"Три судьбы, одно утро."
Пока Миша увлечённо разбирался с мотором, Петров сел рядом с Азизом и мягко постучал по его плечу.
— Знаешь, ты можешь делиться с нами своими мыслями. Мы ведь друзья, — сказал он с теплотой в голосе.
Азиз посмотрел на него и задумался. Разве они заметили, что его что-то беспокоит? Он вздохнул и, не глядя на них, проговорил:
— Это просто мысли, ничего важного.
Миша, услышав это, поднял голову от работы и бросил ключ на стол.
— Нет, нет, так не пойдёт. Мы должны выяснить, что у тебя на душе, чтобы ты больше не выглядел таким серьёзным.
Азиз невольно усмехнулся.
— Ладно, раз уж вы настаиваете… — он сделал паузу, словно собирался с мыслями. — Просто после вчерашнего я начал думать, как быстро проходит время. Один момент — мы смеёмся, запускаем фейерверки, а в следующий — всё это остаётся где-то позади.
Петров кивнул, внимательно слушая, а Миша встал со своего места, чтобы налить себе кофе.
— Это правда, — задумчиво ответил Петров. — Но, может, в этом и есть вся суть? В том, чтобы ценить эти мгновения, пока они с нами.
Миша снова усмехнулся, но в этот раз с мягкостью.
— Ты, Азиз, ещё романтик, оказывается. Чего ты только не скажешь, чтобы выглядеть умным.
Азиз рассмеялся, но внутри почувствовал облегчение от их поддержки.
— А ты, Миша, вечно всё сводишь к шуткам.
— Так жизнь легче воспринимается, — подмигнул Миша. — А теперь, раз мы обсудили философию, предлагаю сосредоточиться на сегодняшнем плане. Может, займёмся этим старым автомобилем?
Азиз и Петров переглянулись, и на их лицах появились лёгкие улыбки.
— Ты прав, — сказал Азиз, поднимаясь с места. — Нам пора что-то делать, а не только говорить.
Они втроём подошли к машине, которая уже давно ждала ремонта. Миша начал объяснять, что нужно сделать, но их разговор снова перешёл в шутки и весёлые комментарии.
Пока друзья работали вместе, мастерская наполнилась не только звуками инструментов, но и смехом. Азиз чувствовал, как постепенно тревога отступает, уступая место теплу и радости момента.
Азиз сидел за верстаком, задумчиво крутил гаечный ключ в руках. Миша и Петров наблюдали за ним издалека, переглядываясь с улыбкой.
— Опять за своё, — подал голос Миша, бросив тряпку на стол. — Сколько раз вы уже гуляли вместе? Десять? Двадцать?
— Семнадцать, если быть точным, — отозвался Петров, загибая пальцы.
Азиз фыркнул:
— Вы что, ведёте учёт?
— Конечно, ведём, — ухмыльнулся Миша. — Это же наше любимое шоу.
Петров сел напротив Азиза и серьёзно посмотрел на него:
— Знаешь, Азиз, не обижайся, но ты похож на героя какой-то драмы. Вот уже всё идеально: и общение, и моменты, и даже звёзды на небе сияли для вас. А ты всё молчишь!
Азиз нахмурился, опустив глаза:
— Я просто боюсь всё испортить.
Миша закатил глаза:
— И что ты испортишь? Вы уже как пара, просто без признаний. Она явно не отвергнет тебя.
— Вы не понимаете, — Азиз потер лицо руками. — Всё сейчас… просто хорошо. Если я скажу ей, а она не ответит тем же, всё рухнет.
— Ты слишком усложняешь, — Петров подался вперёд. — Деляна не выглядит девушкой, которая будет от тебя убегать, если ты вдруг скажешь ей правду.
— Да она, наоборот, ждёт, когда ты наконец решишься, — добавил Миша, пожав плечами. — У неё такой взгляд, будто она читает тебя, как открытую книгу.
Азиз задумался, но неуверенность всё ещё оставалась в его глазах:
— Может, вы и правы. Но это сложно.
— Вот поэтому у тебя есть мы, — ухмыльнулся Миша. — Мы дадим тебе волшебный пендель, если потребуется.
— Или два, — добавил Петров с улыбкой.
Азиз сдался, улыбнувшись:
— Ладно, ладно. Но без пенделей, окей?
— Посмотрим, как ты себя поведёшь, — хохотнул Миша.
Друзья рассмеялись, и напряжение в воздухе немного спало. Мастерская снова наполнилась звуками дружеского общения, но мысли Азиза всё ещё были где-то рядом с Диляной.
В мастерской Миши стояла лёгкая суматоха. Азиз, Миша и Петров по очереди разгребали полки с инструментами, обсуждая, кто когда в последний раз проверял оборудование. Миша что-то бормотал о новой детали для своих проектов, а Азиз сосредоточенно чертил на столе.
— Эй, ребята, вон та штука, может быть, готова уже? — Петров с любопытством заглядывал в коробку с инструментами.
Миша кивнул, продолжая что-то поправлять на своем столе, а Петров отвлекся, быстро проверяя свой телефон. Он сверился с временем и улыбнулся себе под нос.
— Я думаю, мне нужно идти, — сказал Петров, вставая с места. — Уже поздно, Нора меня ждёт.
Миша поднял взгляд и с поддельным удивлением посмотрел на него:
— Ну конечно! Петров всегда в спешке, когда речь заходит о Норе!
Петров с улыбкой покачал головой, подходя к двери.
— Ах, Миша, ты не понимаешь! Это важная встреча, мне нужно подготовиться к её встрече. Так что… — Он сделал вид, что серьезно надувает щеки, — я бы сказал, что сегодня я не могу оставлять Нору в одиночестве.
Азиз поднял глаза от своих заметок и взглянул на Петрова с лёгким сарказмом.
— Ах, ты снова с Норой, да? Вечно уходит с такими важными делами.
Петров тихо засмеялся, развернувшись на выход:
— Она не всегда говорит, что ждёт меня, но я точно знаю, что если я не пойду, она забудет обо мне через минуту, и я окажусь в списке тех парней, о которых она может не вспомнить.
Миша, откидываясь в кресле, рассмеялся:
— Петров, ты что, слишком много времени на отношения тратил? Кто бы говорил, у тебя с Норой ведь уже почти целая опера на раз. Вот же настоящий роман!
Петров улыбнулся, немного подыгрывая шутке, но затем серьезно добавил:
— Не то, чтобы я так думал, но она для меня много значит, и я не хочу упустить момент.
Миша, слегка наклонив голову, с улыбкой сказал:
— Понимаю, ну что ж, удачи. Пусть этот «спектакль» пройдёт успешно!
Петров рассмеялся, кивая, и, распахнув дверь мастерской, направился к улице.
Петров с Норой встретились в парке после того, как весь день гуляли с друзьями. Было тихо, и только зимний воздух наполнял пространство вокруг. Они сели на лавочку, и Нора поджала ноги, чтобы согреться.
— Ну что, как ощущения после вчерашней ночи? — Петров взглянул на неё с ухмылкой. — Я думал, что ты просто завалишься спать после всех этих фейерверков.
Нора смеялась, слегка прищурив глаза:
— Да не, я не такая. Я была немного в шоке, но не настолько, чтобы отойти в сон. А ты что, специально с фейерверками? Подсмотрел что ли мой список желаемого на Новый год?
Петров задумался:
— Не скажу, что подсмотрел. Но что-то подсказывает мне, что ты любишь такие вещи. Всё-таки ты… как это… всегда с глазами, полными огня.
— Ой, перестань! — Нора сдерживала улыбку, но её лицо всё равно расплывалось в широкой гримасе. — У тебя что, словарный запас из фильмов какой-то? «С глазами, полными огня», правда? Ты так и говори, что я — комета, которая зажигает небо, и тебе нужны очки, чтобы не ослепить тебя.
— Так ты и есть комета, — Петров снова ухмыльнулся, не теряя её из виду. — Я вот думаю, а что будет, если ты когда-нибудь захочешь взорваться и оставить меня в тени своего света?
Нора поджала губы, делая вид, что задумалась:
— Ну, давай посмотрим… Я могу просто собрать тебе звёзды с неба, и ты будешь звёздным падальщиком. Всё честно.
Петров фальшиво закашлялся, изображая трагическую роль:
— Падальщик! Так вот ты как меня видишь, да? А я-то думал, что звезды для меня…
— Ну так ты, похоже, не заслуживаешь звёзд! — Нора уже не могла держаться, и её смех разнесся по парку.
— А ты на меня как на звезду смотришь, ага? — Петров тронул её руку. — Ладно, подожди, я потом создам для тебя галактику, которая будет вокруг тебя крутиться, как этот твой свет, который ты так любишь зажигать.
Нора покачала головой:
— У тебя не получится, Петров, не получится. Ты же не тот человек, который будет сидеть в углу и ждать, когда звезда зажжется. Ты, похоже, ждёшь того момента, когда она сама зажжёт тебя, чтобы ты мог взлететь.
— Может, ты и права, — ответил Петров с улыбкой. — Но я не боюсь взлетать рядом с тобой. Далеко не все знают, как это — иметь рядом такую яркую звезду.
Нора поймала его взгляд и немного смутилась, но тут же решила встать, протянув ему руку:
— Ну что, Петров, пойдем гулять дальше? У меня нет сил на разговоры о звездах, когда у меня есть такие шикарные прогулки по зимнему парку.
Петров с легкостью встал и взял её за руку:
— Конечно, звезда, идём. Посмотрим, какие звезды будем собирать сегодня.
Петров и Нора уже прошли несколько десятков шагов по дорожке, подметаемой снегом. Он посмотрел на неё, как-то особенно, как будто уже решив, что не может больше скрывать свои чувства.
— Нора… — Петров остановился, поворачиваясь к ней. Его лицо стало серьезным, а глаза не отрывались от её. — Я не могу больше молчать. Ты для меня — не просто человек, с которым я встречаюсь. Ты — важная часть моей жизни. Я хочу, чтобы ты знала: я буду с тобой всегда. Доверься мне, я не обижу тебя. Я обещаю.
Нора остановилась рядом с ним, её взгляд был отстранённым, как будто она искала в его словах что-то, что могла бы понять.
— Ты знаешь… — Она замолчала на мгновение, подбирая слова. — Ты говоришь так легко, но я всегда думала, что у нас в жизни есть только один путь. И мама всегда учила меня быть осторожной с такими людьми, как ты. Всё слишком быстро, всё слишком… не по правилам.
Петров подошел ближе, его взгляд стал мягче, и его голос был почти нежным, но полным решимости.
— Но у нас с тобой есть одно общее, Нора. Мы оба ищем что-то настоящее. Не просто что-то мимолетное. Я могу быть рядом, если ты позволишь. Я не хочу быть тем, кто лишь мимо проходит в твоей жизни. Я хочу стать кем-то, кто будет с тобой, когда это будет нужно, кто будет рядом в моменты, когда ты почувствуешь, что тебе не хватает силы. И я надеюсь, что смогу это показать.
Нора стояла молча, её лицо было серьёзным. В голове её кружились мысли, а сердце тяжело билось. Она думала о том, что говорила ей мама, что её жизнь должна быть под контролем, что она должна следовать правилам и не терять себя. Но она также чувствовала, как её сердце начинает поддаваться этому искреннему и открытому признанию Петрова.
— Петров, ты не знаешь, как это сложно для меня. Ты не понимаешь, как моя мама будет смотреть на это. Она не примет, если я буду просто следовать своему сердцу.
Петров слегка усмехнулся, как будто это было неважно для него, он был готов к любой борьбе.
— Я не боюсь твоей мамы, Нора. Я знаю, что с тобой мне нужно быть терпеливым, но я готов пройти этот путь. С тобой. Вместе.
Тишина повисла в воздухе, когда Нора долго смотрела на него. В её глазах можно было увидеть сомнение, но в то же время было что-то другое, что заставляло её чувствовать, что она может ему довериться. В глубине души она знала, что Петров — тот человек, с которым она готова рискнуть, несмотря на все препятствия, даже если это означает пойти против воли своей матери.
— Ты прав. Я готова попробовать. Но это не будет легко, Петров. Ты должен знать, что я не смогу сразу все изменить.
Петров подошёл ближе, мягко взяв её за руку.
— Я знаю, и не буду торопить события. Но я буду рядом. Всё, что тебе нужно, — это доверие. А остальное мы пройдем вместе.
Нора улыбнулась, почувствовав, как тяжесть её сердца немного уходит. Петров был готов на всё ради неё, и, возможно, она была готова на это тоже.
— Хорошо, — сказала она тихо, но уверенно. — Я согласна. Пусть будет так.
Петров всё ещё держал её руку, и они оба немного стояли в тени деревьев, где ветер колыхал снег. Мгновение было наполнено тишиной, и Нора чувствовала, как холодный воздух наполняет её лёгкие, заставляя немного вздрогнуть. Но она не боялась этого холода. Этот момент с Петровым как будто сделал её душу теплее.
— Ты знаешь, — Петров сказал тихо, словно боялся нарушить этот момент, — мне неважно, что будет с нами дальше. Мне важно, что ты будешь рядом, даже если это не всегда будет так легко, как ты думаешь.
Нора огляделась, её взгляд снова стал немного задумчивым.
— Ты такой уверенный, Петров. Я не могу понять, как ты можешь быть таким спокойным, зная, что мои сомнения и мои страхи могут всё разрушить. Мама, ты, я… Я не могу просто так изменить всё.
Петров поднёс её руку к груди, как будто хотел передать свою уверенность.
— Но я не прошу тебя менять всё сразу. Ты не обязана ничего бросать ради меня. Я просто хочу, чтобы ты позволила мне быть частью твоей жизни. Я не буду требовать ничего сверхъестественного, Нора. Я просто хочу, чтобы ты была счастливой. И если для этого нужно пройти через трудности, я готов на всё.
Нора снова посмотрела в его глаза, и в её взгляде была неуверенность, но в то же время она чувствовала, что с ним всё может быть по-другому.
— Я боюсь, Петров, боюсь, что потом будет больно. Боюсь, что я потеряю себя в этих чувствах и не смогу быть такой, какой хочу быть для своей мамы, для своей семьи.
— Ты не потеряешь себя, — Петров шепотом откликнулся. — Ты будешь самой собой, только я буду рядом, чтобы поддержать тебя. Мы будем друг другу опорой, а не лишним бременем.
Нора наконец вздохнула, её плечи немного расслабились. Она взглянула на его лицо и почувствовала, как её страхи немного тают. Это было нечто новое, не то, что она привыкла чувствовать. Это было что-то живое, что-то настоящее, не просто обещания, а нечто, что действительно могло бы существовать.
— Хорошо, — сказала она, и её голос звучал более уверенно, чем прежде. — Я доверяю тебе, Петров. Мы попробуем. Но не обещаю, что сразу всё будет легко.
Петров улыбнулся, и в его глазах было всё — от счастья до уважения к её решению.
— Я не хочу, чтобы ты что-то обещала. Я просто хочу, чтобы ты верила, что всё возможно. И если ты когда-нибудь сомневаешься, я всегда буду рядом, готов напомнить тебе, что мы справимся вместе.
Нора покачала головой, но её улыбка была тёплой.
— Ты действительно уверен в этом?
— Абсолютно, — ответил Петров, и его глаза были полны решимости. — Мы справимся, Нора. Потому что мы это заслуживаем.
Они стояли так несколько секунд, просто смотря друг на друга, и в этот момент всё, что было между ними, стало простым и настоящим. В конце концов, Нора с улыбкой кивнула и потянулась к нему, как бы давая согласие не только на встречу с ним, но и на этот путь, который они должны были пройти вместе.
— Давай пойдём, Петров, — сказала она, — посмотрим, что будет дальше. Я готова.
Петров взял её за руку, и они пошли по заснеженной дорожке, оставляя за собой следы на белом снегу. Для них этот путь был только началом.
Петров вернулся в мастерскую, где Азиз и Миша уже занимались своими делами. Они сразу заметили его, и на лице Миши появилось насмешливое выражение.
— Ну что, Петров, как твоя звезда? — с улыбкой спросил Миша, бросив взгляд на него.
Петров уселся на стул и откинулся назад, покачивая головой.
— Ах, не спрашивай. Я признался.
— В любви? — Азиз поднял брови, как будто предчувствовал, что Петров всё-таки решится.
Петров кивнул, но с улыбкой, как будто ожидал шуток.
— Да, признался. И знаешь что? Нора сказала «да». Но… не как в сказке, а скорее как в реальной жизни. Она задумалась, помолчала и сказала мне, что… что не может обещать, что всё будет идеально. Но она попробует.
Миша захихикал и присел рядом с Петровым.
— Слушай, ты не сказал ей: «Я буду твоей, как я обещал!»? — подмигнул Миша.
— О, это я оставил на потом, — засмеялся Петров. — Но ты знаешь, Миша, что я буду рядом. Это серьёзно, между прочим.
Азиз, который сидел чуть поодаль, улыбнулся.
— Видишь, ты не один такой, у кого внутри всё бурлит. — Он немного вздохнул, глядя в окно. — Но помни, Петров, когда любовь не похожа на сказку, важно не сбиться с пути. Ты уверен, что готов?
Петров немного подумал, потом ответил, весело качая головой.
— Если бы я не был готов, то не сделал бы этого. Мы все ведь понимаем, что жизнь не фильм. Но я верю, что это будет стоить того.
Миша кивнул, как бы соглашаясь, но с лёгким подтекстом.
— Ты правильно сказал, Петров. Любовь — это не просто что-то светлое и прекрасное. Это ещё и работа. Но если ты хочешь, чтобы всё получилось — работай, как никогда. А я тут рядом, если что, чтобы тебя поддержать.
Петров улыбнулся в ответ, и пауза прошла в тишине. Все трое сидели, чувствуя важность момента. Петров, как обычно, был немного озорным, но в глазах его читалась решимость.
— Ладно, — сказал Петров с усмешкой, — всё будет. Но мне нужно немного времени. Я ещё не всё сказал.
Азиз и Миша обменялись взглядами. Это была не просто шутка, это было решение. Всё только начиналось.
— Так что, — добавил Миша, — давайте тогда работать. Но, дружище, ты помни, что любовь — это не всегда весело. Иногда это тяжело.
Азиз слегка улыбнулся, глядя на своих друзей.
— Пойду работать, — сказал он. — А вы продолжайте с любовными делами.
И все трое рассмеялись, забыв на мгновение обо всём.