Синдром зависимости

Поскольку было решено изменить музыкальный стиль, Йеджи сразу же вмешалась после первого прослушивания.

— Я, конечно, не эксперт по продюсированию, но думаю, нам стоит изменить звучание трека.

— И как ты себе это представляешь? — Шин сдерживалась, чтобы не закатить глаза в тысячный раз: у неё уже зрачки болели.

Следующие два часа они посвятили работе над тональностью, текстом и даже тембром голоса. Всё это происходило под руководством Йеджи. Хотя Рюджин не особо нравилось, что её собственные песни постепенно становятся не совсем её, но надо признать — хуже они не стали.

— На сегодня всё. Джунхо, можешь идти.

Он кивнул и начал собираться. Рюджин тоже хотела уйти, но у её менеджера были другие планы.

— Не спеши, Рюджин. Тебе ещё нужно к стилистам.

— Серьёзно? Я устала, мне нужно отдохнуть, — буркнула она.

— Не время отдыхать. Ты получила расписание, и теперь будешь ему следовать, — сказала Йеджи, открывая дверь и ожидая, пока та выйдет.

Концепция альбома пока не была точной, ведь треки ещё не дописаны. Но Йеджи уловила общий вайб из последних демо и поделилась мыслями со стилистами.

— Мне кажется, подойдёт школьная форма, — предложил кто-то.

— Да, возможно, это что-то вроде школьной романтики, — согласилась Йеджи.

— Только не это, — фыркнула Шин.

— Тогда расскажи, чего хочешь. Если будешь молчать, мы ничего не поймём.

— Да хрен его знает. Вы же раньше подбирали что-то нефорское, чего сейчас вдруг заморачиваетесь? — бросила Рюджин непонимающий взгляд стилистам.

Как она вообще стала артисткой? — подумала Йеджи, но вслух не сказала.

Создав несколько набросков и перебрав образы из журналов, команда подготовила варианты для предстоящей фотосессии.

— Как только закончите со списком аксессуаров и прочего, сообщите Кан Сучон. Мы обсудим расходы с замдиректором, после можете приступать к работе, — вежливо заявила менеджер Хван.

Рюджин успела вздремнуть, пока шли скучные разговоры о моде и стиле, в которых её участия не требовалось.

— Шин Рюджин! Рюджин! — несколько раз окликнула её Йеджи.

— А, да... Домой? — проснувшись, Рюджин тут же направилась к двери.

— Ещё рано, — преградила ей путь Йеджи.

— Что ещё?! Ты знаешь, сколько сейчас времени? Я есть хочу!

— Как раз идём обедать. Я угощаю.

Рюджин была готова возразить, но, к своему удивлению, идея пришлась ей по душе.

— Наконец-то что-то приятное от твоих уст. А то всё мозг мне ебёшь всякой ерундой.

Йеджи осуждающе посмотрела на неё, но ничего не ответила.

Они пришли в ресторан неподалёку. Он был не особенно популярным, но людей хватало. К счастью, им удалось занять столик.

— Делай заказ, а я в туалет, — бросила Рюджин и скрылась за дверью в конце коридора.

— Так уж и быть.

Когда еду принесли, у Рюджин чуть глаза не вылезли от удивления.

— Это что?

— Твоя еда, — спокойно ответила Йеджи.

— Где тут еда? Тут одни листья и зелень!

— Позволь представить наш меню: стейк из тыквы, рыбный суп, зелёный салат и яблочное суфле. А также апельсиновый сок.

— Ты серьёзно? Я же этим не наемся. Я в день съедаю две порции жареной курицы и барбекю из говядины!

— Поэтому с сегодняшнего дня ты садишься на диету. Нужно сбросить как минимум три килограмма.

— Какие, нафиг, три кило?! От меня так только кости останутся! Я и так в тренажёрку хожу!

— У тебя камбэк. Нужно привести себя в форму.

— Меня раньше никто не критиковал за фигуру!

— Ешь давай.

Рюджин попробовала ложку супа и прищурилась.

— Нет, так не пойдёт. Я закажу мясо. Официант! — она уже подняла руку, как Йеджи заговорила.

— Тогда счёт оплатишь сама. За всё.

Рюджин мысленно послала её куда подальше, но всё же опустила руку.

— Я бы и оплатила, но не хочу тратить деньги на тебя. Ты злая!

С очередной победой Йеджи спокойно принялась за еду.

Прошло две недели с начала новой эры в жизни Рюджин. За это время она успела пережить не одну фотосессию, бесконечные обсуждения концептов и парочку демо, в которые так и не вложила душу.

А с Йеджи всё наоборот. Она буквально жила этой работой: не спала ночами, составляя планы продвижения, назначала встречи с аранжировщиками, вела переговоры о коллаборациях. Каждый её шаг был точным и продуманным — и, как казалось Рюджин, чересчур правильным.

Сегодня всё должно было пройти по обычному сценарию — короткий осмотр костюмов и проверка локаций для съёмки. Но график неожиданно сдвинулся, и пока стилисты задерживались, Йеджи предложила пойти взглянуть, как идёт репетиция у другой группы компании — k.Line.

Spin Entertainment была маленьким агентством. Всего два активных артиста: Шин Рюджин и бойзбенд из пяти участников. Рюджин с ними практически не пересекалась, разве что на бегу в коридоре. И, честно говоря, особого интереса к ним не испытывала. Но Йеджи было любопытно.

Танцевальный зал оказался ярким, просторным, с огромным зеркалом во всю стену. Когда девушки вошли, пятеро парней синхронно двигались под тяжёлый бит, капли пота блестели на лбах, но ни один не сбивался с ритма.

— Неплохо... — прошептала Йеджи, останавливаясь у стены. — Вот это дисциплина.

Один из парней, заметив их, нажал на пульт и остановил музыку. Все замерли. Кто-то узнал её, кто-то — нет, но Рюджин все заметили.

— О! Вы, наверное, Йеджи-ним? — к ним подбежал один из участников, симпатичный и слегка запыхавшийся. — Мы слышали, вы теперь с нами. То есть... ну, с нашей компанией.

— Да, я менеджер Рюджин, — сдержанно улыбнулась Йеджи и слегка поклонилась. — А вы, должно быть, k.Line?

— Всё так. Я Роун, это Ким, Эмджей, Тео и Сухо. — Он представил ребят по очереди, и каждый кивнул или махнул рукой. В них чувствовалось уважение, смешанное с волнением.

— У вас хороший синхрон. Уверена, у вас большое будущее. Главное — не сдаваться. Я работала с разными артистами, и могу сказать: те, кто не опускает руки в трудные моменты, добиваются самого большого успеха. Просто продолжайте. Вы на правильном пути.

Парни благодарно закивали. Кто-то даже смущённо потёр шею, кто-то бросил короткое "Спасибо, мы будем стараться!"

Рядом Рюджин фыркнула. Не громко, но достаточно, чтобы Йеджи заметила. Она бросила на певицу быстрый взгляд, но не сказала ничего.

— Ладно, не будем мешать. Удачи на репетиции, парни, — сказала Йеджи и повернулась к выходу.

Когда они вышли в коридор, Рюджин с усмешкой произнесла:

— Ты как мать Тереза для айдолов. Ещё немного — и мы все скоро будем молитвы читать, а не рэп.

Йеджи чуть приподняла бровь:

— А что в этом плохого? Они стараются. И, в отличие от некоторых, не ведут себя так, будто их карьера — это бремя.

— Ой, началось... — протянула Рюджин, закатив глаза.

— Я просто хочу, чтобы ты вспомнила, ради чего всё это. Потому что пока ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно.

— А может, мне и правда всё равно?

Йеджи остановилась, развернулась к ней:

— Тогда скажи мне это прямо. Если ты больше не хочешь петь — скажи. И мы всё прекратим.

Молчание.

Рюджин смотрела на неё пару секунд, потом отвернулась:

— Не сейчас.

Йеджи ничего не сказала. Она просто пошла дальше, оставив за собой лёгкое эхо шагов. Рюджин осталась стоять в коридоре, глядя в сторону танцевального зала. И впервые за долгое время внутри что-то дрогнуло.

Как будто ей и правда стало интересно — не только, что там будет у k.Line, но и... кем она сама может стать. Если не будет продолжать притворяться.

После репетиционного зала они сразу

направились в студию. У Рюджин в графике была запись третьего трека — тот самый, в котором Йеджи с самого начала видела «хит». Она давно уже представила атмосферу, подачу, даже технику пения.

А вот Рюджин — нет.

В студии стояла полутьма, только слабое освещение от аппаратуры. За стеклом Рюджин натянула наушники, привычным жестом поправила микрофон и подала знак звукорежиссёру. Музыка заиграла.

— Ты говоришь "навсегда", но глаза твои лгут… — полетела первая строка.

— Стоп. — тут же раздалось из-за стекла.

Рюджин резко замолчала и посмотрела в сторону Йеджи, которая сидела рядом с Джунхо, сводившим трек.

— Чего? — нахмурилась певица.

— Ты слишком мягко поёшь. Здесь нужна жёсткость, надрыв. Снова, с эмоцией. Как будто тебе реально лгали. Поняла?

Рюджин ничего не сказала, просто вздохнула и подала знак начать заново.

— Ты говоришь "навсегда", но глаза твои лгут…

— Нет. Стоп. Заново. Ты снова уплываешь в интонации. Чётче, громче, глубже!

— Ты хочешь, чтобы я орала? — отозвалась она в микрофон с раздражением.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала то, что поёшь. Это не рэп, не дежурный текст — это твоя история, не так ли?

— А ты откуда знаешь, моя ли она?

Йеджи проигнорировала колкость.

— Просто спой как надо.

Снова попытка. И снова:

— Нет. Стоп. Ты снова уходишь в нос. Чисто, Шин. Чи-сто.

На этот раз Рюджин убрала наушники с раздражением.

— Может, ты сама встанешь к микрофону и запишешь трек?

— Я бы с радостью, если бы это входило в мои обязанности — резко ответила Йеджи, вставая. — Разве так трудно сделать, как сказано? Ты хоть раз пробовала петь по-настоящему, а не как зомби, которому плевать на всё?

— А ты хоть раз пробовала заткнуться и дать артисту просто быть собой?! — Рюджин вышла из звукоизолированной кабинки, дверь громко хлопнула за её спиной. — Ты хочешь, чтобы я стала твоей идеальной певицей? Так вот новость: я не идеальна. И не собираюсь быть твоим проклятым проектом.

— Тогда зачем ты вообще здесь? Чтобы ныть каждый день, строить из себя рокершу с фальшивой болью и курить за углом, как подросток?

— Лучше быть подростком, чем ходить, как оживлённый чей-то план! Ты из тех, кто измеряет успех цифрами и диаграммами. У тебя даже сердце, наверное, по графику бьётся!

Йеджи сжала кулаки. Голос дрогнул, но она не позволила себе упасть в эмоции:

— Лучше быть тем, кто работает, чем той, кто ленится и винит всех вокруг, кроме себя. С таким отношением ты никогда не станешь больше, чем «та девочка с клубных выступлений». Никогда.

Наступила пауза. В воздухе будто повис электрический заряд. В глазах Рюджин блеснуло что-то болезненное. Боль? Гнев? Унижение?

— …Знаешь что? Иди к чёрту. — глухо произнесла она, затем громко: — Все вы!

Развернулась, схватила свою куртку и ушла, хлопнув дверью.

Йеджи осталась стоять в тишине студии, с колючим комком в горле. За стеклом Джунхо выглядел так, будто лучше бы он оказался где угодно, но не здесь.

— Перерыв, — коротко бросила она и вышла другой дверью.