6
🎵XXXTentacion — Revenge🎵
Интересная штука — я забыл свое имя, но Донну я помню. Помню ту ночь, когда, пьяный, пришел к ней домой и завалился на нее. Помню, как она отмахивалась от меня, а я не останавливался, расстегивал на ней молнии и пуговицы, погружал ее тело в холод разбитых апартаментов в дешевом мотеле. Помню, как она дала мне пощечину, как я толкнул ее, и как она ударилась головой об железную недокрашенную батарею. Помню ее волосы — темные, кудрявые, мокрые от крови. Помню ее испуганный взгляд — и как он замер на мне навсегда. Навсегда...
— ... его здесь оставить.
Приглушенный голос будит меня. Кажется, он принадлежит тому русому парню, умеющему читать мысли. Все, что я вижу — теплый мягкий свет, деревянный пол, ножку какой-то мебели... я валяюсь на полу, на ковре. Я даже не думаю пытаться встать, просто делаю микродвижения, чтобы понять, осознать, в каком состоянии находится мое тело. Мое тело связано по рукам и ногам. Кажется, веревкой. Но запястья так затекли, что может быть, это и цепи. По крайней мере, звона я не слышу.
— Он с шестого, родной. — Голос Господина. Как же непривычно этот голос сочетается со светом. Кажется, я лежу в спальне, у большой кровати, но я вижу только край одеяла. Меня начинает тошнить. — Если только мы не запрем его где-нибудь во дворце и никому не будем показывать, возникнут вопросы, почему бы нам не освободить тогда нахуй весь Остров.
— Мы не собираемся его освобождать. — Русый парень нагло усмехается, и я готов его убить. Я хочу умереть. Я хочу умереть еще раз, желательно — навсегда. — Он будет мучаться, просто рядом с нами. Ты же любишь такое. Зная тебя, я даже не стал бы утверждать, что это поблажка.
Господин смеется, и его я тоже хочу убить, но перед этим разглядеть получше. Я слышу шорох простынь и звуки поцелуев. Почему-то и в голову не приходило, что Господин может быть геем. Хотя, если бисексуалом — то запросто.
— Почему ты так за него топишь? — спрашивает он. Я закрываю глаза.
— Ну, пока что — мне интересно.
— Что именно?
— Как он полюбил тебя. Что в его голове. Сошел он с ума или не совсем. Меняются ли люди или нет... — голос обрывается, я слышу вдох и зевок. — Я думаю... я думаю: правильно ли все, что мы здесь делаем? Может быть, человек может измениться. Может быть, грехи — правда, честно, а не по документам из небесной канцелярии — искупаются.
Навсегда. Его слова снова толкают меня в дешевую, разбитую квартиру Донны. Я успел протрезветь, сбежать оттуда, сбежать из города, я успел заехать неизвестно куда и броситься с ебаного моста, и сейчас меня тошнит от того, что я сделал это только из страха перед копами... я успел двадцать лет провести в кромешной темноте, где единственной моей радостью были побои... я сделал все это, чтобы уйти от нее — но Донна все так же лежит у окна и смотрит на меня. До сих пор. Не моргая.
— И тогда нам с тобой нужно будет слегка пересмотреть всю эту адскую систему. — Меня возвращает в сознание голос любовника Господина.
— И что ты думаешь на этот счет сейчас? — спрашивает Господин. — Просто для протокола.
— Сейчас я думаю, что если подонок изнасиловал, а потом убил свою девушку, то он ебаный псих, который должен гнить на Острове еще примерно пятнадцать тысяч лет. — Капля крови стекает по лбу Донны и затекает в уголок ее глаза.
— Отлично, мне нравится.
Донна смотрит на меня. До сих пор.