Klavier

- И часто с тобой такое? - спрашивает Шнайдер, скрестив руки и внимательно наблюдая за Тиллем. Тот лишь опустил голову и не осмеливался ее поднимать. - Тилль, слушай, ты можешь мне рассказать. Тут никого нет. Что произошло?

Тилль все ещё сидел, смотря в пол, а во щекам, что очень странно и несвойственно для Линдеманна, текли слезы. Он действительно не хотел этого делать и избивая одноклассников, Тилль будто стоял в стороне, наблюдая за этим и даже не мог ничего сделать, пока кто-то другой в его теле совершал эти поступки. Он поднял голову и смотрел красными и опухшими, от слез, глазами на учителя и пытался что-то сказать.

- Я...я не хотел, Герр Шнайдер, правда, я не знаю...я не знаю, что это было...я.. - Кристоф был откровенно удивлен такой реакции. Ожидал он чего угодно, но не этого. Конечно, были подозрения, что Тилль делает это специально, но убедившись в его искренности, мужчина подсел рядом и неуверенно, но все же обнял парня, одной рукой гладя по спине, а другой придерживая голову.

- Тише, все хорошо, я тебе верю...

- Я не хотел...это был не я... - мужчина лишь отстранился от парня и взял его голову в руки, смотря прямо в глаза.

- Тилль, слушай. Сейчас здесь никого нет, но не думаю, что они это просто забудут. Даже если они ничего не сделают, то родители точно. Расскажи, как всё было. Я постараюсь помочь. - парень успокоился и тяжело вздохнул.

- Я шел к Вам после уроков... спускался по пожарной лестнице, там людей нет. Потом пришли они...говорили что-то, я не помню...и делать что-то стали, а потом я не помню почему, но я напросился на них. Я не хотел, честно, Герр Шнайдер, я...

- Тилль, говори правду. Я верю, что ты не хотел, но почему ты не говоришь, что же они такого сделали, что заслужили...это? - учителю трудно было говорить об этом, ведь он и не думал, что Тилль способен на такое. Об отсутствии самоконтроля он догадывался ещё давно, но то, что парень сделал с одноклассниками...

- Я не могу такое говорить... - ну конечно, Линдеманн помнил. Не все, но помнил. А ещё он понимал, что ему пришел полный пиздец. И он не переживал так сильно за последствия его действий в сторону ребят, как за то, что врать он не может, а рассказать учителю о его...влечении? Он не мог назвать это влюбленностью и уж точно любовью, ведь не знал таких чувств, но знал, что чувствует что-то к учителю.

- Ты можешь все рассказать мне. - не меня положения, все ещё держа голову парня, сказал Кристоф. Как бы он не пытался, не мог понять парня. Он ведь ему нравился, спокойный, умный, но слишком...странный. Сначала он тихий, рассудительный и вполне разумный, а потом чуть ли не убивает одноклассников.

- Я не помню...

- Тилль. Говори. - учитель Миронов заглянул на парня и тот убрал его руки и подскочил с места.

- Да что Вам говорить? Что Шульц прижал меня к стенке и говорил, что Вы берете меня прямо на столе? Что я все время хожу к Вам, рисую и думаю о Вас? Что он сувал свои пальцы мне в рот и спрашивал, " а так вы тоже делали?"? Это мне Вам говорить? А может, что половина из этого правда? Что я рисую, хожу и думаю о Вас? - чуть ли не кричал парень парень, активно жестикулируя. А затем заметив ничего не понимающего учителя, осознал, что только что сказал. Этого вообще нельзя было говорить. Тем более ему. Да и вообще никому.

- Тилль...я...я не знал... - парень не знал, что делать, поэтому просто взял рюкзак и ушел так быстро, как мог. - Постой, Тилль, да стой же ты. - кричал мужчина, не успевая за парнем. Да, они в полной жопе. Из всего было понятно только это.

***

- Рихард, помоги мне. - да, отличное начало для разговора. Это определенно то, что ожидал услышать Круспе.

- Мне не нравится твой голос. Что такое? - вдруг напрягся Рихард, вставая с кровати и покидая Пауля.

- Я...это долгая история. Ты сможешь приехать?

- Давай ты сначала перестаешь плакать. Рассказывай, что случилось, а я пока напишу родителям... Пауль, дай телефон. Кто плачет? Никто не плачет...да что за херня, это Тилль позвонил... Боже, Ландерс, я только тебя люблю, давай телефон...

- Рихард, а что ты чувствуешь к Паулю?

- Тилль, ты меня пугаешь.

- Ответь.

- Ну...я не знаю, мне хорошо с ним, все сжимается внутри, когда он улыбается...смешно даже от его самых дерьмовых шуток...я бы хотел провести с ним всю жизнь. - Рихард действительно не понимал, что с другом, сначала просит помочь, затем спрашивает о любви. Это же Линдеманн. Только Круспе его понимал, но сейчас никто его не понимает, даже сам Тилль.

- Я...ладно. Я шел к...к Герру Шнайдеру, мне остановили те парни, прижали к стенке и начали говорить, чем я занимаюсь с ним, в итоге, одному я, вроде, пальцы откусил, другого избил, меня остановил...остановил учитель, черт, Рихард, я не могу об этом говорить. Пожалуйста, приезжай. Один, с Ландерсом, все равно, пожалуйста.

- Я...Тилль, ты же шутишь, да?

- Круспе, разве похоже, что я шучу? - уже начал повышать тон Линдеманн.

- Твою ж...ладно, я...я пока вещи соберу...черт, меня же убьют. Ладно, как только я смогу, приеду.

Тилль отключил вызов и закрылся в комнате, но даже дома до него докапываются.

- Эй, Тилль, открой. Тут...

- Отстань, Саския. Проваливай.

- Пошел ты, к тебе какой то мужик пришел. - отвечала его сестра. Они почти не разговаривали, а если и общались, то в такой форме.

- Меня нет дома.

- Он тут уже полчаса ждёт, знает, что ты тут.

- Кто это блять такой настырный. - уже психовал парень, и чуть ли не снеся дверь, направился к подъезду, игнорируя сестру. Он был готов увидеть кого угодно, но уж точно не учителя музыки....

- Пустишь? - неуверенно начал мужчина, переминаясь с ноги на ногу.