Я всё равно люблю тебя
Больничная палата. Утро.
Тишина. Только звуки капельницы и лёгкого ветра за окном.
Тания открывает глаза. Медленно. Без резких движений. Голова слегка кружится, но сознание — ясное.
Рядом — Маянк, стиснувший в руках книгу, которую даже не открыл.
Он резко выпрямляется:
— Тания? Ты слышишь меня?
Таня кивает слабо, но уверенно. Голос хриплый, но спокойный:
— Мог бы и не сторожить меня, брат. Я не улетала на Марс.
Он смеётся сквозь облегчённые слёзы:
— Я не мог иначе. Ты нас всех напугала…
Таня смотрит на него, серьёзнее:
— Мне уже сказали про диагноз. Всё нормально, брат. Я справлюсь.
Маянк напрягается:
— Ты уверена?..
Таня кивает:
— Самрат-бхай учил меня не сдаваться. Даже если кажется, что выхода нет.
Он говорил: “Если упала — вставай. Если не можешь встать — ползи. Но не стой на месте.”
Маянк сжимает её руку:
— Ты сильнее всех нас, сестрёнка. И мы все будем с тобой. Шаг за шагом. Куда угодно. Главное — вместе.
Он уходит, чтобы дать ей отдохнуть.
---
Через несколько минут.
Дверь открывается. Заходит Каран.
Он неуверен. Немного бледен. Глаза уставшие — бессонные ночи и чувство вины сделали своё дело.
Он подходит к кровати, останавливается в паре шагов.
Таня смотрит на него. Некоторое время — молчит.
Потом спокойно:
— Ты пришёл или просто снова мимо проходил?
Каран хмурится:
— Ты злишься…
— Нет.
Пауза.
— Я слышала всё, Каран. Всё, что ты говорил у палаты. Даже тогда, когда думал, что я сплю.
Каран опускает взгляд.
— Я не знал, как признаться. Всегда думал, что успею. И вот…
Таня мягко прерывает его:
— Я всё равно люблю тебя. Хоть ты и идиот.
Он поднимает глаза. Глаза, в которых — и удивление, и облегчение, и слёзы, которые он прячет смехом.
— Ты… что?..
— Слышал. Повторять не стану.
— Я тебя люблю тоже, — отвечает он тихо. — Не за то, что ты сильная, а потому что ты — ты. С твоим бешеным характером, громкой музыкой и острым языком.
— И баскетболом не забудь.
— И баскетболом, — улыбается он, наклоняясь ближе.
Он берёт её руку. Она сжимает его пальцы. Не сильно, но достаточно, чтобы понять: она жива. Она с ним. Она борется — и не одна.
---
За стеклом палаты — Самрат и Маянк наблюдают в молчаливом одобрении.
— Как ты думаешь, — спрашивает Самрат, — теперь он понял, что она не подыгрывала?
Маянк усмехается:
— Теперь понял. Особенно после слова “идиот”. Это у нас в семье признание в любви.
Они оба смеются.
---