MHA | REACTION

Дальнейший текст содержит описание секса (инцест).
Наслаждайтесь или выберите другую главу~~

_____________________

Раздражало. Кацуки смотрел на снующих по классу девчонок и не испытывал ничего, кроме горькой, вяжущей язык досады. Все они были не тем - вернее, не такими, если быть точным, какими бы он хотел видеть девчонок рядом. Слишком слабые. Слишком... неполноценные. Не для него. Парень нахмурился, отводя взгляд в окно. Единственная, кто сочетал в себе все, о чем можно было мечтать, была его сестра, т/и.

Сердце испуганно пропустило удар, когда по телу пронеслись приятные мурашки.
Что?
В горле пересохло, и Кацуки зажал рот рукой, наплевав на то, как выглядит со стороны. Одна мысль, одно мгновение - он представил тебя у себя на коленях, твои мягкие, манящие губы, и этот голосок, так чарующе зовущий его братом - но тело отозвалось так, как не отзывалось на самых роскошных девушек.

━━━━━━ ･❪ ✶ ❫ ･━━━━━━

Ему не показалось. Ты удивлённо проводила брата, кинувшегося по возвращению домой сразу в свою комнату, взглядом - двойняшки, но такие разные, вы приходили - он из Юэй, ты из Шинкецу - всегда одновременно. Обычно обедали вместе, но чертова мысль, пришедшая в голову ещё днем, не покидала его; Кацуки запер дверь в комнату, со стыдом ощущая, каким твёрдым стал его член от твоих объятий.

Кровать предательски скрипнула, когда он забился в угол, зажимая свой рот и охватывая ствол ладонью; но представлять тебя было так потрясающе запретно, что и без того не привыкший сдерживать себя Кацуки просто не мог устоять.
- Брат, ты в порядке? - осторожный стук в дверь, твой голос, - Кацуки?
Искра словно пронеслась по всему телу, заставляя его зажмуриться. То, как ты произносила его имя - на выдохе, с нежностью - оргазм разрывал жаром изнутри и Кацуки, сипло дыша, спустя несколько минут, медленно ответил:
- Я скоро приду... не заходи.

И почему он раньше толком не замечал этого? Того, как ты потрясающе выглядишь в украденной у него футболке и пижамных шортиках; такая идеальная, лучшая на фоне всех остальных. Кацуки замирает и нервно сглатывает, наблюдая за тем, как ты моешь посуду; за твоими бёдрами и изгибом шеи. Ты - его, ещё с рождения, по крови, целиком и полностью.
- Родители сегодня задержатся? - парень ощущает, как дрогнул его голос; но ты будто не замечаешь.
- Должны быть через пару часов. А что? - смотришь через плечо прямо в глаза и Кацуки вспыхивает румянцем.
- ...нет, ничего.

Он приходит поздно ночью, как вор, тихо открывая дверь в твою комнату. Губы пересохли от волнения, Кацуки облизывает их, улавливает настороженно каждый звук дома: тишину из комнаты родителей, твое тихое дыхание и, его собственное, бешенное, сумасшедшее сердцебиение, из-за которого так тяжело в груди. Желание пробирается от кончиков пальцев, но парень старательно держит себя; ты не реагируешь на защелкивание замочной скважины, сонно жмуришься, когда его костяшки касаются щеки.

Что бы ни снилось тебе, поначалу аккуратный, но с каждой секундой все более настойчивый, поцелуй Кацуки заставляет тебя в испуге распахнуть глаза.
- Кацу?.. - отрывистый шепот вырывается непроизвольно, брат отстраняется и смотрит с довольной, кошачьей улыбкой блестящими в полумраке глазами. Его ладони уже под футболкой, бесстыдно изучают изгибы тела; от Кацуки не укрывается, как ты сглатываешь, но не вырываешься от него.
- Мне уйти? - ход "ва банк", в его стиле. В мраке не видно, как ты вспыхиваешь - сама заглядывалась, когда он ходил без майки - и качаешь головой.
- Тогда надо быть тихими, родители прямо за стенкой.
Он нависает сверху, приникая губами к шее. Его жаркое, рваное дыхание, опускающееся по коже к ключицам, его хаотично изучающие твое тело ладони, поднимают волны мурашек и заставляют выдыхать резче. Горячие прикосновения с лопаток скользят к груди - Кацуки ухмыляется, когда ты, едва сдерживая стон, кидаешь на него испуганный взгляд - и ниже, по животу, к краю шорт.
- Подними руки, - хрипло шепчет Кацуки, стягивая с тебя футболку. Он на мгновение задерживает взгляд, переводя его сверху вниз. Близость к тебе, вид обнажённых изгибов, выбивают напрочь все другие мысли из его головы.
Дыхание опалило губы, Кацуки смял их до боли, раздвигая языком. Его жадный язык проталкивается между зубов, оплетает твой, настойчиво изучая тёплую глубину. Не отрываясь от поцелуя, Кацуки пробирается руками вниз, требовательно впиваясь в талию, в бедра пальцами, прежде чем рывком отстраниться и с той же страстью приникнуть к низу живота.
- А вдруг родители услышат? - робко шепчешь ты, а Кацуки сбросив на пол твои шорты с трусиками и свою футболку, скалится почти безумно:
- Хочешь попробовать с кляпом, т/и?

Кажется, что в комнате нечем дышать. На твоей коже почти нет места, которое не поцеловал бы Кацуки; от твоего, почти дразнящего, прикосновения к его возбужденному члену, он сжимает зубы и рычит, сталкиваясь с твоими, блестящими от желания глазами.
Он накрывает ладонью твои губы, а сам прижимается щекой к колену. Мучительный, глухой стон вырывается из его груди, когда Кацуки одним мощным движением бедер глубоко проникает в тебя, полностью заполняя нутро. Отрывистые, сильные толчки отзываются по телу волнами наслаждения; Кацуки дышит хрипло, сквозь зубы, любуясь тобой, почти с восхищением.

Твой стон вырывается сквозь его пальцы, заставляя замереть. Выброс адреналина в кровь, безумное сердцебиение; Кацуки останавливается, не сводя с тебя глаз и прислушиваясь.

Шуршание.
Тихие шаги.
- Т/и, у тебя все хорошо? - голос матери больше сонный, чем обеспокоенный. Кацуки ласково проводит пальцем по твоим губам и, закинув обе ножки на свои плечи, склоняется почти вплотную, чтобы прошептать на ушко с усмешкой:
- Т/и, тебе хорошо трахаться со мной, своим братом?
Молчание, неожиданный и неровный - твой - вдох от того, что Кацуки вновь начинает двигать бёдрами, медленно, но глубоко проникая членом в узкое лоно, заставляет маму дёрнуть дверь и спросить повторно:
- Т/и, милая?
- Если ты не ответишь ей, она выбьет к нам дверь, - шепот Кацуки почти искусительный, заставляющий выдать дрогнувшим голосом:
- Все в порядке!

Когда шаги затихают, парень перестаёт сдерживаться. Вы дышите шумно, вжимаясь друг в друга, сливаясь в момент наивысшего блаженства воедино, тесно и почти не дыша.