Глава 7.
Можно было бы списать столпотворение в Бейкерсе на внезапно хлынувший вечером дождь, но на самом деле всё потому, что это кафе – чуть ли не единственное заведение в городе, куда до сих пор пускают одиночек.
Джин Гиллер стал в Леттоне знаменитостью. Его статья с разоблачением заговора произвела почти такой же ажиотаж, который имел в своё время Лао Крон, с той лишь разницей, что работа Крона не спровоцировала общественные беспорядки, демонстрации и акции протеста, нападения на городских служащих. И можно было сказать, что именно об этом предупреждал всех Гиллер, именно это и есть результат провокации, именно это ожидали от одиночек участники заговора. Но начавшись, это не могло закончиться само по себе.
Сейчас, спустя несколько дней с момента выхода того скандального выпуска «Честного леттонца», всех одиночек посадили под домашний арест, с разрешением выходить лишь на работу, и для приобретения вещей первой необходимости – не чаще двух раз в неделю. Естественно, эти меры мало кто соблюдал. Приняты они были из-за того, что в городе, как ранее в Кеттауне, участились случаи нападения на прохожих с целью грабежа. Однако городские активисты требовали представить личности грабителей, чтобы люди убедились, что они действительно одиночки, и что они вообще существуют, но власти пошли на отказ, из-за чего и вспыхнули беспорядки. Через несколько дней всё улеглось. Обстановка в городе нормализовалась. Но в Леттоне одиночкам запретили собираться в группы по три и более человека, а большинство общественных заведений закрыли для них свои двери.
Так Бейкерс получил небывалую популярность в считанные дни.
Столики не успевали освобождаться, как их снова занимали. Те, кто пришёл в кофейню один, садились за один столик с незнакомцами, невольно расширяя свои социальные связи, за столики с диванами усаживались по две компании, и все активно обсуждали последние новости. В кафе царила оживлённая атмосфера, прямо как в первые дни после открытия. Даже Адам, на редкость угрюмый и ворчливый в последние дни, был в приподнятом настроении. Сейчас он помогал Яне, которая не могла отойти от кофе-машины последние два часа.
Закончив работу, Кай собирался сходить к Джину, отдать запись собрания в Блумвуде, что должен был сделать ещё несколько дней назад. Из-за поднявшейся шумихи Гиллера было не застать дома, и Ветт не хотел упускать представившуюся сегодня возможность. Хотелось поскорее избавиться от записи и забыть о ней. Обо всём этом. И последовать совету Яны - больше в это не вмешиваться.
Покончив с работой, он быстро собрался и вышел из чулана, как раз когда Адам вернулся к стойке и убирал наличность из оплаченного счёта в кассовый ящик.
- Если так и дальше пойдёт, нам придется задуматься об открытии летней веранды. Что об этом думаешь?
Кай усмехнулся и одобрительно кивнул. Ему нравилось, что у брата вдруг улучшилось настроение.
На пути к двери ему пришлось проталкиваться сквозь толпу только что вошедших подростков, снимающих куртки и дождевики, складывающих зонтики. Почти у входа он столкнулся с Яной.
- Куда это ты собрался? – спросила она.
- Надо...кое-куда, - промямлил Кай в ответ.
- Серьёзно? Сейчас? – Яна кивнула на столики, заставленные пустыми чашками, которые они с Адамом не успевали убирать.
- Да, сейчас, - с нажимом ответил Кай, неосознанно крепче сжав лямку рюкзака и флэшку от камеры Макса в кармане. - Это очень важно.
- А это не важно? – Яна обвела взглядом забитый зал, и снова впилась им в Ветта.
- Но я...
- Остаёшься, - отрезала она, подталкивая его обратно, в сторону стойки. – По крайней мере, пока не придут близняшки. Мы уже не справляемся.
Мимо них прошмыгнул Адамм.
- Ян, два мокко, стол у двери.
- Поняла, - ответила она, достав с самой нижней полки под стойкой сложенный фартучек.
Сперва Каю показалось, что она собирается его обнять, и машинально положил ладони ей на плечи, но она всего лишь завязала фартук у него на талии, прямо поверх синей футболки, которую она же подарила несколько месяцев назад.
- А это ещё зачем? – возмутился Кай.
- Не ворчи, - улыбнулась Яна. – Ты красотка. Красный цвет к твоим глазам подходит.
- Они у меня карие, - буркнул он в ответ.
Адам вернулся к стойке, и в ту же секунду куда-то ушёл опять.
- Я про красно-фиолетовое нечто, что у тебя под ними, - пояснила Яна, после того как вручила Каю пустой разнос.
- Это часть моего имиджа.
- Проблемы со сном - это не имидж, - слегка прищурившись, ответила она, и вдогонку вручила ему две чашки.
Примерно тогда же он и понял, что его втягивают во что-то, что не слишком-то соответствует его возможностям. Понял, что, кажется, слежка и шпионаж с целью разоблачения заговоров и интриг подходит ему больше.
- Да брось, чем я вам тут помогу, я ж ничего не умею...
- Ты здесь больше года. Мог бы и научиться.
- Я чем-то другим занят был, видишь ли, - ответил Кай. Прозвучало это довольно жалко.
- Для того чтобы донести заказ до столика, много ума не надо. Даже ты справишься, - выговорила Яна и развернула Кая лицом в сторону зала, - столик у двери, помнишь? Давай, вперёд, - скомандовала она и шлепнула его по заду.
Ветт послал ей возмущённый взгляд, но долго не смог удерживать серьёзный вид. Яна и Адам посмеивались, наблюдая за ним, и вскоре приподнятое настроение передалось и ему. Он смог ненадолго забыть про Гиллера и Блумвуд.
Примерно через час, когда на помощь приехали Алиса и Кира, он так и не ушёл. Дождь лил не переставая, стекал по стёклам и крыше чулана. Посетителей было всё больше и больше, и в кафе постепенно воцарялся хаос. Когда не оставалось свободных мест за столиками, люди даже соглашались пить кофе стоя. Постепенно за столиками и у стойки собирались компании, состоявшие из ещё несколько минут назад незнакомых друг с другом людей, но они общались, смеялись и возмущались чему-то так, будто были старыми друзьями. Свет в кафе включили рано – около шести часов вечера. Яна включала музыку громче, чем обычно. Не смотря на шум и суматоху, они наслаждались оживлением, которого в Бейкерсе не было довольно долго.
Всё утихло ближе к восьми часам, когда кто-то из посетителей попросил Адама включить вечерние новости. Сначала не многие обращали внимание на то, что вещал диктор самого популярного леттонского канала, но затем он сделал объявление, вызвавшее весьма бурную реакцию.
«Больше они туда не вернутся» - подумал Кай, как только увидел на экране, позади репортёра, сжимавшего в руке микрофон, фасад заброшенного дома.
Блумвуд.
Тело, найденное в лесу у старого поместья, принадлежало бывшему полицейскому. Совсем недавно этот человек перевёлся на службу в охрану представителей городского управления. Утром после убийства он - Питер Новак – в числе прочих должен был сопровождать советника на встречу с послом Сильверры, но не явился в назначенное место.
Вернувшись к стойке, Кай продолжил внимательно слушать репортаж, как и все в Бейкерсе. Он ждал, когда же объявят, кто и при каких обстоятельствах обнаружил труп в лесу, но этого не произошло, как он и предполагал.
- «...по предварительным данным, Новак был застрелен. Тело было сброшено в овраг уже после того, как он скончался – убийца попытался создать видимость случайного падения. В данный момент, как вы видите, полиция проводит обыск всего заброшенного поместья «Блумвуд», однако никаких следов злоумышленника, а так же орудия убийства, не обнаружено...»
«Конечно, раз их там нет и быть не может» - мрачно подумал Кай.
Зато там были его следы. Макс наверняка порекомендовал бы ему сменить обувь – просто на всякий случай.
Наверное, кроме тех, кто собирался в ту ночь в Блумвуде, Кай был единственным, кто знал правду о произошедшем, что произошло с Новаком на самом деле, как именно он погиб, но не мог никому сказать. Никому, по крайней мере тем, кто в данный момент находился рядом. Поэтому он молчал. Злился и молчал.
- Слышал? – тихо спросила Яна у Кая, когда тот собирал на разнос очередной заказ. На этот раз, самостоятельно. – Тело нашли совсем рядом с тем домом, про который ты мне говорил...
- Вот неожиданность-то, – насмешливо произнёс Ветт, и не дожидаясь ответной реплики, ушёл относить заказ.
Этим вечером они вообще больше не заговаривали, только холодно попрощались, когда Кай уходил домой. Визит к Гиллеру пришлось отложить до завтра из-за рейда полиции по адресам всех леттонских одиночек – они ищут оружие, которого не оказалось у Новака, когда его нашли, и теперь опасаются вооружённых ограблений и нападений. В очередной раз похвалив себя за то, что выбросил пистолет, Кай надеялся, что достаточно хорошо стёр с него свои отпечатки пальцев, но даже если и нет, об этом позаботилось бы содержимое мусорного контейнера и дождь. Он больше беспокоился за ноутбук, в котором была сохранена запись произошедшего в Блумвуде в ночь, когда был убит Питер Новак. Кай решил оставить его в Бейкерсе, хотя не был уверен, что в кафе обыска не будет. Но так была хотя бы вероятность, что запись никто не увидит раньше, чем это посчитает нужным Джин Гиллер.
Двое полицейских с ордером на обыск явились в первом часу ночи. Кай ещё не спал, поэтому их визит его не потревожил; они не задавали ему вопросов, лишь исполняли свои обязанности, наводя в его квартире бардак. Кай молча ждал, когда всё закончится, и когда они наконец ушли с пустыми руками, и не подумав извиниться за беспокойство, сразу же рухнул на кровать. Точнее, сначала поправил матрас и постель, потому что те двое всё разворотили. Однако когда его голова коснулась подушки, ему стало понятно – ни о каком сне можно не мечтать до самого утра.
И дело было не в выпитом в семь часов вечера эспрессо, который, кстати, готовил Адам, потому что с Яной у них случился тотальный разлад. Первый за всё время их знакомства. А это, в свою очередь, тревожило его не меньше, чем завтрашний визит к Гиллеру. Хоть Кай и злился на неё – немного – он понимал, что у него нет права рассчитывать на её поддержку и доверие. Он и сам не до конца доверял ей всё это время. Ведь самого главного он ей не говорил, и вряд ли скажет. А то, что это из благих намерений – а не за то же ли самое он осуждал её?
Когда Кай связывался с Джином в последний раз, тот попросил больше ему не звонить, не писать, вообще не использовать никакие средства связи. Если он что-то найдёт, то нужно просто прийти к нему, или Малии, если самого его не окажется дома. Кай послушно не стал его предупреждать, что зайдёт завтрашним утром. Но только перед открытием Бейкерса, ведь стоит дверям кафе открыться – и ему уже не уйти оттуда до самого закрытия. Не то чтобы он жаловался, ведь дела шли на лад, и именно к этому он и стремился, когда передал первую запись Джину, когда вернулся в Блумвуд, когда решил подыграть Максу...
Кай раздражённо вздохнул и перевернувшись на живот, ударил кулаком подушку. Раз, ещё раз, затем третий... Если бы он стоял, пожалуй, вместо подушки была бы стена – именно так он и представлял себе гнев. На самом деле, он даже не пошевелился. Истерики были скорее в стиле Адама, особенно в подростковом возрасте. Родители всерьёз опасались, как бы он не связался с наркотиками, не стал бы угонщиком, грабителем, или вроде того. Интересно, что они чувствовали бы теперь? Гордились бы своими сыновьями? Сейчас, когда один из них взял под своё крыло всех одиночек в Леттоне, которые отказались спрятаться от ненавидящего их мира в своих домах, а другой вместе со своим другом-параноиком пытается разрушить привычный уклад мира.
Последнее, о чём Кай размышлял перед тем, как отключиться, было то, что могло повлечь за собой распространение новой записи из Блумвуда. Ведь на этот раз Гиллеру не о чем будет писать. Не о чем рассказывать. Нечего комментировать. Чтобы люди поверили ему и в этот раз, придётся показывать. Придётся дать возможность увидеть всё своими глазами. Им предстоит лишь выбрать, как именно это сделать. Кай не мог не признать, что ему всё равно, он просто хотел избавиться от этой записи. А что именно будет дальше... Что ж, Джин был прав – мир не совершенен. Система не совершенна. Её необходимо менять.
Начало светать. Мысль о том, что в комнате становится светло, и надо бы задёрнуть занавеску, не успела оформиться в его сознании. Кай уснул.
Он снова видел тот сон. И это было странно – раз за разом просыпаться во сне, надеясь, что реальность. Что он сможет увидеть лицо человека, который был рядом, а не только почувствовать тепло его тела, спокойное сердцебиение, до странного сильное ощущение покоя. Будто бы всё остальное совершенно не важно. Пока есть этот миг – всё в полном порядке, и будет всегда, что бы ни случилось.
Обычно именно тогда настигало пробуждение, но не в этот раз. Теперь картинка просто сменилась на другую, и даже во сне Кай почувствовал сожаление.
Он возвращался в родительский дом, в тот день, которого он не мог помнить. Тогда он был слишком мал, и помнил случившееся только по маминым рассказам. Но будучи во сне трёхлетним ребёнком, он чувствовал как наяву, как под его ногой ломается ступенька старой лестницы. Как он пытается закричать, но грудь сдавливает от страха, как он падает вниз. Он помнит лицо Рэма, тощего шестилетнего мальчишки, который успел протянуть руки и поймать его. Но не в этом сне. Сейчас он падал, и свет вокруг померк, всего на долю секунды возвратив его в один из вечеров, поведённых с Яной на крыше Бейкерса, и снова унося в темноту.
Теперь он, находясь в полном мраке, обездвиженный, чувствовал холод. Он был внутри него, разрастался в нём. И голос, высокий девичий голос, который пел ему, но как бы Кай ни старался, он не мог расслышать ни слова. Он был совсем рядом, становясь всё громче и громче, пока не перерос в пронзительный крик, от которого Кай и проснулся.
Он так и не вернулся в постель. Настало время вспомнить о заначке аддерола, ждущей своего часа в тумбочке, которая всё ещё оставалась в квартире лишь потому, что в одном из её ящиков было двойное дно. Наверно, небольшой свёрток с таблетками могли обнаружить при обыске накануне, но об этом Кай как-то не думал. А сейчас это уже не имело никакого значения.
То, что в городе происходит нечто странное, он понял, как только вышел на Осеннюю улицу. Обычно в это время ему приходилось обгонять вяло бредущих по своим делам прохожих, доставать наушники, чтобы не слушать шум проезжающих мимо автомобилей, но сейчас всё было подозрительно тихо.
Он замедлил шаг, осматриваясь и пытаясь понять, что происходит. Люди, которые встречались ему, будто бы спешили по скорее убраться с улицы, откуда-то издалека слышалась чья-то ругань.
Проходя мимо небольшого торгового центра, Кай встретил несколько человек, фотографирующих фасад здания, а точнее, надпись на нём, небрежно выкрашенную чёрной аэрозольной краской.
«За что»
Несколько секунд Кай соображал, что это могло означать, и кому понадобилось писать это на стене торгового центра, как вдруг люди стали разбегаться в стороны. Одна женщина чуть не угодила под пожарную машину, проехавшую по улице с включенной сиреной, которая оглушающе выла на весь район.
Оглянувшись в том направлении, куда следовали пожарные, Кай увидел тёмное облако дыма над центром города.
Ветт мельком оглянулся, и заметив неподалёку девушку, которая смотрела туда же, куда и он, подошёл к ней.
- Извините, вы не знаете...
- Что вам от меня нужно? – резко спросила она.
- Я только хотел спросить, может, вы знаете, что...
- Отойдите, - огрызнулась она, однако ушла от него сама.
Кай недоумевающе смотрел ей вслед, пытаясь понять, чем спровоцировал такую реакцию. Тем временем к торговому центру подъехала полицейская машина, и двое вышедших из неё стали поспешно отгонять любопытствующих.
- Пожалуйста, расходитесь, вернитесь домой. Всем разойтись!
Они повторяли одну и ту же фразу несколько раз, но она привела лишь к тому, что зеваки отошли на несколько шагов.
Кай окончательно перестал понимать происходящее, и надеясь, что полиция знает хотя бы что-то, подошёл к одному из них.
- Что происходит? – спросил он, стараясь сохранять самый доброжелательный вид. – Там какой-то пожар, вы не в курсе, что случилось?
- Пожалуйста, отойдите, - громко сказал в ответ полицейский. – Вернитесь домой.
- Но...
- Покиньте улицу, иначе мы будем вынуждены... - он вдруг отвернулся к како-то даме. – Вы меня слышали! Разойдитесь по домам, не на что тут глазеть! Расходитесь!
Выругавшись про себя, Кай поспешил отойти, и тогда же полицейский выстрелил в воздух, и толпа тут же разбежалась в разные стороны.
Второй полицейский уже натягивал красную ленту вокруг всего здания, закрывая подъезд к нему. То и дело оглядываясь, Кай направился по Осенней улице в сторону Бейкерса, а заодно и улицы Гиллера, на ходу просмотрев несколько городских сообществ в интернете. Последние новости были датированы вчерашним вечером.
Когда мимо промчались ещё две пожарных машины, он снова попытался выяснить у прохожих, известно ли им что-то о происходящем в городе. На ближайшей автобусной остановке он встретил пару – им было лет по пятьдесят или около того, и вполне понятно в такой обстановке, оба подозрительно озирались по сторонам.
- Извините, - сказал он, и слегка опешил, когда они оба чуть ли не подпрыгнули, завидев его. – Тот пожар. Вы не знаете, что произошло?
- Нет, - буркнул в ответ мужчина, и положив руку на плечи своей спутнице, увёл её в сторону.
Когда они оба отошли от него на несколько шагов, Кай начал понимать.
Они боятся его. Наверное, у той девушки тоже была пара.
Он решил не предпринимать больше попыток заговорить с кем-либо, но вдруг услышал низкий, немного хриплый голос:
- Не обращай внимания. Им просто промыли мозги. Не их вина.
Обернувшись, Кай увидел человека, ростом ниже его почти на голову, лохматого, не принимавшего душ как минимум неделю, судя по запаху, одетого в какие-то лохмотья.
Оборванец указал рукой в вязаной перчатке куда-то за спину Кая.
- Горит Леттонский Центр подготовки всех силовых структур.
Кай ошеломлённо обернулся на ставшее почти чёрным облако дыма вдали.
- Все думают, что это сделали одиночки. Оппозиционеры-радикалы, желающие вернуть своё место в обществе. Чушь полная.
- Откуда вы знаете? – напряжённо спросил Кай.
Человек рассмеялся, слишком наигранно, как показалось Каю. Держался за живот и всё такое.
- Центр если и взорвали нарочно, то точно не оппозиция. А кому-то выгодно, чтобы все думали именно так.
- Кому же? – спросил Кай, понимая, каким приблизительно будет ответ на его вопрос.
- Хотя возможно, что нам скормят байку об утечке газа или коротком замыкании...
Кай промолчал.
- Как ты думаешь? – спросил оборванец, пристально глядя на него.
- Я...не знаю, - запнувшись, ответил Кай.
- Я мог бы многое тебе рассказать, - вкрадчиво ответил человек. – Чтобы ты всё знал. Понял хоть что-нибудь.
- Что, например?
- Всё.
Кай снова вынужден был промолчать. Теперь ему казалось, что к нему пристал ненормальный.
- Если я тебя заинтересовал, подцепил на удочку, как у нас говорят - хотя звучит это, на мой взгляд, пошловато – знаешь, где меня найти.
- Нет, не знаю, - фыркнул Кай.
- А ты по сторонам смотри иногда. Внимательно. Этого будет достаточно.
Затем он поступал двумя пальцами по виску, и некоторое время шагал спиной вперёд, глядя на Ветта и ухмыляясь.
Кай тогда понял, что значили эти слова Адама про Макса – «у меня от него мурашки».
Пожалуй, даже Дейнека не мог повергнуть его в такое замешательство, как это удалось какому-то неумытому проходимцу. Кай прогонял его слова в голове снова и снова, но все догадки об их смысле казались притянутыми за уши. Впрочем, думать о них долго Каю не пришлось: дойдя до ближайшего перекрёстка, от которого до Бейкерса оставалось идти минут десять, он наблюдал ту же картину, что и у того торгового центра. Люди, собравшиеся перед домом с супермаркетом на первом этаже, озадаченно перешёптывались о надписи, которую кто-то оставил на стене чёрной краской. Только на этот раз, полицейских опередил фургончик с логотипом новостного канала на кузове. А надпись гласила:
«вы убили Джина Гиллера»
Она была слишком похожа на продолжение фразы, оставленной на стене торгового центра.
- За что вы убили Джина Гиллера? – прошептал себе под нос Кай.
В следующий миг он уже бежал по блестящей от не высохших остатков вчерашнего дождя дороге, к улице Роз. Мысль о том, что это может быть розыгрыш, или какая-то уловка, испарилась в считанные мгновения. Чаще всего надежда на лучшее оказывается напрасной тратой времени.
Свернув на улицу Джина, Кай сбавил ход, стараясь не привлекать к себе внимание. Хотя он запросто затерялся бы среди людей, которые вопреки запретам собирались по три-четыре человека и встревоженно шептались, глядя в конец улицы, на дом, у которого стояли скорая и полиция. В дом никого не пускали, даже того, кто жил в нём, и кто сейчас содрогался в громких рыданиях. Какая-то женщина, видимо, его мать.
Хоть и находился он достаточно далеко, Кай их слышал. А заметив каталку с телом на ней, которую везли к машине скорой, почувствовал тот же самый пронизывающий холод, который окружал его во сне.
Теперь он знал, чей голос тогда слышал. Он, наконец, понял, что пела та девушка из сна голосом Малии Гиллер, и почему этот мотив показался ему знакомым.
«Но где же моя любовь..?
Если ушла, если ушла она, пусть вернётся домой...»*
***
Яна выглядела очень встревоженной, когда он вошел в кафе. И не успел он спросить, отчего там снова так пусто, она сказала:
- У нас гости. Ждут тебя в чулане.
- И кто там? – спросил Кай.
- Полиция.
Стремление не смотреть на неё вмиг позабылось. Кай уставился на девушку во все глаза, вот только что именно он хотел сказать, так и не понял.
- Хотят поговорить. Кажется, что-то серьёзное.
- Я понял, - сухо ответил Кай, и без промедления прошёл в чулан.
Только тогда, уже открыв дверь, он вспомнил об оставленном вчера ноутбуке, и надеялся, что они не решили попытаться его обшарить. Но, двое полицейских – на вид будто отец и сын – просто сидели за его рабочим столом и тихо переговаривались. Один из них как будто бы совсем скоро уйдёт на пенсию – ссутулившийся, в старой потёртой форме, с усами и залысинами на голове. Суставы на морщинистых руках уже не работали как следует, и он не мог разогнуть пальцев. Кай совершенно случайно заметил тёмное родимое пятно на левой руке. А второй был ещё совсем зелёный. Не старше Адама уж точно, а может, ровесник Кая. Худое, и будто озлобленное лицо. Недоброжелательный взгляд. Неприятный тип, в общем. Будет хорошим патрульным в будущем.
Поприветствовав их, Кай предложить побеседовать в зале. В чулане попросту было негде сесть, кроме пустых и набитых коробок. А в зале некому было подслушивать разговор – все разбежались, увидев, кто пожаловал в кафе. И это хорошо. Потому что в присутствии полиции Яне пришлось бы поднимать для одиночек цены, а это плохо для имиджа Бейкерса.
Сама Ли была далеко от столика, который занял Кай и представители закона – у стойки, но он не сомневался, что она уже навострила слух. Даже музыку выключила.
- Чем могу помочь? – спросил Кай, едва они устроились за столом.
- Вообще-то, вопросы здесь задаём мы. Это понятно? – громче, чем было необходимо, сказал тот, что моложе. Кай недоумевающе посмотрел на него. – Мы спрашиваем, ты отвечаешь.
- Полегче, - осадил его старший. – Мы просто поговорим. Идёт?
Теперь он обращался к Каю, и тот кивнул в ответ.
- Это Виктор. А меня зовут Давид, - продолжил старший. – И мы просто поговорим.
- То есть, это не допрос? – усмехнулся Кай.
- Нет. Тебе же не предъявили обвинений.
- Пока что, - добавил Виктор, получив ещё один предупредительный взгляд от коллеги.
- И я могу отказаться отвечать на ваши вопросы, если захочу?
- Да, - подтвердил Давид. – Но без твоих показаний мы не сможем снять с тебя подозрений, понимаешь?
Сглотнув, Кай на миг оглянулся на Яну.
- А в чём меня подозревают? И почему?
- Вижу, заинтересованность в разговоре всё-таки появилась.
Кай промолчал.
- Джин Гиллер. Знакомое имя?
- Да.
- Что тебе о нём известно?
Нахмурившись, Ветт ответил:
- Он газетчик, так ведь? Из «Честного леттонца». Мы об этом Гиллере говорим?
- Это всё? – спросил Давид с нажимом.
- Да, в общем-то, - пожав плечами, ответил Кай. - Мы не были близко знакомы.
- Но совсем недавно вы общались. Дважды.
В подтверждение своим словам Давид вытащил из портфеля несколько бумаг. Распечатки
звонков Гиллера. И среди них дважды встречался номер Кая.
Просмотрев их, Ветт снова поднял глаза на полицейских.
- У вас был ордер? Или вы получили это незаконно?
Виктор уже набрал в грудь воздуха, но Давид его снова осадил.
- Это не потребовалось, потому что Гиллер мёртв.
Кай уже знал об этом. И тем не менее, реакция на эту не-новость получилась достоверная. Ни то испуг, ни то неприятное удивление.
– Но в таком случае, разве на подобные вещи не нужно одобрение его пары? - произнёс он, сглотнув.
Полицейские переглянулись.
- Не были близко знакомы, говоришь?
Кай про себя выругался.
- Так и есть.
Давид страдальчески вздохнул, и сложив руки на столе, пристально взглянул на него.
- Ответы на свои вопросы, уверяю, ты скоро получишь. А теперь будь любезен, ответь на наш.
Кай вздохнул, и почти без запинки сказал в ответ:
- Я попросил Джина о встрече, чтобы посоветоваться кое-в-чём. Как видите, дела у нас идут не очень хорошо, - он обвёл взглядом пустой зал, - и я решил спросить его про рекламу. Может быть, он смог бы помочь продвинуть наше место в газете, или в социальных сетях. Я не особенно разбираюсь, и не знал, как поступить лучше.
- Но на тот момент вы уже были знакомы?
- Да. Он уже работал с нами – давал объявление об открытии, помог найти подходящую типографию, чтобы напечатать листовки, и всё такое... Потому я и обратился именно к нему.
- И вы о чём-то договорились?
Хлопнула входная дверь. Давид глянул за спину Кая, и она сразу же захлопнулась ещё раз.
- Джин попросил дать ему пару дней. Он так и ответил – "я подумаю, что можно сделать".
- И что было потом?
Кай изобразил сосредоточенное лицо, будто пытается вспомнить, но на самом деле он прикидывал, всё ли складывается в его ответах.
- Он позвонил мне через несколько дней, назначил встречу на сегодня. Утром я как раз шёл к нему, но увидел полицию у его дома, решил, раз у него что-то стряслось, то лучше не беспокоить... Вот только ему уже всё равно, да? – мрачно хмыкнул он, говоря будто сам с собой.
- Ты ничего не передавал ему? Или он тебе?
- Нет, - ответил Кай, и тут в диалог снова ворвался Виктор.
- Имей в виду, все его личные вещи будут проверены, и если мы найдём твои отпечатки...
- Я ничего ему не передавал, - повторил Кай. – И он мне тоже.
- Он ни за что не платил тебе? – спросил Давид.
- За что же? – усмехнулся Кай. – Это ведь я попросил его об услуге, а не он меня.
- Тогда проясни-ка для нас кое-что, - начал Вик, и Кай с Давидом переглянулись вдруг понимающе. – Если твоя забегаловка действительно сдаёт позиции, почему вы ещё открыты? Чем же вы оплачиваете счета?
Кай про себя горестно вздохнул.
Что ж. Придётся кое-чем пожертвовать, чтобы оградить себя от подозрений.
- Тем, что я зарабатываю в другом месте.
- Вот оно что! – воскликнул Вик. – Так что это за работа? Торговля незаконными препаратами? Или подпольная пресса?
Кай устало посмотрел на Виктора. Кажется, Давиду было бы наплевать, даже если бы Ветт сейчас послал его младшего коллегу к чёрту.
- Эта фирма продаёт спортивные товары через интернет. Велосипеды. Ролики. То ещё беззаконие, да?
- Что-то не припомню информации об этом в твоём личном деле...
Кай мрачно усмехнулся: ну хоть чего-то там нет.
- Я думаю, вы понимаете, почему, - ответил он исключительно Давиду, но Виктор никак не мог успокоиться.
- Так может, тебя следует арестовать? За уклонение от налогов и нелегальное трудоустройство.
- Вик, - негромко произнёс Давид. – Почему бы тебе не подождать меня в машине?
На убеждение Виктора свалить понадобилось ещё некоторое время, но в конце концов, Давид и Кай остались одни. Яна тоже ушла.
- Так что произошло с Джином? – спросил у Давида Кай.
- Его застрелили, - бесстрастно ответил полицейский. – Джин был дома, работал в гостиной допоздна, поэтому его девушка – пара - ушла спать без него. Она нашла его утром. Замок на входной двери был вскрыт. Малия позвонила его матери, та вызвала полицию, но когда приехала сама, девушки уже не было.
- Куда же она делась? – поинтересовался Кай.
- Нас тоже это очень интересует, - ответил Давид. – И честно признаться, даже больше, чем то, кто же убил парня. И за что.
«За что вы убили Джина Гиллера?»
Эти надписи красной лампочкой замигали у Кая в голове, но он не стал об этом ничего говорить.
Могла ли Малия оставить эти послания? А затем сбежать...
- А почему?
- Во-первых, Джин уже мёртв, - ответил Давид. – И как ты верно заметил, ему, по большому счёту, мало дела до расследования. А вот девушка... Тебе известно, на что иногда идут завершённые, потеряв свою пару?
Кай ничего не ответил.
Об этом никогда никто не упоминал вслух. Нигде об этом не писали. Но знал каждый. Все знали, и воспринимали как данность.
- Вы думаете, что она...
- Да. Возможно, уже. Или сбежала из города, или прячется в его пределах, кто знает, - проговорил полицейский. – А ты что скажешь? Есть идеи, где она может быть?
- Вы шутите? – нервно усмехнулся Кай. – Откуда мне знать? Я ни разу не говорил с ней, и даже лица толком не видел!
Давид снова открыл папку, из которой ранее вытащил распечатку звонков, и достал фотографию.
Джин и Малия были на ней вместе. Два счастливых улыбающихся лица. В отличие от остальных пар, которых Кай встречал каждый день вокруг, на улицах, не вызывали у него отвращения от их слащавости.
Такие лица не должны принадлежать мёртвым.
- Если вдруг я где-то её встречу...
- Сообщи нам, - сказал Давид. Кай взял визитку, которую тот ему дал, но понимал, что никому ничего сообщать не станет.
- Это всё? – спросил Кай подавлено. – Или у вас относительно меня есть ещё подозрения?
- Не всё, - сказал Давид, и это чуть не вырвало у Кая почву из-под ног. Точнее диван из-под...
- Соседка Гиллера видела машину, которая несколько минут стояла у его дома. Время примерно совпадает со временем смерти парня.
- И?
- Это старый «Опель «Манта», серебристый. Говорит о чём-нибудь?
Кай в полном недоумении уставился на Давида.
- У моего брата такая машина.
И когда Давид молча кивнул, выжидающе глядя на него, добавил:
- Только она не на ходу. Мы уже больше года на ней не ездим.
Давид не успел ничего сказать в ответ – дверь в Бейкерс снова открылась, и на этот раз, вошедший остался внутри.
Это был Адам.
- Где ты был? – спросил Кай, решив, почему-то, опередить полицейского.
Усмехнувшись, брат ему ответил. Точнее, ответил он, глядя на Давида:
- Вообще-то, знай я, что вы здесь, не стал бы никуда ходить. Я только что из участка. Мою машину угнали ночью. Интересно, кому понадобилось тащить на себе это ржавое ведро... - быстро проговорил он, снимая куртку, и отходя от них.
Давид внимательно взглянул на Кая ещё раз, и объявил, что вопросов у него больше не осталось.
- У тебя есть телефон. Позвони мне, если вдруг будет, чем поделиться, - напомнил он.
- Конечно, - ответил Кай, поднявшись одновременно с ним с места, и пожав ему руку, проводил до выхода.
Чувствовал себя Кай откровенно говоря паршиво. Проводив Давида, он сел за ближайший стол, и некоторое время просто сидел неподвижно, без единой мысли в голове. Его не повеселило даже то, что кто-то кинул в машину Давида и Вика банку от газировки, когда они отъезжали.
Адам к нему не подходил. Скорее всего Яна попросила пока его не трогать, но сама всё же пришла к нему, когда в кафе стали постепенно возвращаться люди.
Когда она положила ладонь ему на плечо, он взял её руку и некрепко сжал. Обычно такой жест мог его разбудить, вернуть из задумчивости в реальность, или вроде того. Он мог встать и идти дальше, вне зависимости от причин, по которым остановился. Сейчас это не сработало, почему-то.
Некоторое время он смотрел на её запястье.
Интересно, почему он раньше не заметил того, что один из
набитых на руке девушки треугольников больше? Тот, что не закрашен, если сдвинуть его чуть в сторону, будет обрамлять закрашенный. Может быть, в этом и смысл? Воссоединение. Заполнение пустоты. Интересно, это происходит именно так?
Он мог бы спросить у него. У Гиллера.
Теперь не спросит.
***
- Ничего не выйдет. С Гиллером его связать не удастся .
- Вы уверяли меня, что всё предусмотрели.
- Так и было. И если бы старший Ветт не заявил об угоне раньше, чем его брата допросили, всё вышло бы именно так, как было запланировано.
- Значит, вы рассчитывали обвинить его, если вдруг заявление поступило бы после допроса?
- Разумеется. В таком случае была бы возможность обосновать заявление тем, что он испугался. И уже зная, что убийца использовал угнанный у его брата автомобиль, специально заявил об угоне. И он не смог бы доказать обратного.
- Это мало чем помогло бы на суде.
- Вы переоцениваете снисходительность суда к одиночкам. Ему бы никто не поверил. Но теперь...
Замолчав, Дария Финч, стоящая у окна в кабинете леттонского советника, бросила взгляд на фигуру человека, стоящего под фонарём. Ей показалось, что когда она выглянула в окно, он чуть повернул голову в её сторону. Задёрнув жалюзи резким движением, она снова взглянула на советника. Выражение его лица совсем не изменилось.
- Мы должны избавиться от него.
Советник, сидящий в кресле в углу комнаты, искоса взглянул на неё. Он ничего не произнёс в ответ.
- Не получится обвинить его в убийстве Гиллера. Теперь нет. У нас нет ни одного доказательства, да у него нет даже мотива!
- Я так не думаю, - наконец, сказал советник. – Нельзя его убирать. В последнее время мы действуем слишком открыто, ни к чему давать радикалам повод для волнений, как вы считаете?
- Я согласна с вами, но этот молодой человек может поставить нас под удар.
- Ветт ещё пригодится, - спокойно сказал советник. - Увидите, и месяца не пройдёт, как он преподнесёт нам на блюдечке всех одиночек-радикалов. Нужно лишь подтолкнуть его к этому.
- И как это сделать? – спросила Дария.
- Если господин Гиллер не сумел помочь нам, придётся обратиться к нашему старому другу.
Некоторое время Дария молча глядела в светло-серые, с холодным металлическим блеском глаза, затем её собственные наполнились пониманием.
- Вы имеете в виду Крона.
- Так точно. Пора попросить наших людей в полиции об одолжении. А заодно сообщить, чтобы перестали искать девушку. Мы знаем, где она.