Двенадцать ленивых работников
Двенадцать работников день-деньской ничего не делали,и вечером тоже себя утруждать не хотели. Вот легли они раз на травку и стали своей ленью хвалиться.
Первый сказал:
- Да какое мне дело до вашей лени,мне и своей-то хватит. Забота о себе- это главная моя работа; ем я немало,а пью и того больше. Съем я этак четыре обеда,затем попошусь маленько,пока голоду не почувствую,- так-то оно для меня,пожалуй,лучше всего. Рано вставать- это не в моём обычае; если дело подходит к полудню,то найду я себе местечко где-нибудь поспокойнее. Позовет хозяин,а я будто и не слышу; позовет ещё раз,а я подожду немного,покаон меня подымет,ну,и иду уж,конечно,медленно. Этак жить ещё можно.
Второй сказал:
- А мне вот за лошадью ухаживать приходится,но уздечку я с неё не снимаю; если мне неохота,то и корму ей не даю,и говорю,что,дескать,она уже поела. Завалюсь я в ясли с овсом и посплю этак часика четыре. Затем протяну ногу и птглажу разок-другой лошадь по спине,вот она уж и почищена,да кто ж спрашивать-то да и проверять будет? Но служба у меня всё же слишком тяжелая.
Третий сказал:
- Зачем себя мучить работой? Да и что в том толку? Лягу это я себе на солнышко да посплю. Начнет дождь накрапывать,а мне зачем вставать? Ну и пусть себе,слава Богу,идет. И полил,наконец,ливень,да такой сильный,что аж волосы с головы срывал и с водой уносил,вот и дыру мне в черепе продолбил; ну,наложил я себе пластырь,и ничего- обошлось. Таких бед да несчастий у меня было недостаточно.
Четвёртый сказал:
- А я,прежде чем за работу приняться,промешкаю сначала с часок,чтоб силы набраться,а затем и начинаю помалу,и спрашиваю,нет ли случайно кого,кто бы мне помог. Ну,и уступаю ему большую часть работы,а сам только присматриваю; но для меня и этого слишком много.
Пятый сказал:
- Да это что! А вот вы представьте себе- должен я навоз убирать из конюшни и накладывать его на телегу. Дело это я делаю медленно,наберу немного на вилы,подыму вверх,- ну,так с четверть часа и отдыхаю,пока на телегу не кину. Довольно и того,если за день одну телегу вывезу. Нет у меня охоты работать до изнурения.
Шестой сказал:
- Эх,стыдно вам: я вот никакой работы не боюсь; полежу сперва недельки три и даже одежду с себя не снимаю. Да к чему ещё эти пряжки на башмаках? Пусть себе с ног сваливаются- это ничего. А если на лестницу мне взбираться,то поставлю я не спеша сначала одну ногу,а затем другую на первую ступеньку,потом сосчитаю и остальные,чтобы знать,где можно будет передохнуть.
Седьмой сказал:
- Нет,у меня дело совсем другое: мой хозяин следит за моей работой; но только целый день его не бывает дома. Однако же я всюду поспеваю,ничего не успеваю,бегаю,елико возможно,когда ползаешь еле-еле. А чтоб сдвинуть меня с места,это,пожалуй,только четырем дюжим парням под силу будет. Пришёл это я раз,а на платах лежат рядом шестеро и спят. Лёг и я с ними и заснул. И не разбудить меня было,а тут я дома по хозяйству оказался нужен,так пришлось нести меня,надо сказать,на руках.
Восьмой сказал:
- Ну,видно,я всех вас проворней буду: вот ежели,например,лежит где камень,я себя не утруждаю,чтобы ногу поднять да переступить через него,а ложусь прямо на землю- всё равно грязь или лужа попадется- и лежу себе,пока на солнце не высохну; разве что повернусь на другую сторону,чтобы оно меня грело.
Девятый сказал:
- Да это что! Вот нынче лежал передо мной хлеб,но мне было лень его взять,так я чуть было с голоду не помер. Да стояла ещё кружка,но была она большая да тяжёлая,ну,мне и не хотелось её подымать,- уж лучше было от жажды страдать. Перевернуться с боку на бок- это для меня слишком много; так и пролежал я день-деньской,как бревно.
Десятый сказал:
- А вот у меня из-за лени беда приключилась: ногу сломал я себе,да икры вспухли. Лежало нас трое на проезжай дороге,а я ноги вытянул и лежу. А тут едет повозка,- ну,колеса меня и переехали. Правда,я мог ноги принять с дороги,но я не слыхал,как телега ехала,- всё комары над ухом жужжали,в нос влетали,а через рот вылетали; ну кому охота придёт их ещё отгонять?
Одиннадцатый сказал:
- Вчера от службы я отказался. Неохота было мне таскать своему хозяину тяжёлые книги то туда,то сюда,- и так каждый день без конца. Но,правду сказать,хозяин меня отпустил и удерживать не стал; платья я его никогда не чистил,и ах моль всё поела,- вот это да -а!
А двенадцатый сказал:
- Сегодня пришлось мне ехать по полю в телеге; положил я на неё соломы и лёг,- ну и крепко заснул. Вожжи из рук у меня и выпали. Проснулся,вижу- лошадь из упряжки вырвалась,нет ни постромок,ни хомута,ни уздечки,ни удила. А мимо проходил какой-то человек,- он всё и унес. Да к тому же попала телега в лужу,в ней и застряла. Я её так и оставил,а сам опять на солому завалился. Приходит,наконец,сам хозяин; вытащил он телегу,- а не приди он,то и не лежал бы я тут с вами,а лежал бы там да спал себе преспокойно.