Схватка за славу

___

Прошло почти две недели, после той ночи в тире и скандала на матче всё будто стихло. Регбисты снова с головой ушли в тренировки, на поле каждый день стоял их крик, звук ударов, гул трибун. Они работали так, будто пытались стереть все разговоры о позоре, о ссоре, о Чонвоне.

Ханыль тоже влилась в свой ритм. Тир, стойки, мишени. Мышцы болели, плечо всё ещё напоминало о себе, но она упрямо не сдавалась. Внутри команды стрелков всё шло ровно, как обычно. Коко смеялась, Рами жаловалась на нагрузки, Карина вечно была серьёзной. Казалось, жизнь вошла в привычное русло.

Но это было только снаружи.

С Чонвоном они почти не разговаривали. В коридоре короткие взгляды, на тренировках в спорткомплексе равнодушные пересечения. Иногда их пути сталкивались так близко, что хотелось что то сказать... но никто не говорил.

Между ними повисла пауза. Тяжёлая, вязкая и эта тишина была громче любых криков на матчах.

На третей неделе учёбы случилось то, о чём ходили слухи уже давно.

Весь кампус собрали в главный спортзал - огромный зал, больше похожий на арену, где обычно проходили показательные матчи и финальные тренировки. Сегодня туда сгоняли всех: стрелков, пловцов, гимнасток, бегунов, регбистов. Даже те, кто обычно прогуливал, пришли!

Ханыль сидела с командой стрелков чуть ближе к середине. Слева шумели кеплер в спортивных костюмах, справа регбисты сидели в идеально ровном ряду, напряжённые, будто на них уже смотрит вся страна. Она поймала себя на том, что краем глаза ищет Чонвона и тут же отвернулась.

Когда директор академии вышел на сцену, шум стих. Его шаги гулко отдавались по залу, за ним несколько мужчин и женщин в строгих костюмах с бейджами. Их лица были сосредоточенными, серьёзными, без единой улыбки.

— Внимание, — начал директор. — Сегодня у нас особенный день.

Он сделал паузу, обвёл взглядом переполненный зал.

— В нашу академию приехали представители национальных федераций и олимпийского комитета. Они будут наблюдать за вами. За вашими тренировками, за вашими результатами.

В зале прошёл гул, кто-то ахнул.

— Это ваш шанс. Самые достойные подпишут контракты подготовки. Они станут лицом спорта. Получат всё, тренировки на олимпийском уровне, продвижение, участие в чемпионатах и конкурсах. Для многих это билет в будущее.

Шум превратился в оглушительный рев.

— Ты слышала?! — Коко дернула Ханыль за руку. — Это значит, что нас реально могут забрать!

— Вот это да... — Рами хлопала глазами, будто не верила.

— Чувствуешь? Это шанс на жизнь, — шепнула Бахи, пытаясь успокоить дыхание.

— Похоже, мы скоро покажем, кто реально лучшая команда страны, — громко сказал Джей, чтобы побесить вторую команду по регби. 

Ники подпрыгнул на месте, не скрывая улыбки. Даже Хисын, обычно сдержанный, выглядел более собранным, чем обычно.

Только Чонвон сидел прямо, руки на коленях, взгляд напряжённый. Ханыль заметила, он почти не моргал, будто уже строил план в голове.

— Мы будем смотреть на всё, — представитель федерации выступил вперёд. — На вашу силу, на дисциплину, на характер, на честность. Отбор будет жёстким. Не думайте, что хватит таланта, мы ищем настоящих спортсменов.

Слова «честность» и «характер» будто эхом ударили Ханыль. Она вдруг почувствовала, что сердце сжалось «А что, если я не выдержу?»

Зал снова взорвался эмоциями. Кто то хлопал, кто то уже строил планы, а кто то выглядел так, будто жизнь только что перевернулась.

И стало ясно одно отныне в академии нет простых тренировок. Каждый день стал испытанием.

Когда представители ушли за директором, спортзал ещё долго гудел, словно улей.

— Меня точно возьмут, я лучший в плавании!

— Смотри не облажайся, теперь каждая тренировка под микроскопом!

— Блин, реально Олимпиада... это же другой уровень.

Но радость быстро сменилась холодом, когда слово взяла миссис Ким. Она вышла вперёд, как всегда с каменным лицом.

— А теперь слушайте внимательно, — её голос прозвучал так громко, что шум мгновенно стих. — Раз уж у нас гости такого уровня, правила становятся жёстче.

Она оглядела весь зал, взгляд её задержался на стрелках и регбистах.

— Каждый спортсмен пройдёт допинг тест. Не один раз. Регулярно. И предупреждаю сразу, кто будет пойман на запрещённых препаратах вылетает из академии в тот же день. Без разговоров.

Зал взорвался шёпотом. Кто то ахнул, кто то прыснул нервным смешком.

— Что, уже страшно? — хищно усмехнулась миссис Ким. — И правильно. Если вам нечего скрывать, бояться нечего, но я уверена кое кто уже дрожит.

Кто-то в углу кашлянул, кто-то резко перестал смотреть на сцену. Ханыль почувствовала, как мурашки пробежали по коже.

— Думаешь, реально кто то в нашей школе этим пользуется?.. — Рядом Рами тихо прошептала.

— Да ты что, это же элитка, тут все под контролем, — Коко скривилась. Но Ханыль уловила, как несколько человек из разных команд переглянулись слишком напряжённо и почему-то от этого внутри стало нехорошо?

— С сегодняшнего дня ваши тренировки - это не просто спорт, это испытание. Мы будем смотреть на ваши результаты. Мы будем смотреть, как вы себя ведёте. Кто готов пройдёт дальше, кто слаб уйдёт.

Она резко опустила микрофон и зал снова взорвался, но уже другим гулом: тяжёлым, напряжённым. Теперь каждый понимал, ставки стали смертельно высоки.

__

Вечером Ханыль сидела с кеплер возле бассейна. Осень уже стучала в окна, воздух был прохладным, но девочки по привычке собрались вместе, смеялись, обсуждали тренировку, строили планы на выходные.

— Ханыль, можешь взять мою косметичку из рюкзака? — лениво попросила Бахи, вытянув ноги на скамейке.

— Ага, — кивнула та.

Она открыла рюкзак и нащупала яркий кейс. Косметичка была приоткрыта. Ханыль бросила беглый взгляд внутрь... и замерла. Между помадой и кремом лежал маленький флакончик с капсулами, совсем не похожий на витамины.

Ханыль быстро захлопнула молнию и подала косметичку, никто из девочек ничего не заметил.
Она молчала до конца вечера, но слова миссис Ким о допинг тестах эхом стучали в голове.

⸻

Позже, когда девочки разошлись, Ханыль догнала Бахи в раздевалке.

— Бахи, — начала она осторожно. — Я видела... у тебя в косметичке.

— Ты что, рылась в моих вещах?!

— Ты сама попросила! — голос Ханыль дрогнул. — Я не искала специально, но я всё видела.

— И что ты видела? — холодно бросила Бахи. — Витамины?

— Не ври, — перебила Ханыль, на этот раз жёстко. — Это не витамины, это запрещёнка.

— Заткнись! — сорвалась Бахи, в голосе впервые прорезалась истерика. — Ты ничего не понимаешь! Мы не живём в тире, где можно держать стойку шесть минут и ждать чуда! У нас вода, километры, секунда решает всё! Если я не возьму это я утону, понимаешь?!

— Это не сила, это обман, — Ханыль в шоке смотрела на неё. — Если тебя поймают, твоя карьера закончится.

— А без этого у меня её даже не будет! — закричала Бахи. — Ты думаешь, все эти рекорды честные? Ха! Проснись, Ханыль. Здесь все на чём то сидят, просто делают вид, что чистые!

Слова повисли в воздухе, как приговор.

— Я никогда этого не приму и тебе тоже не советую, — Ханыль почувствовала, как по спине пробежал холод.

Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Это уже не была дружеская перепалка, это был раскол.

Бахи сжала кулаки, но вдруг её голос дрогнул. Она отвернулась, но слёзы всё равно блеснули на глазах.

— Ты не понимаешь... — прошептала она и потом срывающимся голосом. — Мне всю жизнь говорили, что я не справлюсь! Что я слабее, что я никогда не стану как он... — она резко всхлипнула и выдохнула. — Мой брат, Кай... он всегда был лучшим. Звезда бассейна, гордость семьи. Всегда первый. А я? Вечно в тени. Вечно «младшая сестра Кая», которую только сравнивают. Я устала это слышать! — Слёзы катились по её щекам. — Я хочу хоть раз доказать, что я тоже чего-то стою. И если для этого нужно принять что то, я приму. Потому что другого пути для меня нет.

Ханыль смотрела на неё в полном шоке, её собственное сердце болезненно сжалось, ведь она знала, что значит жить в постоянном давлении и ожиданиях.

— Эй... тихо, я не хочу тебе зла. Правда, — Она осторожно подошла ближе, коснулась плеча Бахи. — Но ты должна понять - это не выход. Ты и без этого сильная!

— Сильная? Сильная не я, сильная ты, Ханыль. Ты хоть видишь себя? Ты пришла сюда и уже все о тебе говорят. Ты сразу доказала, что можешь. А я... я тону и никто меня не заметит, если я не начну выигрывать.

Ханыль замолчала. Она хотела спорить, но слова застряли. Потому что в глазах Бахи был не просто каприз, там была настоящая боль.

— Ладно, — наконец тихо сказала Ханыль. — Это твоё дело. Но я... я не буду вмешиваться. Просто... не ломай себя ради них. Они не стоят того.

Бахи опустила голову, тяжело дыша. Между ними повисла тишина, не враждебная, но и не дружеская. Как будто пропасть, которая вдруг выросла и разделила их.

                                           ****

На следующий день всё началось с шёпота в коридоре.

— Ты видела, как быстро она поднялась? — бросила одна из гимнасток подруге.

— Слишком быстро, чтобы честно.

Сначала Ханыль подумала, что ей послышалось, но к обеду это шептали уже везде.

«Она точно что-то принимает»

«У стрелков такое редко бывает, а у неё прогресс как на дрожжах»

«Да она сто процентов с таблетками сидит»

Ханыль едва не выронила поднос в столовой, когда услышала это за соседним столиком.

А вечером её вызвали в кабинет тренера. Миссис Ким сидела за столом, сложив руки на груди.

— Ты знаешь, что говорят? — её голос был ледяным. — Что твои результаты ненормально быстрые.

— Что?! — Ханыль едва не задохнулась от возмущения. — Это бред! Я тренируюсь каждый день, я...

— Не оправдывайся, — перебила миссис Ким. — Я не сказала, что верю. Но слухи доходят даже до учителей. Федерация будет проверять всех, так что готовься.

Ханыль вышла из кабинета как в тумане. Сердце грохотало «С чего вообще это пошло? Почему именно я?»

Она не знала, что именно её честность теперь обернулась против неё и чем громче она отрицала, тем сильнее росли шёпоты. Ханыль стояла у выхода из спортзала после вечерней тренировки. Шёпот за спиной уже не удивлял, она привыкла слышать: «Слишком быстро...», «Точно что-то принимает...». Но каждый раз сердце всё равно сжималось.

Она подняла капюшон и уже собиралась выйти, когда перед ней вдруг вырос Чонвон.

— Нам нужно поговорить, — сказал он хрипловато, без лишних вступлений.

— О чём? — Ханыль нахмурилась.

Он посмотрел прямо ей в глаза. Его взгляд был тяжёлым и в нём не было ни злости, ни тепла, только настороженность.

— Скажи честно. — Он сделал паузу. — Ты принимаешь что то?

Будто мир на секунду рухнул.

— Что?.. — её голос сорвался, пальцы сжались в кулаки. — Ты тоже?! Ты серьёзно думаешь, что я... что я на этом?!

— Я не думаю, я тебя спрашиваю.

— Я убиваюсь на тренировках, я стою ночами в стойке, у меня руки дрожат, плечо болит так, что я не сплю... — голос сорвался в крик. — А ты приходишь и спрашиваешь, не принимаю ли я допинг?! — Слёзы обиды мгновенно подступили к глазам.

Он моргнул, будто не ожидал такой взрывной реакции.

— Я... должен был знать, слухи слишком громкие.

— Ты должен был поверить мне, а не слухам! — выкрикнула Ханыль и резко обошла его, смахнув слёзы.

Он остался стоять в коридоре, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Она была права, но почему ему всё равно было так трудно не сомневаться?

Её вызвали вечером, коротким сухим сообщением в чат команды: «Ханыль, немедленно явиться в медблок. Внеплановый антидопинговый контроль»

Коридор к медблоку был пуст, внутри стерильный свет, запах спирта и пластиковые контейнеры на столе. За столом сидели двое в строгих куртках с бейджами, инспектор антидопингового контроля и врач. Документы, печати, протоколы всё официально.

— Садись, — инспектор говорил ровно, без взгляда лишнего. — Процедура стандартная. Удостоверение личности, подпись под правилами. Затем образцы, кровь и моча. Ты знаешь регламент?

— Знаю, — Ханыль кивнула, руки были холодными.

Цепочка хранения, пломбы, номера проб, всё по инструкции. Врач работал молча, инспектор вслух диктовал пункты протокола, отмечая каждую галочку. Ханыль аккуратно расписывалась, чувствуя, как на висках стучит кровь.

— Предварительный экспресс скрининг - чисто. Образцы отправятся в лабораторию, окончательный результат будет позже.

Ханыль выдохнула и подняла взгляд на инспектора.

— Слухи ходят не просто так. Кто то в школе, скорее всего, на чём то. Ты что то знаешь?

Вот как. Она секунду думала, слыша в голове голос Бахи: «Иначе меня не заметят»

— Нет, — сказала она.

— Послушай, ты же умная девочка, — Инспектор слегка склонил голову, голос сменил интонацию, мягче, но холоднее. — Если где-то течь, тонут все. Ваша секция, тренер, контракты. Одной фразой ты можешь предотвратить большую проблему. Может, кто то... из пловцов? Гимнасток? Регбистов?

— Я же сказала, не знаю.

— Даже если бы знала, сказала бы? Это вопрос не про дружбу, это про карьеру и твою и чью-то ещё.

— Даже если бы я знала, не сказала бы вам. Я стрелок, а не доносчик. Моя работа попадать в центр своей мишени, а не в чужую спину.

Врач тихо кашлянул, инспектор откинулся на спинку кресла, изучающе на неё посмотрел долго, пристально.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Жди официального письма. И привыкай, теперь каждый шаг под лупой и твой и всех вокруг.

Она взяла свой экземпляр протокола, ощущая вес бумаги, как вес прицела. На выходе воздух показался слишком холодным, но дыхание стало ровнее. В телефоне мигали новые сообщения, чаты кипели. «Её вызвали!» — «Говорят, чистая... пока». Слова кусали по коже, но внутри было странное спокойствие.

Она натянула капюшон и пошла по пустому коридору, зная с этого вечера игра стала другой - жестче, честнее, опаснее.
___