1.
Ну, погнали. В ожидании гостя tom1994 сварил кофе в десятилетиями немытой турке и зaкурил самокрутку. Теперь, зaтягиваясь, он разглядывает свои руки. Когда-то он их считал красивыми, но теперь, в синем свете полузаброшенной кухни, он напоминает себе мертвеца. Несколько шрамов... один — от кота. Кот давно сдох, и нового tom1994 не зaводил. Другой — от розочки. tom1994 поморщился, вспомнив противный дребезг стекла и смех ублюдка, что пытался опустить его однажды в подворотне. «Ну и что, что я выглядел, как шлюха? Ну и что, что я был пьян в щи? Ну и что, блять, ну и что? С чего ты, моча козлиная, решил, что я тебе что-то разрешаю?.. я лев. Львов нельзя бить. Львов нельзя трогать. Я — лев. Желтый, глупый, грустный, скучный...» Стряхнув мерзкие воспоминания, он повернул руку ребром ладони к себе. Третий... третий он нанес себе сам. Он просто надеялся, что тогда будет не так больно. Но конечно, вся эта хуйня про то, что селфхарм заглушает страдания — вранье. Это не помогает. Это никогда не помогает. Это только делает хуже.
Во входную дверь тяжело бьют. Похоже, ногой. tom1994 тушит бычок и идет открывать. А вот и Дьявол пожаловал к нашему шалашу. tom1994 полагал, что будет дым и улица потемнеет, но гость пожаловал скромно.
— Я думал, ты весь красный и с рогами. Заходи.
Гость входит и аккуратно вытирает мартенсы о коврик, а tom1994 пододвигает к себе обшарпанную табуретку и садится. Нет, он не красный и без рогов. На вид ему лет тридцать. Он в черном худи, огромной клетчатой рубашке поверх него и в заношенных джинсах. Он садится на банкетку у входа и кладет ногу на ногу.
— Скажи мне что-нибудь, — просит tom1994. — Я думал, ты выглядишь иначе. Не молчи.
Гость ничего не говорит, будто назло. Он только усмехается, ослепив юношу улыбкой. И тогда у tom1994 не остается сомнений.
Что-то есть такое в его взгляде. Что-то есть в его ухмылке, в его движениях, и плевать, абсолютно плевать, что он одет как ламберсексуал. Затуманенный взгляд tom1994 падает на блеснувший бриллиантовый браслет на запястье гостя. Черт, и на другом тоже. И колец целая туча, как он раньше не заметил? tom1994 с трудом поднимает глаза, минуя алмазные серьги, сверкающие среди черных волос, и серебряный септум... он смотрит гостю прямо в глаза. В роскошные, драгоценные, бездонные черные глаза.
— Кто ты? — тихо спрашивает tom1994. — Я хочу знать, что не ошибаюсь. Я хочу знать.
Гость касается пальцами губ и чуть улыбается еще раз. Потом чуть качает головой.
— Я — Мефистофель. Я царь мира сего. И десять минут назад ты мне звонил. Сделка состоится?
— Если ты будешь моим лучшим другом.
— Я лучший друг каждого смертного, бэби.
— Нет, ты будешь моим лучшим другом. Ты не оставишь меня одного. Ты будешь тусоваться со мной и поддерживать меня, когда мне одиноко, и что там еще делают друзья... ты не оставишь меня.
Царь мира фыркает, достает из кармана рубашки сложенный лист бумаги и аккуратно его разворачивает. Взглянув на него, он опирается локтями на колени, исподлобья глядя tom1994 прямо в глаза.
— Возможно, ты неправильно понял моего секретаря. Так, как ты описал, ведут себя рабы, мальчик мой. Прости, но твой первенец, как и... — он сверяется с листом бумаги в руке, — как и двадцать последних лет твоей жизни не стоят того, чтобы я был твоим рабом. Есть ли что-то еще, что ты можешь мне предложить?
— Всю мою жизнь, — tom1994 не сводит прямого взгляда со своего гостя. — Делай с ней, что хочешь. И... и мою душу тоже. Кажется, она мне уже не нужна.
Мефистофель выпрямляется, и прядь черных волос соскальзывает на его светлое лицо. Наконец он размыкает губы.
— Рекламную акцию мы проводили, чтобы младенцев понабрать и средний срок жизни понизить... Для этого мой офис с тобой связался. Я изначально не считал это хорошей идеей, — задумчиво продолжает он. — Все эти... готы... глупые подростки, которые мечтают быть со мной рядом... это не те, кто мне нужен. Они понятия не имеют, на что подписываются, понимаешь? Сегодня они молятся мне, а завтра идут с мамашами в церковь. Они не нужны мне.
— Все люди такие, — бросает tom1994.
— Знаю, малыш, и активно этим пользуюсь последние несколько тысяч лет. Твоя жизнь мне ни к чему. Бери себе. А вот душа... твоя, пожалуй, мне пригодится. Я буду приходить к тебе иногда, и можешь звонить мне. И...
— Что?
— Да нет, в общем-то, это все. Странного ты себе собеседника выбрал, мальчик. Но мне, в принципе, похуй. Вот здесь подпиши, — он вычеркивает что-то в своем листе и протягивает его юноше. — Нож есть?
— Лезвия ближе. — tom1994 тянется к ближайшей тумбочке и берет с нее вскрытую упаковку бритвенных лезвий.
— Режь средний, там кровь быстрее пойдет.
tom1994 закрывает глаза, проводит холодным металлом по среднему пальцу... зa время, что капля его крови летела на лист бумаги, он успел передумать примерно восемь раз. Кап.
— Приятно иметь с тобой дело. Телефон особо мне не обрывай, ты не один у меня такой. Бывай.
Царь мира отнимает лист у tom1994 и исчезает. В синем воздухе прихожей tom1994 видит пылинки на свету, на том месте, где сидел его гость. Пытаясь уловить пустоту внутри, tom1994 не чувствовал ничего. Никакой разницы.
Все было так же, как и раньше. Как и двадцать минут назад.
Как и всю жизнь.
tom1994 не чувствовал ничего.