30 | 🔞 Афродизиак. Герои
...как так получилось, кто-то из вас уже вряд ли узнает. Но факт оказался фактом - прихваченная и/п открытая газировка, пусть и скорее всего забытая кем-то и не предназначенная для него, оказала неожиданный эффект.
Персонажи: Изуку Мидория, Бакуго Кацуки, Тодороки Шото
P.S. Да, это контент, частично носящий эротический характер.
Да, местами он подробный.
Нет, папочке-автору не стыдно~
_________________________
Изуку Мидория
Жар растекается по телу мурашками, заставляя замереть, сжать банку газировки в руке. Что-то не так. Перед глазами пелена, неужели яд? Изуку шумно выдыхает, чувствуя, как все тело покрывается мурашками, сердце приходит в незнакомое неистовство; кажется, буквально одно движение - и он потеряет над ним контроль.
- Изуку? - парень медленно поворачивает голову на твой голос. Ты стоишь в дверях кухни общежития, сонная, в пижаме, такая... он стискивает зубы, ведомый незнакомой, темной мыслью. Такая сладкая, что хочется впиться зубами.
- Эй, ты в порядке?
- Не подходи, - шепчет он, но ты словно не слышишь; все чувства, инстинкты, все - сосредотачивается на тебе, на твоих движениях. И абсолютно не с тем трепетом тихой влюблённости, которую Изуку так давно носит в себе.
В паху сводит тяжёлым, томным ощущением; постыдно, но Изуку отлично знает это возбуждение, когда ты касаешься его лица.
Сладостная дрожь от тепла твоих пальцев. Он бы держал себя под контролем, но ты так близко, что Изуку ощущает запах кожи...
...не успеваешь ничего сказать, когда Изуку перехватывает запястье и другой рукой притягивает к себе за подбородок. Не опытен, плевать, слишком часто он думал о тебе, стыдясь собственного влечения.
Твои губы такие мягкие, нежные, что Изуку упивается ими, целуя влажно и трепетно; руки скользят на талию, беспорядочно впиваясь в кожу.
- Т/и... - парень шепчет твое имя, как безумный, осыпая поцелуями губы, щеку, милое ушко; в голове ничего, кроме желания, и когда ты дёргаешься от ласки, задевая бедром его член, Изуку тихо стонет.
- Я... если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи сейчас, - жар дыхания обжигает шею, но он шепчет почти с отчаянием, поднимая на тебя мутные зелёные глаза.
Он тащит тебя в комнату почти бегом. Скоро проснутся и другие; дверь захлопывается слишком громко, но ему / вам плевать.
По всей коже - влажные поцелуи, Изуку едва сдерживает себя, чтобы не разорвать твою футболку; пьянящее предвкушение заставляет потерять разум от вида твоего обнаженного тела. Изуку нависает сверху, не сдерживая улыбки:
- Ты так прекрасна, т/и...
Первый толчок вырывает всхлип из твоей груди; парень шепчет о любви в губы, блуждая ладонями по телу, умоляя чуть потерпеть, ведь он никогда не сделает того, что ты не хочешь. Но внутри так тесно, так горячо, Изуку утыкается лицом в твою шею, наравне с тобой заглушая стоны.
Обнажённая ты в его объятиях - казалось бы пределом мечтаний; но румянец, сбившееся дыхание, возможность целовать твое тело - в действительности намного больше заводит его, и Изуку с трепетом касается каждого миллиметра кожи, позабыв обо всем вокруг, желая подарить самое сильное наслаждение.
Бакуго Кацуки
Кацуки медленно растягивает губы в ухмылке. В венах словно растворяется огонь, плавящий его тело, разум; парень переводит взгляд в твою сторону.
- Эй, т/и, хочешь глоток?
Сдерживать участившееся дыхание, опаляющий лицо жар - трудно, но он не может удержать смешка, когда ты принимаешь напиток и делаешь глоток.
- Что за?...
- Чья-то очень забавная шутка, - хочется злиться, но не может; Кацуки ощущает накатившее возбуждение только сильнее от понимания, что ты разделяешь с ним эту участь; от того, как ты напрягаешься, неотвратимо теряющая острый разум в объятиях действия афродизиака. Твой мутно-злой взгляд слишком восхитителен, Кацуки упирается по обе стороны от тебя в стол, вжимая в край бёдрами, и отвечает на немой вопрос прямо в губы:
- Это не я сделал, если ты так считаешь.
Он слишком близко. Так близко, что между телами считанные миллиметры и ты невольно облизываешь губы от его горячего дыхания; Кацуки лукаво улыбается, разглядывая твои расширенные зрачки. Ему это нравится, твой возбужденно-растерянный вид, и мысль о том, что никого, кроме вас, в общежитии не будет ещё несколько часов.
- Если хочешь сбежать, я считаю до трех. Один... - парень не отводит взгляда, кончиками пальцев неспешно, с наслаждением, опускаясь с талии к бедру.
- Два... - пальцы Кацуки вырисовывают замысловатый узор по коже, двигаясь все ближе к внутренней стороне. Улыбка становится шире, когда он замечает твою дрожь от ощущений, и нулевые попытки убежать.
- Три, - с твоим резким полустоном он чуть ли не стонет сам, надавив пальцами на клитор сквозь ткань шорт.
Уже давно потерявший голову от любви и желания, Кацуки все равно не представлял, что будет ласкать тебя, запустив ловкие пальцы в нижнее белье. Но ты была здесь, в его объятиях - так потрясающе и возбуждающе прижимающаяся к нему, подставляющая шею поцелуям и не сопротивляющая его пальцам, скользящим внутрь лона.
- Если ты продолжишь так стонать мне на ухо, я кончу только от этого, т/и, - с полурыком-полуулыбкой шепчет Кацуки, мазнув губами по плечу и впиваясь зубами в сладкую, нежную кожу. Смешинка в твоём шепотке "слабак" заставляет его вогнать пальцы глубже в тебя и резко вынуть, вызывая некоторое разочарование во вздохе.
Заниматься любовью на кухне общежития - запретно, безрассудно, но останавливаться поздно. Одежда летит на пол и Кацуки, подхватив за бёдра, усаживает на самый край стола, затем немного отстраняется, любуясь.
- Какого черта ты так хороша? - и целует, отчаянно-грубо, намеренно глубоко, оплетая твой язычок своим, отвлекая от первого толка во влажное после ласки пальцами лоно. Ты напрягаешься, а по его телу - дрожь безумного блаженства; но со своей любимой девочкой Кацуки не может быть слишком груб. Стоны заполняют кухню и парень покрывает изгибы плеч, груди красными метками, выгибаясь, когда твои ноготки царапают его кожу.
- Моя... моя, - хочется слиться с тобой воедино; Кацуки упивается тем, как хорошо в тебе, как хорошо с тобой, желая, чтобы это продолжалось вечность.
Тодороки Шото
- Ты забыл свою газировку на столе.
Ты не знала, что это был не его напиток, и что в нем было - но Шото не может сопротивляться твоим словам, словам любимой, и покорно принимает банку, ничего не говоря. В этом есть что-то трепетное, неловкое; он краснеет, думая, а не отпила ли ты в тайне...
Перед глазами все плывёт. Шото рассеянно смотрит в тетрадь, с заданиями которой обещал тебе помочь, но все мысли сводятся к тому, как ты близко, к твоему запаху, этим сосредоточенным глазам. Шото шумно выдыхает, замирая в незнакомых ощущениях. Словно им что-то овладело, низ живота сводит приятной дрожью, и...
- Шото? - ты удивлённо смотришь и он вздрагивает, осознав, что, не контролируя себя, накрыл рукой твою. Лицо почти горит, но ты не отдергиваешь руку.
- Тебе неприятно? - тихо спрашивает парень, поднося твою руку к губам. Возможно, ты раздумываешь, или наблюдаешь - но держаться так трудно, что Шото даже не пытается, горячими губами касаясь пальчиков, затем ладошки; легкий, робкий поцелуй-укус на запястье заставляет тебя выдохнуть неровно, и Тодороки, слыша это, теряет контроль.
Хотелось бы целовать твои губы бесконечно; Шото запускает пальцы в волосы, боясь, что ты отстранишься, но зря. Где-то краем разума он понимает, что что-то с ним не так, но все неважно, когда взгляд падает на твои припухшие от поцелуев губы, когда ты, пусть и с удивлением, но без страха смотришь на него.
- Люблю тебя, т/и... люблю... - выпаливает парень, но вдруг резко отстраняется. Он теряет разум. Шото кусает губы, полный отчаянных мыслей, что неправильно по отношению к тебе - выливать так сразу и любовь, и похоть.
- Можно... совсем немного прикоснуться к тебе? - почти мольба; его прикосновения к телу сквозь ткань несмелы и осторожны, но и твоих вздохов от скользнувших по груди пальцев ему хватает, чтобы разозлиться на самого себя.
- Когда ты будешь готова, я бы хотел... тебя... - закрыв рот ладонью бормочет Шото, глядя в сторону, - Я серьёзен в любви к тебе, т/и.