ЭПИЛОГ: Лето и память
Прошло полгода. Наступило знойное лето. Саша выздоровел и теперь вновь гулял по набережной Сожа, но вода больше не манила его, как прежде. Он держался чуть поодаль, с осторожностью прислушиваясь к течению, к лёгкому плеску волн о берег.
На его щеке остался тонкий шрам в форме капли — едва заметный, но не дающий забыть. Напоминание о той ночи. О её поцелуе.
С тех пор вода относилась к нему иначе. Во время дождя его одежда почти не мокла, даже в самый сильный ливень капли скатывались с него, не оставляя следов. Если он случайно оступался у берега, волны, будто живые, мягко отступали, давая ему шанс удержаться. Казалось, река узнала его и приняла.
Но несмотря на это, он не переставал тревожиться, глядя на её гладь.
Иногда в отражении он видел не только себя, но и ту ночь. Как Алёна, смеясь, скользила босыми ногами по снегу, как её платье трепетало на ветру, а серебристые глаза вспыхивали, когда она отгоняла призраков. Как в её голосе звучала печаль, когда она принимала его прощение.
Каждый раз в такие моменты сердце его сжималось. От тоски. От благодарности.
Теперь Саша точно знал: иной мир существует. И он ближе, чем мы думаем. Нужно лишь, как он когда-то, оказаться на грани между жизнью и смертью.
Иногда ему чудилось, что он снова видит её. Тонкую фигуру в мокром платье, едва различимую на водной глади. Он не мог понять — это была иллюзия, игра света, или чей-то прощальный взгляд.
Стоило моргнуть — и её уже не было. Только серебристый отблеск на волнах.
Тогда Саша тихо шептал:
— Спасибо, Алёна... Надеюсь, теперь ты свободна.
И ветер, шурша в ветвях, казался ему ответом — далёким и печально-тихим, словно шёпот русалки из другой реальности.