Глава 43 Тень змеи
Чуть ранее...
Туман в Глотони не был простым туманом. Он стелился по мостовой, как дым от сожжённых воспоминаний — липкий и тягучий, цепляясь за кожу холодными пальцами. В нём тонули звуки музыки с площади, искажались силуэты, а голос певицы растворялся в этой влажной мгле.
Лоренц — тот самый искатель в шляпе с надломленными полями — шагал встревоженно, его движения были резкими, пропитанными раздражением.
«Глупые желторотые юнцы. Устраивать концерт посреди рынка Глотони. Никак не поймут, что тут опасно и нужно держать ухо востро!» — мысленно ругался Лоренц. «Это место сгубило столько людей, а им весело...» Его пальцы судорожно сжали холодный металл часов.
Мужчина замер. Он услышал за спиной тот звук — мягкий, скользящий, словно шёлк по мокрому камню.
— Кто здесь? — его голос сорвался в шёпот.
Туман колыхнулся, и из него вытек Крайм.
Не появился — вытек. Его тень растянулась на секунду дольше, чем должна была, а улыбка была слишком широкой, будто невидимые пальцы растягивали его губы.
— Тоже нервирует это ребячество на площади, — произнёс Крайм, и голос его звучал... странно. Слишком гладко. — Вот только ты, наверное, слышал, что в Глотони не следует гулять одному. Я и решил составить тебе компанию.
Лоренц почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Но он был непреклонен:
— Чушь! Я справлюсь с любой тварью. Я опытный искатель, за спиной у меня больше двадцати лет опыта.
— Лоренц... он мне нравится... — это был голос паразита — существа, похожего на богомола, с большими фасеточными глазами и поблёскивающими лапками. Его крылышки нервно дёргались.
— Заткнись, Зул! Я не давал тебе разрешения говорить! — огрызнулся искатель.
— Тц-тц-тц... Друг мой, иногда следует прислушиваться даже к советам паразитов... — голос Крайма изменился, будто несколько людей говорили в унисон, едва рассинхронизируясь.
Не было привычного крика «Контракт!». Крайм словно покрылся рябью — паразит, ставший частью его, проявился сразу. Он буквально обернулся вокруг своего носителя.
Лоренц — опытный Лоренц — никогда не видел подобного. Он замер, как испуганный кролик перед удавом. Очнулся только тогда, когда огромная змея — не то кобра, не то питон — подняла свою клиновидную голову. С треском ломающихся костей она развернула капюшон, и четыре глаза, по два на каждой стороне, засветились болезненно-красным.
Тело чудовища было сегментированным, сплетённым из костей, тьмы и металлической обшивки. Из-под горла свисали не то щупальца, не то провода, а кончик хвоста был увенчан острыми шипами — нет, зубами, клыками разных существ.
Аппогей — пожиратель, поглотивший порождения, память людей и сотни мелких паразитов, ставший с ними единым целым.
— З-Зу... Зул... — Лоренц не успел выкрикнуть второе слово — то самое, которое, возможно, дало бы ему миг для спасения.
Пасть открылась.
Внутри не было языка. Не было горла. Только бесконечный туннель из зубов, уходящий в черноту, и в глубине...
Челюсти огромной твари с хрустом сомкнулись на его теле.
«На этот раз я не оставлю улик», — глаза Аппогея пульсировали жадным сиянием.
«В Глотони мы все реальны».
Тело змеи содрогнулось — оно полностью заглатывало свою жертву.
Лоренц вспомнил.
Мальчишкой, на школьном соревновании. Он пришёл первым. Отец впервые обнял его.
— Нет... — прошептал он.
— Дай!
Челюсти сомкнулись.
Не было боли. Только влажность, обволакивающая, как тёплый чай. Лоренц почувствовал, как его воспоминание — то самое, яркое, золотое — отрывается от него, кусок за куском, как он угасает, словно потерянная искра от костра, превращаясь в серый пепел. Он хотел кричать, но не мог.
Зул — его маленький паразит, служивший верой и правдой — почувствовал, как его оболочка ломается под давлением чудовищных челюстей, как становится зыбкой связь с хозяином. В последнее мгновение он рванулся, пытаясь ускользнуть.
Но тут — удар.
Огромный хвост змеи обрушился на юркое создание, пригвоздив его к земле. Сотни зубов пронзили хитиновый доспех.
— О нет, нет, маленький дружок... я не оставляю никаких свидетелей, — прошипела тварь, после чего открыла пасть и отправила трепещущее тельце в свою глотку следом за хозяином.
Последнее, что он смог уловить в этом мире:
«Увядшая роза... всё ещё может петь...»
Сытый, довольный Аппогей по пути обратно к площади принимал свой человеческий облик. Теперь он снова был Виктором Краймом.
И никто... никто не видел этого преступления.
Все люди и торговцы в округе были поглощены зрелищем, ослеплены странным весельем, царившим на рынке Глотони. Он ловко влился в ряды других искателей, нарочито громко хлопал в ладоши, кричал:
— Браво! Браво!
Так, чтобы у присутствующих не возникло ни малейшей мысли о том, что он отходил. А пропавший искатель?.. Что ж, искатели в Глотони пропадают часто.
«Юный Блэквуд...» — мелькнуло в голове у Крайма, когда он наблюдал за парнем. Змея учуяла брешь в броне Кроу. Улыбка Виктора стала ещё шире, почти ненасытной. "Ты, конечно, не такой лакомый, как потомственный искатель из древнего рода... но я могу использовать тебя..."
— Я заснял! Я заснял! — радостно вопил Фил, размахивая телефоном перед Тони.
Дариус приблизился к Лианне, наклонился так, что тень скрыла его губы, и их шёпот слился с гулом толпы — тихий, отрывистый, будто клинки, затачиваемые в темноте.
— Спасибо... — пробормотал Байром, благодарно кивнув доктору Дорис после танца.
Вайла получила желаемое! Фарфоровая балерина протянула ей заветный листок со словами песни. Девушка сейчас испытывала целую бурю эмоций, отчаянно пытаясь вернуть прежнее холодное, отрешённое состояние. Но сердце её яростно билось в груди, будто дикая птица, затрепетавшая в клетке, не желая успокоиться! Но Кроу не позволяла себе показать эти чувства сохраняя на лице привычную холодную маску. Танец, песня и музыка закончились, но невероятное ощущение от этого мгновения навсегда останется здесь, на Рынке Глотони.