Прокатить?

Во дворе пахло пылью и июньским теплом. Мотик стоял у стены, как всегда внезапно выкатываемый Сашей - будто по привычке, просто чтобы был. Он копался в нём - не спеша, на расслабоне. Чёрные штаны, чёрные кроссы, серая футболка с потертым принтом долларов. Классика.

Ксюша сидела с Кирой на лавке у крыльца. Кира листала ленту на телефоне, что-то жевала, периодически что-то комментировала. Но Ксюша больше смотрела не на экран, а на то, как Саша присел у мотика, держа в зубах сигарету и болтая ногой. На минуту он поймал её взгляд - и тут же отвел глаза, как будто просто ветер прошёл.

- Ксю, - сказала Кира, - если хочешь кататься, проси, пока он тут.

- А он мне уже откажет, - пробормотала Ксюша.

- Ну, ты же каратистка. Дашь ему в ухо - покатает.

Ксюша хмыкнула и встала. Подошла ближе к мотосу. Уверенно, но внутри всё дрожало.

- Прокатишь?

Саша вытащил сигарету изо рта, посмотрел на неё холодно.

- Нет.

- Почему?

- Потому что ты слишком... лёгкая. Улетишь на первом повороте.

- Ты говоришь, как дед.

Он пожал плечами.

- Можешь рассказать Кире, как я тебя спас, когда ты размазалась по асфальту.

Ксюша сжала кулаки. Хотелось сказать что-то едкое. Но она просто выдохнула:

- Ну и ладно.
И ушла в дом, не оборачиваясь.

Кира осталась на лавке. Саша не отреагировал. Продолжал возиться с цепью.

Прошло минуты две. Дверь скрипнула.

Ксюша подняла глаза. В коридоре, прислонившись к косяку, стоял он. В одной руке - шлем, в другой - второй, запасной.

- Прокатить? - сказал он тихо. Без усмешки. Просто.

Она встала. Не улыбалась. Просто кивнула.

Кира проводила их взглядом и усмехнулась:

- Вот и сказочка.

Во дворе Саша сел первым, завёл мотор. Гул заполнил воздух. Он обернулся:

- Сзади не вертись. И держись. Ногами - тоже.

- Ты с каждым говоришь так мило?

- Только с теми, кто может ударить в шею.

Она надела шлем и запрыгнула.

Когда он тронулся, её дыхание сбилось. Район пролетал мимо - фонари, дорожки, старые качели. Ветер бил по щекам. Она держалась за него - руками, коленями, дыханием. И будто чувствовала его - не через слова, а через движения, скорость, повороты.

Он не говорил ни слова. Но вёл уверенно.

Через несколько кругов по улицам он остановился возле дома. Мотор не глушил.

- Всё, выгружаем, - коротко бросил он, не глядя.

- Спасибо.

Он наконец повернулся, взгляд спокойный, но острый:

- Ты норм держишься.

- Я каратистка. Я в принципе нормально держусь.

Он коротко хмыкнул, дал газу - и исчез за поворотом, будто и не было всей этой сцены.

Ксюша стояла у ворот, прижимая шлем к груди. Воздух гудел внутри. Казалось, что это был всего лишь прокат.

Но внутри - будто она съездила куда-то очень далеко. В другое ощущение себя.