора ненадолго ускользает от него, и когда он
снова начинает слушать, ухватывает только конец
фразы:
— Иногда бывает, что государство ломает чело-
века.
Ратчадемноен, которая, похоже, находится в те-
ме, отвечает:
— Иногда бывает, что человек меняет государс-
тво.
Даня думает о том, что иногда целые народы
пропадают бесследно, забрав с собой свои тайны.
Пропадают короли, священники, Генеральные
штабы, издательства, университеты. Пропадают
библиотеки, оцифрованные библиотеки, высокие
технологии и животные из Красной книги. Пропа-
дают поезда, Акутагава Рюноскэ, Вирджиния
Вульф и девочка с мандаринами. Исчезают роди-
тели, влюбленные, сады ябоневни и маленькая
птичка.
Вечеринки всегда заканчиваются. Гости ухо-
дят.
Даня и Лара когда-нибудь уйдут.
Пророчества прекратятся, языки умолкнут,
и знание упразднится.
Но кое-что никогда не перестает.