Глава 1

Мои эмоции борются друг с другом не на жизнь, а на смерть, а разум осознает, что выгляжу я, мягко говоря, странно. Если кто-то вдруг войдет и увидит, что я сижу в концертном автобусе Ноя и вдыхаю запах его толстовки, что он подумает? Поэтому я вешаю толстовку обратно на крючок и иду к двери.
И замираю, услышав чьи-то голоса прямо возле двери. Один – очень громкий, командирский. Его я знаю – это Дин.
На цыпочках подхожу к двери и выглядываю на лестницу. Дин небрежно привалился к автобусу и разговаривает с двумя мужчинами в спортивных куртках с завязками на шее и цветных легких брюках. Мой внутренний голос сейчас такой же громкий, как голос Дина, и он орет, что подслушивать – глупая и опасная идея, особенно учитывая, чем это закончилось в последний раз. Но тут я слышу, как Дин упоминает мое имя, и уже не могу не слушать.
– У Ноя с Пенни все кончено, это уже точно. Слушайте меня внимательно. Элла Париш была бы просто идеальна для карьеры Ноя. Она напориста и великолепно выглядит. Стань они парой – газеты сошли бы с ума.
Сфоткай меня сейчас кто-нибудь, я была бы похожа на одного из тех мультяшных персонажей, у которых в сильной злости пар валит из ушей и носа, а лица краснеют от гнева.
– Я имею в виду, если Ной этого хочет, тогда нужно обязательно подкатить к Элле. Мы можем добраться до Лотарингии как можно быстрее, Коллин?
«Спортивные куртки» переглядываются, и один из мужчин улыбается Дину. Как и в ситуации с Блейком, мне приходится собрать всю свою силу воли, чтобы оставаться спокойной и не выскочить из автобуса, вопя, какой хреновый они придумали план.
– Отлично, значит, с этим покончено. – Дин протягивает руку, и мужчины один за другим ее пожимают. – Надо будет придумать что-нибудь такое в Австралии. Может быть, парочка рука об руку где-нибудь на берегу?
У меня уже нет сил слушать. Еще одни фейковые отношения? Как Дин вообще может считать это хорошей идеей? Ною точно не захочется, чтобы Дин такое провернул, особенно после истории с Леа.
Но потом я вспоминаю о телефоне, лежащем у меня в сумке, и гнев внезапно успокаивается. Все начинает вставать на свои места. А что, если Дин все это устраивал специально? Ною сказали, что именно менеджеры Леа настаивали на их фальшивых отношениях. Но теперь, когда я думаю об этом, то понимаю: а зачем Леа это было нужно? Что она могла от этого получить? А вот Ною нужно было как-то дать всем знать о себе. Его карьеру надо раскручивать. И именно Дин принимает все решения о карьере своего подопечного.
Разговор закончен. Я слышу чьи-то шаги у лестницы автобуса. Сердце падает. Лихорадочно озираюсь, куда бы спрятаться, но уже поздно: Дин поднимается внутрь, весело ухмыляясь.
Ухмылка исчезает, едва он замечает меня. Громко ругается и хватается за грудь.
– Пенни, что ты здесь делаешь? Меня чуть инфаркт не хватил.
Дин коротко смеется. Мы стоим, уставившись друг на друга, и до него постепенно доходит, что я не улыбнулась ему в ответ.
Вижу, как Дина озаряет понимание. Он слегка сереет. Злость поднимается во мне, как лава в вулкане, но вместо дикого вопля я говорю спокойным голосом Оушен Стронг:
– Скажи мне, Дин, ты всегда был таким идиотом?
– Услышала, о чем мы говорили на улице? Надеюсь, ты не собираешься портить карьеру Ноя, Пенни?
– Не собираюсь ли я ее портить? По-моему, ты сам с этим отлично справляешься! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты хочешь видеть успешного Ноя, потому что он действительно талантлив, или ты хочешь разрушить все, что у него есть, кроме музыкальной карьеры, подсовывая ему фальшивых подруг и устраняя настоящих?
В эту минуту я чувствую себя самым сильным человеком на планете. Высокой, уверенной в себе и полностью себя контролирующей. Я говорю громко, четко и коротко, смотрю на Дина – и вижу, как он морщится, а его самоуверенность тает на глазах. Он что-то бормочет – так что я не могу разобрать ни слова. Поднимаю бровь, и Дин повторяет:
– Я не знаю, о чем ты говоришь. Ты спятила. Ехала бы ты домой, Пенни, к мамочке и папочке.
Он пожимает плечами, пытаясь пробраться мимо меня.
Делаю шаг в сторону, перекрываю Дину дорогу. Он смотрит на меня, и выражение его лица резко меняется. Дин больше не выглядит слабым и испуганным; он зол. Сохраняю невозмутимость и не свожу с него глаз, хотя внутри жутко трясусь.
– Дай мне пройти, Пенни.
– Не раньше, чем ты ответишь на мои вопросы.
Роюсь в сумке и извлекаю на свет божий свой старый телефон.
– Все это время он был у тебя, не так ли? Ларри мне его отдал – он нашел телефон в твоей комнате.
– Даже если это и так, то что?
Сглатываю, изо всех сил пытаясь сдержаться.
– Скажи мне честно: ЧистаяПравда – это ты?
Вот теперь у меня дрожит голос.
Дин смеется, и мне кажется, что он будет все отрицать, откажется признавать, что имеет к этому какое-то отношение. Но он этого не делает. Поднимает руки и аплодирует.
– Догадалась-таки. Твой телефон кто-то передал охранникам, а они отдали его мне. Честно говоря, я чувствовал себя так, словно вживую увидел Санта-Клауса. Рассчитывал, что пара сообщений вправит тебе мозги, но малость ошибся. Ты оказалась орешком покрепче, чем я думал.
В голове все путается; с трудом могу выловить в хаосе мыслей хоть какой-то смысл.
– Но… зачем? Зачем тогда ты приходил ко мне домой и уговаривал родителей отпустить меня на гастроли с Ноем, если не хотел, чтобы я туда ехала? Почему ты просто не отказался?
– Чтобы Ной сох по тебе еще сильнее? Нет уж, уволь, Пенни. – Он закатывает глаза. – Только так я мог ему показать, насколько ты не приспособлена для жизни, которой живет он. У меня и так были проблемы, когда Ной чуть не слился под Рождество, – я думал, все гастроли пойдут псу под хвост. А там столько работы уже было сделано! Но потом он встретил тебя – милую, прекрасную, обычную девушку Пенни Портер. Некоторое время это работало на него – такие истории нравятся девушкам. Но потом ты начала вмешиваться в происходящее.
Дин проходит мимо меня, садится на диван и открывает мини-холодильник. Достает пиво и откидывается на спинку дивана. Теперь он просто источает уверенность в себе. Я не спускаю с него глаз, но на всякий случай подхожу ближе к двери.
– И ты подумал, что лучший способ избавиться от меня – шантажировать? – я пытаюсь не дать гневу вырваться наружу, но получается не очень. – Тебе что, двенадцать лет? Ты не Ноя видишь – ты видишь доллары на его месте. А друзей моих ты зачем в это втянул? Они вообще не имели к нам с Ноем никакого отношения.
Он отхлебывает пиво и смачно чмокает. Широко ухмыляется – точь-в-точь Джокер из «Бэтмена».
– Но ведь это в конце концов сработало? Ты же уехала? Когда не помогли сообщения и письма, я стал просто мешать вам с Ноем встречаться. Благо, это было легко: договариваться об интервью, все время чем-то его занимать, чтобы вы не могли устраивать свои глупые волшебные дни. И хотя он обращался с тобой ужасно – не по своей вине, – ты все равно околачивалась поблизости. А потом мы с тобой поболтали в автобусе, и меня осенило, как можно использовать фотки, которые я скачал с твоего телефона. Теперь-то я знал, как от тебя избавиться. Бедные друзья разбежались, и Пенни придется вернуться домой, чтобы хоть как-то спасти ситуацию. Это было идеально.
Слушай, ты милая, хорошая девушка, но что ты можешь ему предложить? Ты еще ребенок. Тебе бы в куклы играть или там, не знаю… плести веночки на полянке с подругами. Оставь Ноя в покое. Пусть он делает то, что умеет лучше всего: исполняет музыку, зарабатывает миллионы и становится мировой суперзвездой – которой ему на роду написано стать. Ты его только отвлекаешь. Ты не подходишь его имиджу. А я просто хороший менеджер и лучше знаю, что ему нужно.
Давай посмотрим правде в глаза: единственное, чем ты ему помогла, – вдохновила написать песню. Autumn Girl. Но, боюсь, на этом ваша волшебная сказка заканчивается.
Глава пятьдесят пятая
Кажется, я разучилась дышать. Чувствую, как злость бешеным торнадо крутится внутри меня – и тем сильнее, чем больше я гляжу на Дина. А он спокойно потягивает пиво и ухмыляется. Но прежде чем соображаю, что ему ответить, за спиной раздается какой-то шум. Дин вскакивает на ноги, бутылка с пивом опрокидывается на стол.
– Стало быть, именно это и делает хороший менеджер, так, Дин?
Поворачиваюсь и вижу Ноя. Он стоит прямо за моей спиной, глаза сужены от злости.
Он проходит мимо меня, мимоходом погладив по спине, и я понимаю, что сейчас Ной бросится на мою защиту.
– Ной, не знаю, что ты услышал, но… – Дин примирительно поднимает руки.
Ной наступает на него.
Мои ноги примерзают к полу. Я не смогу сделать ни шага, даже если захочу.
– Я все слышал, Дин. Всю вашу милую беседу. Что, черт возьми, с тобой не так? Я ведь тебе доверял. – Он отводит глаза, в отвращении морщит нос. – Даже глядеть на тебя не могу. Ты так разговаривал с Пенни, что, будь моя воля, убил бы тебя на месте.
Ной смотрит на меня и вновь переводит глаза на Дина. Я вижу напряженные мышцы на его руках, натянутую жилку на шее, слышу его тяжелое дыхание. Кажется, никогда я не видела Ноя таким сердитым. Но это не просто гнев – ему действительно больно. Ведь он столько уже пережил – смерть родителей, жизнь вдали от Сейди Ли и Беллы, – и все это время доверял Дину и делал все, что тот просил, думая, что так нужно для карьеры.
– Ной, пожалуйста, можно я объясню… – Дин хватает его за руку, но Ной сбрасывает его ладонь.
– Пошел вон. Я не желаю работать с тобой или еще хоть когда-нибудь в жизни видеть твою морду. Ты уволен.
Теперь он смотрит на пол. Пиво капает со столика на светлые брюки Дина и его начищенные кожаные туфли.
Менеджер открывает рот, чтобы что-то сказать, – но не может выдавить из себя ни слова. Вместо этого он пролетает мимо Ноя, чуть задев его и заставив пошатнуться. Потом обходит меня и напоследок окидывает ненавидящим взглядом.
В повисшей тишине мы наблюдаем в окно автобуса, как Дин выходит из ВИП-зоны и пробирается через толпы посетителей фестиваля. Теперь он уже не кажется нам таким важным; Дин просто эгоист, которому плевать на все, что не касается его интересов.
Ной не сводит взгляда с улицы. Подхожу к нему и беру за руку. Так ничего и не сказав, он сильно сжимает мою ладонь. Еще какое-то мгновение мы стоим неподвижно, а потом Ной отпускает меня и плюхается на диван. Резко выдыхает, словно он не человек, а воздушный шарик; прячет лицо в ладонях. Его волосы струятся сквозь пальцы.
– Что же мне теперь делать? Дин – единственный менеджер, который у меня вообще был. Да, ясно, он редкостный… кретин, но он ведь все это организовал. Гастроли… и все остальное.
Ной с волнением осматривает автобус, и могу поклясться, что он мысленно представляет все это лежащим в руинах.
Сажусь рядом, кладу руку ему на колено – оно высовывается через разрез в джинсах.
– Но ведь не благодаря Дину ты здесь оказался. А потому что ты – это ты. Все, что он делал, направляло тебя не туда. Тебе просто нужен новый менеджер, который будет учитывать твои интересы и от всей души помогать тебе расти как композитору, певцу и человеку.
Ной поворачивается ко мне и улыбается. Как по волшебству, на щеках его играют ямочки.
– Как так получается, что ты всегда знаешь, что сказать, Пенни? Ты очень мудрая девушка.
Желудок сжимается, когда мы с Ноем встречаемся глазами. Мы как магниты – я чувствую, что связана с ним. Словно Дин и его заляпанные пивом ботинки сняли напряженность, повисшую между нами с момента нашего последнего прощания. Мне вдруг жутко хочется поцеловать Ноя, но я сдерживаюсь. Вместо поцелуев лихорадочно думаю, чем ему сейчас помочь.
– Подожди-ка. Леа не так давно дала мне номер кого-то из своих менеджеров. Сказала, если она мне срочно понадобится, я могу обратиться в этой женщине. По-моему, ее зовут Фенелла. Может, позвонить ей? Если она не поможет сама, возможно, хотя бы даст тебе совет?
Достаю телефон и пересылаю ему номер.
– Спасибо, Пенни, – говорит Ной. – Серьезно, не знаю, что бы я без тебя делал. – Он вдруг подпрыгивает как ужаленный. – Мне же надо на сцену! Я вернулся только за постерами, чтобы расписаться на них и вручить победителям соревнования. Мне нужно идти. Слушай, даже если ты не сможешь остаться здесь, рядом, можно будет тебе позвонить?
– Конечно, – отвечаю я.
Смотрю, как Ной торопливо выбегает из автобуса, и понимаю, что счастлива. Кажется, наконец-то все встало на свои места. Хватаю сумку и отправляюсь искать Меган, мысленно улыбаясь и задаваясь вопросом, в какие неприятности она без меня уже успела вляпаться.
Глава пятьдесят шестая
Галерея, в которой устроена наша школьная выставка, – просто великолепна.
Для выставки школа арендовала один из маленьких уютных магазинчиков на Лейнз. На беленые стены и синие плитки через высокие окна льется солнечный свет, и кажется, что мы перенеслись куда-то на далекий греческий остров. Наши экзаменационные работы по фотографии развешаны по стенам на простых деревянных досках – и смотрятся они обалденно.
Удивительно, но когда я приезжаю, тут уже яблоку негде упасть. Кто-то даже раздает напитки и бутерброды. В хлопотах о сюрпризе для Эллиота я чуть не забыла, что сегодня вечером на выставке будут и мои фотографии. Я всегда отчаянно сопротивлялась выставлению своих работ на всеобщее обозрение – боялась, что это станет спусковым крючком для очередной панической атаки. Леа открыла мне глаза на то, что занятия фотографией могут стать чем-то большим, чем просто хобби, – могут стать профессией. Впрочем, она же подсказала, что если я не буду никому ничего показывать, то превратить увлечение в дело всей жизни тоже не смогу.
– Я так тобой горжусь, Пенни-чуденни. Они просто невероятны.
Мы с Эллиотом стоим рядом друг с другом. Он не спеша потягивает искрящийся апельсиновый сок и берет меня под руку. Разглядывает фотки, а я чувствую, как багровый румянец заливает мое лицо. Эллиот всегда поддерживал меня больше всех, и я его просто обожаю.
– Спасибо, Вики.
Кладу руку ему на талию. Теперь мы стоим, обнявшись, и разглядываем мои фотографии, повешенные рядом с работами моих талантливых одноклассников.
– Должен сказать, эта мне нравится больше всего, – подмигивает мне Эллиот.
Естественно, она ему нравится. Потому что на фотографии – он сам. Я сняла силуэт Эллиота, стоящего перед Королевским павильоном. Купола величественного здания освещены мягким оранжевым светом, а за ними – темнеющее небо. Фотография вошла в цикл, который я сама назвала «Местное» – все места Брайтона, которые дороги моему сердцу.
– Как у тебя с Ноем? Вы разговаривали после выходных? – Эллиот понижает голос и утягивает меня в дальний угол, где не так много людей. – Прости, что не смог поехать с тобой на фестиваль. Но, знаешь, оказывается, мне было полезно провести с родителями целый день. Вот уж никогда не думал, что скажу такое.
Качаю головой.
– Нет, мы не разговаривали. Только переписывались. Он занят. Разбирается со всем, что натворил Дин. Честно говоря, я не знаю, что теперь с нами будет. Кажется, недопонимания не осталось, и, наверное, мы счастливы. Я, правда, немного опасаюсь, что если все закрутится, как раньше, то мне будет намного больнее, и я превращусь в одну из тех ревнивых истеричек, которые