Перед тем как сказать
Актовый зал. Пустой. Поздний вечер.
Каран сидит у сцены с гитарой, повторяет аккорды. Он неуверен — не в чувствах, а в себе.
Он чувствует: нужно говорить сейчас, не завтра, не потом. Потому что слишком многое уже было отложено.
Входит Маянк, с привычным строгим видом.
— Ты звал?
Каран встаёт.
— Да. Я… хочу признаться. Через песню. Вживую. На завтрашнем вечере, в актовом. Перед всеми. Но не как "шоу". А чтобы она знала, что это — от меня. От сердца.
Маянк смотрит на него внимательно.
— Боишься?
— До смерти. Но больше боюсь… потерять момент.
Маянк неожиданно улыбается:
— Значит, ты наконец вырос. Пой. Не бойся. Главное — чтобы в каждом слове была она.
Каран кивает. Он готов.
---
Тем временем. Улица. Вечер.
Таня идёт по тротуару, телефон прижат к уху.
— Самрат, хватит. Я уже всё поняла, ты просто хочешь, чтобы я вела себя, как героиня в твоих любимых фильмах. Нет, не буду я устраивать мелодраму…
Она смеётся. И не замечает, как светофор уже мигнул.
Машина поворачивает слишком резко. Водитель отвлекается. Слишком поздно…
Визг шин. Удар. Телефон летит в сторону.
Свет гаснет.
---
Несколько минут спустя.
Прохожие кричат. Кто-то вызывает скорую.
Телефон Таня лежит на асфальте. Экран треснул. На дисплее — активный вызов.
“Самрат Шергилл (говорит)”
Самрат слышит крики и возню.
— Таня?.. Таня?!
Ответа нет.
---
Позже. Дом Маянка.
Каран репетирует. Входит Самрат — бледный, с телефоном в руке.
— Каран…
Тот оборачивается. Замер.
— Что?
— Таня. Авария. Скорая. Мы едем в больницу.
Каран роняет гитару. Не говорит ни слова. Просто бежит.
---
Игра закончилась. Настало время сказать всё. Пока не стало слишком поздно.
---
Больница. Ночь. Коридор перед операционной.
Всё замирает.
На лавках, на полу, у стены — сидят и стоят Маянк, Самрат, Каран, Нупур, Гунджан, Дия, Удай.
Каждый из них молчит. Впервые — нет ни шуток, ни упрёков, ни планов, ни сарказма. Только... ожидание.
Маянк сжимаeт ладони. Он, обычно такой рассудительный, сейчас только повторяет про себя: "Пусть выживет. Только бы она жила..."
Нупур рядом — тихо плачет, почти беззвучно. Гунджан держит её за руку.
Каран — как камень. Стоит у самой двери. Он не может сидеть. Не может думать. Только дышит.
“Я не успел. Я не сказал.”
Самрат ходит из угла в угол. Для него невыносимо видеть брата и Танию в таком положении.
Дия и Удай держатся вместе, молча. Слишком напуганы, чтобы сказать хоть что-то.
---
Дверь операционной открывается.
Все резко поднимаются. Врач снимает маску. Уставший, но спокойный.
Каран подходит первым.
— Доктор?..
Врач выдыхает:
— Операция прошла успешно. Её состояние стабилизировано. Она в сознании, но очень слаба.
Вдох облегчения прокатывается по коридору, как единый вздох.
Но врач продолжает:
— Однако...
Повреждение позвоночника. Ходить в ближайшее время она не сможет. Понадобится длительная реабилитация.
Маянк закрывает глаза. Его кулаки дрожат.
Нупур всхлипывает. Гунджан прижимает её к себе.
Каран замирает. Говорит хрипло:
— Вы сказали “в ближайшее время”. Это значит, что шанс есть?
Врач кивает:
— Есть. Но всё зависит от неё. От воли, от поддержки. Это не только физическая борьба. Это внутренняя.
---
Позже. В палате.
К Танее никого пока не пускают. Капельницы. Мониторы. Тишина.
Она спит.
Но дышит.
Каран смотрит в окно палаты. Через стекло.
— Я хотел спеть для тебя. Рассказать. Признаться.
Теперь я просто хочу… чтобы ты смотрела на меня. Чтобы могла встать. Чтобы могла снова танцевать под свою музыку, кричать на меня за каждый глупый комментарий, и…
Он опускает лоб к стеклу. Его голос ломается:
— Таня, я люблю тебя.
Ты слышишь меня? Я люблю тебя. Даже если ты никогда не сможешь ходить — я рядом.
Пока ты дышишь… я живу.
---
И за стеклом — на секунду — её пальцы дрогнули.