«Искры боли»
Олег зашёл в мастерскую с выражением на лице, будто готов был взорваться. Он увидел Диану, которая стояла с Петровым, Мишей и Азизом, и замер. Взгляд их встретился, и сразу стало ясно, что между ними не было той лёгкости, что была раньше.
— Ну, если не ты, то кто ещё? — с сарказмом произнесла Диана, когда заметила его. — Заходи, Олег, не стесняйся. У нас тут дружная компания.
Олег сжимал кулаки, но постарался сохранить спокойствие.
— Что, готова продолжать играть свою роль? — ответил он, едва сдерживая злость в голосе. — Может, пора бы уже прекратить делать вид, что всё нормально?
Петров, Миша и Азиз молчали, словно ожидая, что ситуация разрулится сама собой. Они сидели в стороне, но были рядом, наблюдая за происходящим.
— Играть свою роль? — Диана подняла брови. — Так что ты хочешь, чтобы я сделала? Извинялась за то, что не ответила на твою любовь? Ты ведь знал, что это невозможно.
— Не говори мне, что я знал, — Олег шагнул ближе, глаза его сверкали от эмоций. — Ты ведь сама меня в это втянула! Или ты думала, что я буду стоять и смотреть, как ты разыгрываешь эту комедию с другими?
Диана взглянула на него холодным взглядом, её голос стал спокойным, но напряжённым:
— Слушай, Олег, не приписывай мне вину за твои решения. Ты сам решил это сделать. Ты сам решал, что хочешь больше, чем просто дружбы. А я? Я тебе этого не обещала. И не собираюсь.
Олег не мог больше скрывать свою боль, но постарался держать себя в руках.
— Ну да, конечно. А я что, слепой был? Понятно. Я — просто тот, кто стоял и смотрел. И, знаешь, мне это не нравится.
Азиз, сидящий за столом, лишь посмотрел на Олега с грустью в глазах. Он тихо вздохнул, но не вмешивался в разговор. Петров и Миша обменялись взглядами, понимая, что сейчас нужно просто дать им поговорить.
— Всё, Олег, — сказала Диана, её голос был твёрд и решителен. — Я тебе всё сказала. И, может быть, тебе стоит просто принять, что между нами нет того, что ты хотел.
Олег встал, его дыхание было тяжёлым, взгляд — жгучим. Он молча развернулся и вышел из мастерской, не произнеся больше ни слова.
Когда дверь закрылась, в мастерской снова воцарилась тишина. Азиз, Петров и Миша оставались сидеть, не вмешиваясь. Все понимали, что это был момент, который они не могли изменить. Олег и Диана должны были разобраться между собой. И хотя им всем было неудобно, они знали, что если и вмешаются, это только усложнит ситуацию.
Миша был первым, кто нарушил молчание:
— Ну что, теперь, когда всё закончилось, давайте продолжим работать, — сказал он, пытаясь вернуть обычную атмосферу.
Азиз кивнул, а Петров, чуть вздохнув, также вернулся к своей работе. Диана молчала, но все знали, что она переживает. Но теперь их было трое, и эта тишина как-то успокаивала.
После того как Олег ушёл, в мастерской повисла тяжёлая тишина. Азиз, Петров и Миша обменялись взглядами, но никто не сказал ни слова. Диана стояла немного в стороне, очевидно, расстроенная. Она пыталась скрыть свои эмоции, но было видно, что она переживает
Петров, немного помолчав, первым нарушил молчание.
— Ну, что теперь? — сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к остальным. — Если честно, я не знаю, как вообще всё это произошло. Он пришёл сюда, а теперь… Этот конфликт, который мы не можем остановить.
Азиз подошёл к Диане и положил руку на её плечо.
— Ты не виновата, — сказал он спокойно. — Ты ведь честно сказала ему, что не можешь быть с ним. Это не твоя вина, что Олег не может это понять.
Миша, стоя рядом, поддержал:
— Да, и я думаю, что он всё равно будет надеяться на что-то, но это не твоя проблема. Мы с вами, мы всегда рядом.
Диана посмотрела на них, её взгляд стал мягче, и она кивнула, благодарно улыбнувшись.
— Я знаю. Просто… это сложно. Это больно, особенно когда человек, который тебе не безразличен, не понимает твоего решения. Но я не могла поступить иначе. Олег заслуживает того, чтобы быть с кем-то, кто разделяет его чувства.
Петров, обдумывая её слова, подошёл немного ближе.
— Важно, что ты говоришь честно, — сказал он, его голос стал более мягким, чем раньше. — Мы все знаем, что это нелегко. И не всегда получается избежать болезненных моментов.
Миша кивнул.
— Это правда. Но ты не одинока. Ты не должна всё носить в себе.
Диана вздохнула и оглядела своих друзей, чувствуя, как их слова дают ей поддержку. Она чувствовала, как стены, которые она выстроила вокруг себя, начинают падать.
— Спасибо, — сказала она, стараясь вернуть спокойствие в голос. — Я ценю, что вы рядом.
Петров, всегда более прямолинейный, подмигнул ей.
— Ты ведь знаешь, что мы всегда готовы поддержать тебя. Не переживай, всё уладится. Мы с тобой.
Азиз немного улыбнулся.
— И всегда будем рядом, если тебе нужно поговорить.
Миша молчал, но его взгляд говорил сам за себя — поддержка была очевидной, и он был готов помочь, когда бы Диана не обратилась.
И хотя в мастерской всё ещё ощущалась тяжёлая атмосфера, Диана, почувствовав поддержку своих друзей, немного расслабилась. Она не была одна в этой ситуации.
После того как мастерская опустела, и напряжение немного спало, Азиз почувствовал, что должен что-то сделать. Он знал, что Олегу сейчас не легко, и понимал, что не стоит оставлять его в одиночестве с его мыслями и переживаниями.
Он взял телефон и набрал номер Олега. Звонил долго, и когда уже начал думать, что тот не возьмёт трубку, раздался ответ.
— Привет, Олег, это Азиз. Как ты?
В голосе Олега звучала усталость, почти боль, и Азиз почувствовал, что его друг ещё не отошёл от того разговора с Дианой.
— Привет, — ответил Олег, голос звучал глухо. — Всё нормально. Просто… как обычно, ты знаешь.
Азиз немного помолчал, потом добавил:
— Я думаю, тебе нужно поговорить. Мы все пережили непростой момент, но ты ведь знаешь, что ты не один. Диана сейчас переживает, и ты тоже. Пойдём в парк, я жду тебя там.
Олег замолчал на мгновение, а потом выдохнул:
— Ладно, встречаемся.
Через несколько минут Азиз и Олег встретились в парке. Парк был тихим, вечерний воздух был прохладным, и азиз заметил, как тяжело идёт его друг, словно вся тяжесть мира лежала на его плечах.
— Я думал, ты будешь в мастерской, — сказал Олег, пытаясь быть более спокойным, но его взгляд выдавал его переживания.
— Хотел поговорить с тобой один на один, — ответил Азиз, продолжая идти рядом. — Ты как? Правда, как?
Олег засунул руки в карманы и немного помолчал, прежде чем ответить:
— Не знаю. Боль… Знаешь, я так много времени тратил, думая, что у нас что-то будет. А она… сказала «нет». Может, я и не прав, но мне больно. Я ведь думал, что всё будет по-другому.
Азиз внимательно слушал, не перебивая. Он знал, что сейчас Олегу нужно выговориться, а не слушать чужие советы.
— Ты ценил её, да? — Азиз спросил тихо, понимая, что иногда нужно просто признать, что чувства не взаимны, но они всё равно важны.
Олег кивнул, глаза его были полны тоски:
— Да. Я любил её. И я думал, что она тоже. Но теперь понимаю, что… не всё так просто. Я думал, что смогу сделать её счастливой, но… похоже, не вышло.
Азиз остановился и взглянул на Олега, его голос был мягким, но твердым:
— Ты не один в этом. Слушай, Олег, я знаю, что сейчас тебе тяжело. Но ты должен понять одну вещь: ты был честен с собой и с ней. Ты говорил ей, что чувствуешь, и это важно. Не всегда взаимность приходит сразу, и иногда она вообще не приходит. Но твои чувства — они настоящие, и это важно.Время лечит, Олег. Всё будет хорошо. Мы с тобой, мы все поддерживаем тебя.
Олег остановился, резко повернувшись к нему, и на его лице отразилась смесь боли и гнева.
— Время? Ты думаешь, что время лечит? — в его голосе было столько сарказма и горечи, что Азизу стало не по себе. — Нет, Азиз, время ничего не лечит. Оно просто калечит нас. Каждый день ты просыпаешься с этой пустотой внутри, и ничего не меняется. Это не лечение. Это… просто продолжение боли.
Азиз нахмурился, стараясь понять друга.
— Я знаю, тебе больно, но…
— Нет, ты не знаешь! — перебил его Олег, голос его дрогнул, но он продолжил. — Ты никогда этого не чувствовал. Ты не знаешь, как это — любить так сильно, что тебя рвёт изнутри, а потом услышать, что всё, что ты давал, ничего не значит. И ты не понимаешь, каково это — пытаться дышать, когда всё вокруг напоминает тебе о том, что ты потерял.
Азиз молчал, понимая, что Олег наконец выговаривается, и ему нельзя мешать.
— Знаешь, что самое ужасное? — Олег усмехнулся, но эта усмешка была горькой. — Ты начинаешь думать, что, может быть, это всё было твоей ошибкой. Что ты не должен был любить, не должен был надеяться. И ты винишь себя. Но даже это не помогает. Ничто не помогает.
Олег тяжело выдохнул и отвернулся, смотря куда-то вдаль, на деревья, под которыми они стояли.
— Но я понимаю одно, — продолжил он, голос его стал тише, почти шёпотом. — Я не могу жить в этом. Я не могу застрять в этом навсегда. Если она не любит меня, значит, так должно быть. Но, чёрт возьми, это всё равно больно.
Азиз подошёл ближе и тихо произнёс:
— Ты прав, я не чувствовал то, что чувствуешь ты. Но я вижу, как это тебя мучает. И я здесь не для того, чтобы говорить тебе, что всё будет легко или что время что-то исправит. Я здесь для того, чтобы ты знал: ты не один. Мы здесь, и я здесь. Даже когда тебе кажется, что никто не понимает.
Олег посмотрел на него, его взгляд был тяжелым, но уже не таким колючим. Он кивнул, будто принимая его слова.
— Спасибо, Азиз. Знаешь… Может, ты и прав. Но сейчас мне просто нужно время, чтобы всё переварить. Не для того, чтобы вылечиться, а чтобы понять, как жить дальше.
Азиз не стал отвечать. Он просто оставался рядом, давая Олегу почувствовать, что его не оставят одного в этой тьме.
Они продолжили идти по парку, молча, но уже не такими чужими друг другу. Иногда поддержка — это просто быть рядом, когда слова больше не могут помочь.