Глава 13
Отчетный концерт фортепианного отделения снова не состоялся. В прошлые годы он отменялся из-за того, что многие студенты болели. А в этот раз Абрамиди просто посчитала, что у нас мало достойных номеров.
От слов Тамары Георгиевны хотелось в который раз закатить глаза, но она всё же не лишила нас возможности сыграть на публике. Ближе к середине декабря мы с несколькими студентами посетили картинную галерею, чтобы устроить небольшой концерт. Да, в этом месте был рояль, как бы странно это ни звучало.
День концерта не задался у меня с самого начала: я жутко не выспалась из-за того, что допоздна писала конспекты по безопасности жизнедеятельности, но в итоге преподаватель отменил занятие и не проверил тетради.
Какой же наивной я была, когда думала, что в колледже искусств больше не будет общеобразовательных предметов. Думала, что мы действительно будем заниматься только искусством.
Несмотря на недосып и не радужные мысли, я старалась собраться с силами и сосредоточиться на будущем выступлении. Но меня не покидало какое-то тревожное предчувствие.
Галерея находилась недалеко от колледжа, и мы с однокурсницами пошли вверх по широкому проспекту, едва тронутому снегом. Изо рта слегка срывался пар, пока мы разговаривали о предстоящем концерте. Иногда меня клонило в сон, но в груди всё же вертелся небольшой комочек волнения. Я не знала, насколько хороший рояль стоял в галерее, и как я с ним справлюсь. Главное, чтобы из головы не вылетел нотный текст, что часто случалось, когда я играла на незнакомом рояле.
Снаружи здание галереи по своему классическому стилю напоминало небольшой дворец, окруженный высоким металлическим забором. Открыв массивную резную дверь, мы зашли внутрь, и тепло сразу же начало разливаться по щекам. А у меня мгновенно запотели очки.
Сюда уже пришли некоторые наши пианисты: они переобувались в гардеробе, куда нас отвели сотрудники. Пока я снимала куртку, мои очки немного оттаяли, и взгляд наткнулся на Савелия. Сердце почему-то слегка затрепетало, но потом словно остановилось на секунду. Савелий со счастливой улыбкой поздоровался и бережно обнял Алину – старосту нашего курса.
Я застыла и внимательно смотрела на них. В груди будто что-то треснуло, раскололось, а горло сдавили невидимой лентой.
Значит, я была права. Он всех обнимал при встрече, не только меня. И почему мне стало так грустно из-за этого?
Времени на размышления нет. Нужно готовиться к концерту. Опустив взгляд, я повесила куртку на крючок, переобулась в чёрные туфли на небольшом каблуке и направилась в зал с роялем.
Савелий так тепло со мной не поздоровался. Он вообще даже не поздоровался. И я тоже не решилась подойти к нему первой.
Мы с однокурсницами восхищенно оглядывали красочные картины, пока не настала наша очередь попробовать рояль. Это был старенький инструмент фирмы «Красный октябрь», и звучал он не слишком хорошо. Хотя, когда на нём играли другие, со стороны звучание казалось нормальным. Наверное, под моими пальцами рояль звучал иначе.
Пока я смотрела, как репетируют другие, ко мне подошёл Савелий.
— Как тебе рояль? — спросил он и приобнял меня одной рукой.
Грудь словно обдало кипятком. Он всё-таки обнял меня. Я вдруг почувствовала невероятное облегчение, будто катастрофа миновала. Но на душе всё равно было как-то гадко.
Я посмотрела в светло-карие глаза Савелия, скрестив руки под грудью. Уголок моих губ слегка дрогнул. Не знаю, то ли мои руки парализовало, то ли у меня мозг отключился из-за недосыпа, но я не придумала ничего лучше, чем положить голову на плечо парня. Нужно было просто приобнять в ответ, а я наглым образом положила голову на его плечо. Какой кошмар.
— Рояль так себе, — откликнулась я. — Звук глухой, особенно в верхнем регистре. Ещё и клавиатура неровная, одна нота хорошо звучит, а другая плохо.
— Согласен, — усмехнулся Савелий, убрав руку с моего плеча. А я наконец-то подняла свою голову. — Чем-то похож на один из роялей в нашем колледже, да?
Хоть мы и разомкнули наши странные объятия, он всё так же близко стоял, немного склонив голову ко мне. Будто мы рассказывали друг другу секреты.
— Возможно, есть у нас похожие рояли, — кивнула я.
— Мне кажется, тут ещё акустика своеобразная, — Савелий задумчиво потёр подбородок. — Весь звук идёт вверх.
Внутри галерея была построена и правда необычно: помещение разделялось на небольшие квадратные участки и напоминало некий лабиринт, а в зоне над роялем вытягивался куполообразный потолок с небольшим круглым окошком. Точно выглядит как мини-дворец.
Самое смешное в нашем концерте было то, что мы, студенты, сами были зрителями друг для друга, и ещё пару сотрудников галереи присоединились к нам. Мы сели на стулья, расставленные в пять небольших рядов, и Абрамиди объявила первый номер. Когда мой выход становился всё ближе и ближе, в ушах всё сильнее отдавался гулкий пульс.
Среди всех пианистов внимательнее всего я слушала выступление Савелия. Он играл фа-диез минорный этюд-картину Рахманинова из тридцать девятого сочинения. В его исполнении чувствовались свобода и юношеский порыв, несмотря на то, что разучивал это произведение не так уж много времени. По крайней мере, внешне парень выглядел уверенно.
Настала моя очередь выходить на импровизированную сцену. Я знала, что в зале меня снимают на видео для Валентины Семёновны, которая не смогла прийти на концерт. И я молилась, чтобы не вылезло никаких неожиданных косяков.
Как только я подумала об этом, одна нота в произведении не прозвучала – клавиша просто беззвучно опустилась под пальцем. Я мысленно чертыхнулась, но продолжила играть дальше. Я выступала с объемным, непростым для меня произведением – с «Приглашением к танцу» Вебера, которое требовало выносливости как физической, так и эмоциональной. В подобных помпезных, торжественных сочинениях мне часто было трудно донести нужный характер. Но я правда старалась, как могла. Ошибалась в тексте, карабкалась и продолжала дальше.
Поклонившись, я вернулась на своё место и уже представила, как моя учительница по специальности расстроится, посмотрев видео с выступления.
Ничего, ещё чуть-чуть, и этот дурацкий день закончится.
Сотрудники поблагодарили за концерт, и один из гидов, полненькая девушка с милой улыбкой, начала проводить для нас экскурсию по галерее. Здесь хранились картины местного художника, работавшего во второй половине прошлого столетия и почившего в начале нулевых годов. Его излюбленный жанр – пленэрная живопись во всех возможных вариациях. Мы увидели горные, лесные, деревенские пейзажи, которые выглядели такими сочными и живыми, будто это и не картина вовсе, а природная панорама, развернувшаяся прямо перед глазами.
Время от времени я отвлекалась от речи гида, потому что мне жутко хотелось спать. А ещё мысли занимал Савелий. Он часто оказывался неподалёку от меня, а мой взгляд автоматически цеплялся за его затылок.
Как мне теперь расценивать его поведение? Он же, оказывается, всех обнимает при встрече. И ничего особенного в этом нет.
Сглотнув, я вновь почувствовала непонятную горечь и поплелась следом за толпой пианистов, слушавших вдохновенный рассказ гида. Теперь никак поведение Савелия расценивать не надо. Он просто друг, и ничего более.
По окончании экскурсии мы поаплодировали гиду и разделились на несколько групп, чтобы рассмотреть получше каждую из картин. Многие девочки фотографировались на фоне живописных пейзажей, и мне почему-то захотелось сделать фото вместе с Савелием. Эта мысль пришла как-то внезапно, и я мучительно думала, подойти к нему с такой просьбой, или не стоит. Наверное, это будет странно выглядеть.
Найдя макушку Савелия среди студентов, я почти решилась к нему подойти, но увидела, что он занят. Он фотографировал Веронику – его однокурсницу. И тут же спрятала своё желание куда подальше.
Карина восторженно показывала каждой из нас картину с горной глыбой, подёрнутой легкой дымкой, и маленьким костром, изображенным у подножия. Выдавливая улыбку, я фотографировала девушку, и она получалась действительно харизматично.
Мне тоже хотелось сделать какой-нибудь кадр на память, хоть и настроение было ужасное. Карина приготовила телефон, а я подошла к величественной картине. Каким-то образом недалеко от нас появился Савелий и, скрестив руки под грудью, внимательно смотрел на меня, добродушно улыбаясь.
Меня обдало жаром. Зачем он пялится на меня?
Сжавшись, я неуверенно начала позировать, положив ладонь у талии, словно модель. Я подозревала, что фотки получатся ужасные.
И я снова оказалась права. Фотографии мне вообще не понравились, но я мысленно махнула рукой и продолжила рассматривать другие картины. Делать новые кадры бессмысленно – всё равно получится криво и нелепо. Особенно, когда на меня смотрит Савелий.
Постепенно все начали расходиться. Томясь от назойливых мыслей, я вышла из галереи в компании однокурсниц, особо не вникая в то, что они обсуждали. На перекрестке мы попрощались, и я не спеша зашагала по улице, чувствуя неведомый мне груз на сердце.
Казалось, я должна была успокоиться и отпустить Савелия, узнав, что он обнимает всех девушек при встрече и это лишь дружеский жест, но... Наоборот, меня это лишь разозлило. Наверное, потому что мои фантазии разрушились.
В кармане куртки коротко завибрировал телефон.
«Ребята, я купила торт. Кто-нибудь хочет отметить в колледже мой день рождения?» – записала голосовое сообщение одна из девушек в чате фортепианного отделения.
На её день рождения мне было глубоко плевать. С этой девушкой я никогда близко не общалась – она училась на четвёртом курсе, и в целом мы были не особо близки по характеру и взглядам. Поэтому, я проигнорировала её сообщение и продолжила путь.
В квартире я переоделась, пообедала и прилегла поспать на пару часов. Наконец-то я этого дождалась! Вырубилась я моментально, никаких снов не увидела, а когда прозвенел будильник, на улице уже начало темнеть. После дневного сна казалось, словно уже наступил следующий день, а на самом деле прошло лишь два часа.
Было такое чувство, словно я не опозорилась сегодня на выступлении в галерее, не видела, как Савелий обнимает другую. Словно ничего сегодня не произошло. После сна все переживания кажутся какими-то никчёмными и неважными.
Но объятия Савелия и Алины всё же не выходили из головы.