Глава 5 - Филин цвета ржавчины
После позавчерашней суматохи и вчерашней грозы с проливным дождём улица казалась нереально спокойной. Воздух стоял тёплый и влажный, пахло свежескошенной травой и летними цветами. Айрис сидела на перилах возле магазинчика, лениво покачивая ногой и то и дело поглядывая в сторону дороги. Когда из-за поворота наконец показался Генри, она сразу поняла по его лицу, что случилось что-то странное.
Генри, обычно передвигавшийся очень даже спокойно, сегодня шел быстро, а завидя Айрис, припустил чуть ли не бегом, подпрыгивая от нетерпения.
— Ты даже представить себе не можешь, что вчера произошло, — начал он с ходу, не успев отдышаться, — Харви и вся его компания пришли ко мне домой… с родителями! И — не поверишь — извинялись. Нет, даже не извинялись — умоляли простить!
— Умоляли? — Айрис приподняла бровь. — Ты сейчас серьезно?
— Ещё как. Сначала я подумал, что это очередная издевка, но нет. Они минут пять стояли у двери, тряслись, чуть ли не рыдали. Мать Харви так вообще начала благодарить за то, что я не сообщил в полицию. Хорошо хоть мамы и отчима не было — а то вопросов бы не обобрался. Хотя, если честно, у меня они тоже есть. Может, когда ты их заклинанием приложила, у них мозг повредился?
— Нет, мозг у них на месте, — Айрис тихо хмыкнула, — По крайней мере уже должен быть. Трое из них ведь попали в больницу Святого Мунго, их там, наверное, подлатали. И да, — она непринужденно повела плечами, будто говорила о чём-то обыденном, — на меня из-за этого завели дело в Отделе по делам несовершеннолетних.
— Что?! — Генри округлил глаза.
— Да ты не парься, уже все в норме, — поспешила добавить она. — Мой папа работает в аврорате и отмазал меня, а заодно и докопался до сути всей этой истории. Сказал, что разберётся с Харви и остальными, хотя я просила его не вмешиваться.
— Ну, судя по результату, разбираться у него выходит неплохо, — Генри фыркнул. — Если смог заставить Харви молить о прощении, то твой папа прямо мастер устрашения.
Айрис усмехнулась, а в голове всплыла сцена вчерашнего вечера.
Вчера вечером отец вернулся домой позже обычного — взъерошенный, уставший, но удивительно довольный. Усадил её ужинать и с видом человека, совершившего маленький подвиг, рассказал, как “по пути” зашёл к Харви Лонгдону и его дружкам.
Слушая, Айрис поняла, почему папа перед этим тихо наложил на кухню заглушающее заклинание. В общем всё сводилось к тому, что Джеймс Поттер довольно сурово пригрозил хулиганам и их родителям магловскими юридическими органами и заверил, что если они завтра же не извиняться перед Генри Тернером и не оставят его в покое, он лично надоумит парня написать на них заявление в полицию. И это будет началом их персонального ада. Хотел бы он, добавил Джеймс, чтобы те извинились и перед Айрис с Сесилией… но увы — обливиаторы уже стерли им все воспоминания о девочках.
Айрис вздохнула и отогнала мысль.
— Кстати, где Сесилия? — спросил Генри, будто уловив её настроение.
— Ее забрали домой вчера, — коротко ответила девочка, заметно скиснув. — После всего этого Малфои, скорее всего, больше её сюда не отпустят.
— Почему? — искренне удивился Генри.
— Они и до этого не особо хотели. Маглов просто не перевариваю, а тут их целый посёлок, — пожала плечами Айрис. — А после того, как на их дочь напали посреди бела дня, так вообще забудь. Харви ещё повезло, что с ним говорил мой папа, а не мистер Малфой. После разговора с ним он бы вообще забыл, как рот открывать.
Генри тихо хихикнул, но быстро смолк.
— Жалко, конечно. Нам втроём было классно… — Генри провел носком кроссовки по мокрому асфальту, от чего тот издал скрежещущий звук, — Но, знаешь, я их понимаю. Они просто боятся. Особенно после того, что с вами в конце учебного года было.
— Наверное, — пожала плечами Айрис и спрыгнула с перил.
Они не спеша пошли вдоль Вишнёвой аллеи, молча разглядывая и так знакомые окрестности. Погода, в отличие от прошлых дней, была приятная. После дождя все ещё веяло прохладой, солнце, редко выглядывающее из-за плотных облаков, просвечивало сквозь листву и лучами падало на асфальт, из-за чего капли на нем начинали сверкать. Ветра почти не было, и вокруг было непривычно тихо.
— Слушай, — первой заговорила Айрис.— а давай ты завтра зайдёшь ко мне? Ну, если получится. Возьмешь с собой гитару. Ты же говорил, что умеешь играть.
— Я бы с удовольствием… — Генри почесал затылок, — но не уверен, что отпустят. Если уйду днём — мелкие сто пудов настучат отчиму. Я и так позавчера еле придумал, почему у меня все колени разбиты. А вечером нужно отпрашиваться, а он… ну, ты знаешь.
— А ты сбеги, — пожала плечами Айрис.
— Да это заметят максимум через пятнадцать минут, — невесело фыркнул Тернер, — Понадобиться подмести или вымыть посуду и сразу хватятся меня искать.
— Тогда… — Айрис задумчиво обвела взглядом окружавшие их деревья. — Скажи, что идёшь к знакомому маглу. Из старой школы, например. Все равно ведь не проверят.
Генри вздохнул, покачав головой, но в уголках его губ мелькнула улыбка.
— Ладно. Попробую.
— Тогда жду тебя завтра в шесть, — сказала она, отступая назад и хитро улыбаясь. — У дуба, через три дома от твоего.
Генри усмехнулся и кивнул, глядя, как она, засунув руки в карманы, уходит по мокрой улице, оставляя на асфальте отпечатки подошв бордовых конверсов.
***
Ливень за окном не утихал уже второй день. Дождевые струи катились по стеклу, превращая пейзаж за окном в размытое серое полотно, сквозь которое едва угадывались очертания скал и холмов.
Несмотря на летнюю пору, в камине потрескивало пламя, и от этого в гостиной было особенно тепло и уютно.
Финн сидел на ковре, поджав под себя ноги, и в задумчивости вертел между пальцами игральный кубик. Его взгляд то и дело метался между разложенной на ковре магловской игрой — с кучей цветных карточек, крошечных домиков и пластиковых фигурок, — и развалившейся напротив Тонкс, что, едва скрывая торжествующую улыбку, в который раз захватила ещё один квартал и безжалостно сняла с него все деньги.
— Ску-ко-та, — протянула Нимфадора, зевая и лениво откидываясь на стоящий сзади диван. — Ещё пять минут, и за моей спиной будет седьмая победа. Может, сдашься, Финн? За пять минут можно обыграть половину следующей партии… И это, так уж и быть, избавит тебя от ещё одного щелбана.
— Ты просто жульничаешь! — вспыхнул Финн, бросая на доску взгляд, полный отчаяния и подозрения.
— Ничего подобного, — фыркнула Тонкс. — Просто я пользуюсь ситуацией. Никто ведь не говорил, что это игра на честность.
— Дурацкая игра, — Финн скрестил руки на груди и сердито уставился в окно. — Даже в «Плюй камни» больше логики. Там хотя бы выигрывают умом, а не подкидыванием этих дурацких кубиков.
— О, Мерлин, ты сегодня такой зануда, — закатила глаза Тонкс. — Давай будем честны. Ты просто бесишься из-за того, что проигрываешь. Вот и всё.
Финн хотел возмутиться и крикнуть, что вовсе не из-за этого (хотя, по правде говоря из-за этого тоже), а из-за ее щелбанов, от которых у него скоро весь лоб вспухнет. Но вместо этого сунул руку в карман кофты и нащупал два кубика, идентичные тем, что лежали сейчас на ковре. Что ж, Тонкс ведь сама сказала, что в этой игре нет места честности.
— Ладно, я сдаюсь, — наконец театрально вздохнул мальчик и сгреб с поля всё лишнее. — Давай заново.
— Так-то лучше, — весело отозвалась Нимфадора и, вскочив с ковра, направилась в столовую. — Сейчас попью и вернусь. А ты пока всё растусуй.
Когда Тонкс вернулась с чашкой в руке, поле для новой партии уже было аккуратно подготовлено: карточки выровнены, фигурки расставлены, кубики на месте, а Финн сидел с самым невинным видом в мире.
Тонкс присела обратно на ковёр, подогнула ноги и поставила чашку рядом с собой. От кружки поднимался тонкий пар, пахло мятой и чем-то сладким.
— Ну что, готов? — прищурилась она, поправляя прядь, выбившуюся из короткой стрижки.
— Готов, — невозмутимо ответил Финн, бросая кубики.
Они снова начали партию. Поначалу всё шло, как обычно: Тонкс уверенно шагала по игровому полю, скупала улицы и с довольной ухмылкой подсчитывала свои доходы. Финн же терпеливо наблюдал, делая вид, что просто плывёт по течению, и время от времени отпускал в ее сторону ехидные комментарии.
— Честно говоря, играть с тобой в «Монополию» одно удовольствие, — нарочито снисходительно отозвалась на это Дора и вновь кинула на игральное поле кубики, как обычно довольно удачные.
Он промолчал, незаметно ухмыльнувшись и не поднимая взгляд.
В момент ситуация начала кардинально меняться. Один за одним броски становились все удачливее и удачливее, будто нарочно ведя его к самым выгодным клеткам. Прошло всего пару ходов, а у него в распоряжении оказались подряд три улицы и целый ряд домов.
Улыбка медленно сползла с лица Тонкс, когда она получше вгляделась в доску и осознала всю плачевность своей, недавно очень выгодной, ситуации.
— Погоди, погоди, как это вообще получилось! — наконец, нахмурившись, высказалась она, когда Финн загреб себе крупную сумму. — Десять минут назад ты же был на грани банкротства.
— Наверное везение наконец-то встало на мою сторону, — невинно пожал плечами мальчик, подбрасывая кубик в воздух.
— Везение? — она подозрительно сощурила глаза и внимательно уставилась в его лицо. — Ты сжульничал! О-о да, за неделю я выучила этот твой взгляд…
— Какой взгляд?
— Хитрожопый! — воскликнула Тонкс и ткнула ему пальцем чуть ли не в нос, — до жути довольный! И это притворно-ангельское лицо…
— Слушай, ты ведь сама сказала что это игра совсем не про честность, — невозмутимо произнес он, делая очередной ход. — Просто я наконец понял правила.
— Ну конечно, — Тонкс возмущенно выдохнула и швырнула свои кубики обратно на доску. — Стоило оставить тебя одного на пять минут, как вся партия превратилась в сплошной цирк. Признайся, ты заколдовал их, да?
— Что заколдовал?
— Кубики! — Тонкс с силой ляпнула ладонью по полю, а ее волосы приобрели кроваво-алый оттенок — Или карту… Не знаю короче, но это точно твоих рук дело!
— Это просто совпадение. И вообще, — голос Финна резко стал на два тона выше и он передразнил: — Давай будем честны, ты просто бесишься потому что теперь выигрываю я…
Не успел он договорить, как Тонкс резво ухватила с дивана ближайшую подушку и запустила в кузена. Она прилетела точно в цель и Финн с громким «Ой!» получил прямо в лоб. Воспользовавшись его замешательством, Нимфадора громко хохоча, набросилась на него и повалила на пол.
— Признавайся, что ты заколдовал! — скорее заинтересованно, чем требовательно воскликнула она.
— А ты догадайся, — пропыхтел Финн, пытаясь сбросить ее с себя.
— Кубики?
— Возможно, — нехотя отозвался мальчик.
Он провернул фокус с кубиками ещё вчера. Последние два дня, что они играли в «Монополию», Финну все никак не улыбалась удача, что мягко говоря раздражало. Но, как говорил Барти, если удача не улыбается тебе, заставь ее улыбнуться. Поэтому, одолжив у Сириуса палочку он взял из набора игральные кости и наложил на них несколько простеньких заклинаний, которые должны были в нужный момент перенаправить удачу на него.
— Так и знала, — ликующе известила Нимфадора и, легонько стукнув его ладонью по лбу, перекатилась на пол и улеглась рядом.
— Какой же ты всё-таки чудной. Если тебе не нравилось играть в монополию мог бы просто сказать.
— Мне нравится, — возразил Финн, — Просто когда проигрываешь в который раз это начинает бесить. А ещё мне надоело получать щелбаны по двадцать раз на день из-за этого.
— Можно было попросить меня перестать, — удивлённо подняв брови отозвалась Нимфадора, — И перестала бы. Я же добрая.
— Да? — нарочито удивлённо воскликнул мальчик и, привстав на локти, поднял брови.
— Вообще до да. И не надо на меня так смотреть. Если ты забыл, мой факультет Пуффендуй.
— По тебе видно, — хмыкнул Финн и улегся обратно на пол. Тонкс и правда была ярким представителем своего факультета: солнечная, шумная, добрая и в какой-то мере наивная, но в тоже время слишком упрямая, чтобы всерьез в этом признаться.
— А вот по тебе нет, — фыркнула Нимфадора и ткнула его пальцем в бок. — Как такой хитрожопый мальчишка как ты вообще очутился в Гриффиндоре. У тебя совершенно нет качеств Годрика.
— Во-первых, если ты их не видела, то это не значит, что их нет, — важно заявил Финн, обиженно вздёрнув подбородок. — А во-вторых, я не уверен что меня направили на Гриффиндор из-за моих качеств.
— А из-за чего же?
Мальчик немного помолчал, уставившись в потолок и прислушиваясь к приятному звуку барабанящих по окнам капель дождя. Воспоминание о собственном распределении уже притупились, как и забылись слова, сказанные тогда распределяющей шляпой. Оставалось только одно что он помнил четко.
— Шляпа сказала что именно на Гриффиндоре я буду счастлив.
— Вот как, — задумчиво протянула Тонкс и, немного помолчав, добавила: — Ну… шляпа иногда гораздо умнее и проницательнее, чем кажется.
С этим Финн не мог не согласиться. То, что счастье и в какой-то мере свой собственный успех он обрёл именно на Гриффиндоре, было очевидным. Но вот как шляпа узнала об этом?
Он ведь распределялся первым. Никто — даже Шляпа — не мог заранее знать, куда отправятся его друзья. А может… всё-таки могла? Это же Шляпа. Её логика всегда была странной и понятной только ей самой.
Финн выдохнул и перевёл взгляд на окно напротив. Сквозь завесу дождя далеко-далеко виднелся тёмный, чуть размытый силуэт маяка, цепко держащийся на краю скалы. Он казался таким же одиноким и растерянным, каким чувствовал себя Финн тогда, на табуретке под шляпой.
Он никогда раньше не задумывался, что бы было, если бы его отправили не на Гриффиндор.
Сдружился бы он так близко с Айрис?
Оставалась бы его дружба с Лиамом такой же крепкой, если бы они не жили в одной спальне и на уроках пересекались бы от силы пару раз в неделю?
Произошла бы та история с нюхлями?
Перевёл бы он тогда часы в тот майский вечер?
Скорее всего — нет.
И тогда… никто бы так и не узнал, куда исчезали драгоценности из Хогвартса. Их бы не обвинили в причастности к кражам. Им не пришлось бы ехать домой на пасхальные каникулы. Барти не сделал бы артефакт, идентичный его часам, и они бы спокойно доучились остаток года, сдали экзамены и жили дальше, как все.
Финн коротко встряхнул головой, вытряхивая из себя эти мысли.
Все эти альтернативные версии казались такими неправдоподобными, такими далекими от его настоящей жизни, что от одного только представления внутри поднималось неприятное, холодное чувство, куда хуже просто страха.
Будто на секунду он заглянул в чужую реальность, в которой всё пошло совсем иначе. И совершенно не туда, куда нужно.
Мысли Финна почти утекли в совершенно другое направление, когда камин внезапно вспыхнул ярким, хищным зелёным пламенем. Комната на секунду озарилась резким светом, стены будто дрогнули от внезапного толчка, а Тонкс, коротко взвизгнув, отскочила от ковра.
— Мерлин нас всех побери… — выдохнула она, округлив глаза. — Сириус же не пользуется камином!
Финн даже не успел испугаться — всё произошло слишком быстро. Из камина вылетела какая-то фигура, споткнулась о кованую решётку, громко стукнулась коленом и распласталась по полу в облаке золы. Зелёное пламя ещё плясало за ее спиной, отбрасывая зловещие и одновременно праздничные отблески на стены.
Фигура застонала, кое-как поднялась на локти и дезориентированно вскинула голову.
— Лиам?! — вырвалось у Финна громче, чем он ожидал. Он вскочил с пола, будто его шарахнуло током.
Лиам, шатаясь, поднялся, хлопнул себя по джинсам, стряхивая сажу, и виновато покосился на камин, с которого, к слову, действительно снес половину решётки. Волосы стояли дыбом, щеки горели, да и в целом друг выглядел так, будто его только что качали в бочке с углём.
— Привет… — пробормотал Лиам, криво усмехнувшись и всё ещё морщась от боли в коленке.
Финн бросился к нему почти бегом и едва не сбил с ног, заключив в резкое и слишком крепкое объятие для обычного приветствия.
— Ты где был?! — выпалил Финн ему в плечо, почти захлёбываясь эмоциями. — Я уже думал, с тобой что-то случилось! Почему не отвечал?! Я тебе с июня писем двадцать отправил! Тяжело было хоть строку черкануть?!
Теперь, когда друг стоял перед ним живой, целый и слегка обугленный — знакомая смесь облегчения, раздражения и радости металась в груди Финна как снитч, в руках поймавшего его ловца.
Отстранившись Лиам ещё разок хлопнул по рукавам и чихнул от скопившейся в носу золы.
— Честно, — протянул он ухмыляясь, — Я ожидал такой обеспокоенности скорее от Сесилии, но точно не от тебя. Я прям… тронут. Очень тронут.
— Да иди ты, идиот, — фыркнул Финн и толкнул Лиама в плечо. Не сильно, но достаточно для того, чтобы тот заткнулся.
Лиам расхохотался как мог только он — звонко, заливисто и свободно.
— Я тоже тебя очень люблю, Финн, — сказал он с такой искренностью, что Блэку захотелось либо врезать ему, либо снова обнять.
— И вообще, мне не до писем было, — посерьёзнев сказал Снейп, усаживаясь прямо на тумбочку около камина. — Знал бы ты, чего со мной только не было.
Финн, ещё секунду назад дувшийся, как разъярённый гном, тут же размяк. Со звуком усталого вздоха шлёпнулся рядом, вытянул ноги и начал ими болтать, приготовившись слушать. Уж если Лиам заговаривает о своих приключениях, то это будут поистине захватывающие истории.
— Эспен и мама наконец-то взяли меня с собой в экспедицию. Настоящую. В Исландию.
Он уставился в окно будто заново переживая те впечатления.
— Мы поехали туда, потому что ледяные виверны вдруг начали миграцию на юг…
— Кто кто? — подала голос Тонкс, наконец отошедшая от первоначального шока и теперь подобравшаяся к ним поближе.
— Виверны, — повторил Лиам терпеливо. — Это… ну… что-то между драконом и змеей. Представь дракона, но без лап спереди. И немного поменьше. А ледяные виверны очень редкий вид. Обитают только в Исландии.
— Так вот. Обычно они сидят на своих ледниках и никого не трогают. Но почему-то вдруг двинулись в сторону магловских деревень. Сдвиг на десятки километров. Для них это вообще не характерно. Экспедиции нужно было выяснить, почему, и перенаправить стаю обратно на север. Ну и понять, что случилось на их старой территории.
— Оказалось, что один из гигантских гейзеров прорвал пласт. Залил часть ледника кипятком. В том месте вся земля дрожала. Даже маглы заметили — у них в новостях показывали. А виверны чувствительные к температуре. Вот и рванули подальше.
— Логично, — отозвалась Нимфадора, а Финн присвистнул.
— Но это я так, ввел вас в курс дела. А теперь самое интересное, — Лиам понизил голос, переглянувшись с Финном. — Как-то ночью вышел я из палатки… ну… отлить. Отошёл чуть в сторону от лагеря, ближе к скалам в тень. Стою такой, расслабился… и тут слышу звук. Высокий, чем-то на свист похож и при этом на гул, будто ветер в расщелинах гуляет. Только чересчур громко для ветра.
— И ты конечно же пошел на звук, — хмыкнул Финн.
— Конечно. Интересно же, — с гордостью подтвердил Снейп. — Подхожу все ближе и ближе и с каждым шагом будто холоднее становится. Выхожу из-за скалы, смотрю… а в десяти метрах от меня стоит виверн. Огроменны-ый!
— Я поразглядывал его пару секунд, ну и думаю пора смываться. А он вдруг как глянет на меня своими глазищами. Он пялиться на меня, я — на него. Думал уже все. Конец моим счастливым денькам. Короче со всеми на той горе распрощаться успел…
— Даже со мной? — ухмыляясь спросил Финн.
— Даже с тобой, — передразнил его друг и продолжил: — А потом он просто фыркнул, расправил крылья и улетел. А я отделался только слоем инея на волосах и ресницах.
— Какой ужас, — воскликнула Тонкс, восхищенно прикрыв ладонями рот.
— Ага, — Лиам пожал плечами, — Но во второй раз мне так не повезло. Где-то через неделю после этого мы наткнулись на стайку вивернов и попытались их потихоньку направить на север. Ага, конечно. Только мы не знали, что это — самки с детёнышами. Они решили, что мы угроза. И как рванули на нас! Весь лагерь переколошматили и ветер такой подняли, что палатки унесло бы, если бы их не заякорили. Я думал, всё. Но мама, Эспен и остальная команда… Я такого не видел. Они отбились идеально. Никто не пострадал — ни мы, ни виверны. И даже всё-таки смогли направить их в безопасные районы.
— Теперь я понимаю, почему их зовут на такие задания, — с гордой улыбкой закончил мальчик. — Они правда мастера.
Финн и Нимфадора молча смотрели на него широко раскрытыми глазами со смесью ужаса и восхищения. У Тонкс челюсть медленно съезжала вниз, как будто она пыталась понять, что из услышанного было самым безумным пунктом.
Финн же отошёл довольно быстро. Всё же после всего произошедшего с ним в прошлом году он перестал удивляться большинству вещей, от которых до этого упал бы обморок.
— После Исландии меня отправили к бабушке в Хорватию, — вдруг сказал Лиам так, будто это абсолютно логичное продолжение истории про гигантских ледяных вивернов.
Финн несколько раз недоуменно моргнул.
— У тебя… бабушка живёт в Хорватии?
— Ну да, — пожал плечами Лиам. — Они с дедом разошлись, когда маме было десять. Дед уехал в Англию с мамой и её старшим братом. А бабушка — осталась там, с остальными тремя детьми. И сейчас у бабушки каждое лето гостит целый табор.
Финн представил это. В его голове Хорватия была чем-то вроде вечного курорта, где все время светит солнце, и все говорят сложно и быстро. Но явно не местом, где живёт половина родни Лиама.
— И сколько там было твоих кузенов?
Лиам усмехнулся.
— Примерно десять. Возможно, двенадцать. Я перестал считать через пару дней. Не спрашивай, как они помещались в одном доме — я до сих пор не уверен, что все ночевали внутри, а не где-нибудь на веранде в гамаке.
От такого заявления брови Финна поползли ещё выше, а Дора рассмеялась.
— Честно было ужасно. Постоянный балаган, — Лиам покачал головой. — Вещи то пропадают, то оказываются в огороде. Если еду вовремя не съел — всё, забудь, ведь твою порцию уже втоптал кто-нибудь другой. Даже мне, привыкшему к полевым условиям, было… ну… слишком. Уж лучше тухнуть в «Паучьем тупике» с отцом.
— Ну и ужас…
— Не то слово. Но даже в этом есть один плюс, — Снейп задорно ухмыльнулся, — Благодаря многонациональным кузенам я теперь умею ругаться на пяти языках.
— Пять языков, говоришь? — Дора прищурилась, с интересом наклонившись вперёд. — Ну-ка, мистер Полиглот, продемонстрируй что-нибудь. Давай. Ругательство. Самое ядреное. Чтобы я почувствовала культурное многообразие твоей семьи.
— О-о, нет, — Финн тут же вскинул руки. — Только не это. Он же сейчас такое зарубит, что дом пополам треснет.
— Ой, да заткнись ты, — обиженно фыркнул Лиам, — Я вообще-то более менее культурный.
Лиам вздохнул, поёрзал, будто выбирал подходящее «ласковое» словцо, затем поднял палец и с серьёзным видом выпалил:
— «Ajme, čovik bez mozga!»
— Это… хорватский? — неуверенно предположил Финн.
— Казахский? — с куда большей уверенность вставила Тонкс. — Или подожди… может сербский?
— Не-а, — ухмыляясь покачал головой Лиам, — Это язык древних балгаро-далматинских аборигенов.
Тонкс от такого заявления так прорвало, что она потеряла равновесие и согнувшись пополам, рухнула на пол, давясь хохотом.
— Придурок, — смеясь закатил глаза Финн, — Ты хоть перевод этого знаешь?
— «Айме, человек без мозгов», — хихикнул Лиам. — Я это от двоюродной сестры подцепил. Она так на своего брата орала почти каждый день. Иногда на меня.
— Какое у тебя очаровательное семейство, — сказал Финн.
— О, это ещё мягкий вариант, — гордо сообщил Лиам. — Хочешь покруче?
— Спасибо, не надо, — остановил его Блэк. — И ты же в курсе, что если профессор Снейп это услышит, он тебе голову открутит.
— Не открутит, — беззаботно отозвался Лиам, — он ведь все равно ничего не поймет.
— Так ты и есть тот самый знаменитый сын профессора Снейпа? — спросила Тонкс, присаживаясь поближе.
— Ого, прям знаменитый, — Лиам усмехнулся.
— Ещё как, — кивнула девушка. — В день распределения в гостиной про тебя только и говорили. А после всех этих происшествий… с нюхлями, а потом ещё пропажа вас четверых. Короче, как я уже говорила Финну — вы теперь главные звёзды Хогвартса.
— Кстати, а тебе тоже артефакт память отшиб? — Тонкс прищурилась и вперилась в Лиама так, будто пыталась прожечь в его голове дыру. — Или что-нибудь всё-таки помнишь?
Лиам и Финн переглянулись и по выражению лица второго стало ясно, что даже некоторым родственникам знать все подробности не обязательно. Наконец Лиам вновь глянул на Тонкс и, покачав головой, отмахнулся:
— Не-а. Абсолютно ничего.
— Уверен? — недоверчиво фыркнула Дора и покосилась на кузена.
— Уверен, — повторил он.
Девушка тяжело вздохнула, поднялась и, прихватив кружку, ушла на кухню громко топоча ступнями, чтобы все знали, что она недовольна.
Едва она скрылась за дверным проёмом, Лиам наклонился к Финну и шепнул:
— И что это за допрос сейчас был?
— Дора не верит, что мы ничего не помним, — так же тихо ответил Финн, пожимая плечами. — Всё пытается меня расколоть.
— Ну… она права.
Финн вздохнул и покачал головой. За две недели кузина уже достала со своими расспросами в любой подходящий и неподходящий для этого момент. Правда после того, как Сириус сделал ей пару замечаний, немного утихомирилась. Но, как видно, не до конца.
Где-то в дверях зашуршало. Это Тонкс вернулась с очередной кружкой чая, держа её обеими руками.
Она уже раскрыла рот, чтобы снова что-то спросить, но не успела: входная дверь хлопнула так резко, что стены будто вздрогнули, и через мгновение в гостиную шагнул Сириус. Но не такой как обычно: расслабленно-ироничный, в футболке и непринужденной ухмылкой на лице, а весь собранный, сосредоточенный, в тёмной форме аврората, ещё пахнущей холодным воздухом улицы. От него будто волной разлилось напряжение, и в комнате сразу стало теснее.
Он окинул взглядом сложившуюся в гостиной сцену: Нимфадору, замершую с кружкой, которая чуть не выпала из рук; Финна, усердно делающего вид будто всё абсолютно в порядке; и Лиама, уютно сидящего на тумбочке возле камина и весело болтающего ногами, как будто он в собственном доме.
— Я извиняюсь… а что здесь происходит? — медленно спросил Сириус. — И… как он вообще тут оказался?
На лице Финнеаса тут же отразилась стремительная мыслительная работа: он отчаянно перебирал варианты правдоподобной отмазки. Дора тоже напряглась и неловко передёрнула плечами, словно пытаясь спрятаться за своей же кружкой. Один только Лиам даже не моргнул.
— Я по камину пришел, — спокойной отозвался он.
— Не ври, — Сириус прищурился, разглядывая мальчишку. — Этот камин не подключен к каминной сети.
— Ну… теперь подключен, — будничным тоном сообщил Снейп, будто это было его совершенно обыденное занятие, — Пришлось, правда, немного повозиться, но всё получилось. Я даже благополучно добрался…
— Ты что сделал? — голос Сириуса сорвался на опасную нотку.
Он шагнул ближе, и на мгновение Финну показалось, будто воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Лиам, наоборот, только невинно пожал плечами — мол, что такого.
— Подключил. Временно. Но вы не волнуйтесь, я его потом отключу.
«О, Мерлин! Лиам, умоляю, просто закрой рот!» — Финн еле слышно простонал, ощущая, как внутри него всё сжимается.
Секунды три в комнате стояла гробовая тишина. Сириус смотрел на Лиама (выражение лица первого было неповторимым и не предвещало ничего хорошего), Лиам — на Сириуса, а взгляд Финна обеспокоенно метался от одного к другому. Ну а Тонкс резко куда-то испарилась.
— Лиам Снейп, — выдохнул Сириус так, будто боролся с желанием выругаться, — этот дом зарегистрирован как магловский. И камин, естественно, тоже магловский. Если в Министерстве магии узнают, что несовершеннолетний волшебник нелегально подключил магловский камин к каминной сети, да ещё и пользовался им — я вас обоих закопаю.
Финн тихо ойкнул, а уверенность на лице Лиама заметно поубавилась.
Сириус продолжал, повышая голос:
— После ваших приключений за вами и так установлен особый надзор! Особый! Вы себе вообще представляете, что будет, если это всплывёт?
— Ну… ничего хорошего? — пискнул Лиам вжав голову в плечи.
— Вот именно, — процедил Сириус. — И это уж точно последнее, что мне сейчас нужно.
Он отрывисто вдохнул, будто пытался удержать остатки самообладания, медленно развернулся и направился к лестнице. На середине пролёта остановился, бросил через плечо резким, натянутым голосом:
— Когда я вернусь — чтобы тебя здесь не было.
И исчез наверху, оставив после себя ощущение словно по комнате только что прошёл ураган, после которого даже боязно лишний раз пошевелиться.
Лиам первым нарушил тишину. Он медленно сполз с тумбочки и вполголоса спросил:
— А что с ним?
— Не обращай внимание, — отмахнулся Финн. — Он бешеный уже второй день. А все из-за того, что в свой отпуск ему приходится носиться по всему Министерству и разбираться с кучей документов после истории с Айрис.
— А что с Айрис? — Снейп поднял брови.
Финн выдохнул и кратко пересказал всё, что изложили ему Айрис и Сесилия в последних письмах.
— Во дают, — Лиам присвистнул и ухмыльнулся. — Я на всего ничего уехал, а у вас тут уже целый апокалипсис произошел.
— Типа того.
Оба обменялись понимающими взглядами и тихо рассмеялась. Но тут сверху послышались быстрые шаги и ребята одновременно дёрнулись, как пятилетки, наворовавшие конфет.
Сириус влетел в гостиную почти так же резко, как и до этого, но теперь выглядел чуть менее взбешённым. По крайней мере до того, как увидел Лиама.
— Ты ещё здесь? — процедил он, глядя прямо на мальчика.
— Я уже ухожу! — заверил тот, подпрыгнув почти на месте, и начал медленно отступать к камину. — Прямо сейчас.
— Сириус, — закончил Финн, — Ну что ты в самом деле. Мы просто заболтались.
Но, к удивлению обоих мальчишек, Блэк поднял ладонь, останавливая оправдания:
— Нет. У него уже было время уйти. Поэтому теперь я сам доставлю его домой. Всё равно по дороге в Министерство, — уголок его рта дёрнулся, и Финну показалась, что на лице дяди чуть не проступила откровенная ухмылка, — и заодно напомню многоуважаемому Северусу Снейпу, что за детьми нужно лучше смотреть.
— Нет-нет! — быстро выдал Лиам, — спасибо, но не надо! Я сам отлично доберусь. Не маленький.
— Ты пойдешь со мной, — с каменным лицом сообщил Сириус и направился к камину.
— Да что вы на меня взъелись! — зло фыркнул Лиам, — Вас с моим отцом сегодня похоже одна мантикора покусала! Оба с цепи сорвались! Злыдни!
— Да, Сириус, — вмешался Финн, с самым воинственным видом, — ты просто срываешься на Лиаме из-за Айрис. И из-за своих разборок с профессором Снейпом. Но Лиам тут не причем. Так что отстань от него!
Мужчина резко вдохнул и будто немного сдулся. С плеч ушло напряжение, он устало провёл рукой по лицу. На мгновение он снова стал обычным Сириусом, тем, с кем можно смеяться и ругаться, не боясь, что тебя испепелят взглядом.
— Ладно, иди, — выдохнул он наконец. — Но чтобы не смел больше ничего делать с каминной сетью.
— Ясен пень, — буркнул Лиам, но Финн заметил, как тот едва заметно — почти неслышно — выдохнул с облегчением.
Он одернул на себе кофту, бросил на Финна заговорщический взгляд, одними губами прошептал «Пока» и исчез в зелёном пламени камина.
***
Вечер наступал медленно, как будто солнце специально замедляло шаг, чтобы задержаться над Годриковой Впадиной на несколько минут дольше. Возле дуба было непривычно тихо — настолько, что Айрис слышала, как в траве у её ног возится крупный блестящий жук, толкаясь в стебли.
Она привалилась плечом к шершавому стволу и в который раз глянула на дорогу.
Пусто.
Пятнадцать минут назад она была уверена, что Генри опоздает максимум на две. Теперь же в груди начинала подниматься знакомая липкая тревога.
Девочка перебрала в голове уже тысячу вариантов из-за чего Тёрнер всё не появлялся.
Забыл? Не в его духе. Сильно опаздывает? Тем более. Не отпустили? Возможно. Или… отчим решил проверить, что за «друг» внезапно возник. И расколол всю лапшу. Это походило на правду больше всего.
Айрис недовольно скривилась. Если что — можно пробраться к дому Тернеров незаметно. Быстренько смотаться домой за мантией-невидимкой, влезть в окно комнаты Генри и дело с концом. Оставалось сообразить, что делать, если по пути попадутся его братья…
— Айрис!
Она вздрогнула — и облегчение прокатилось по телу тёплой волной.
Генри вышел из-за поворота быстрым, почти крадущимся шагом, оглядываясь через плечо так сосредоточенно, будто сбежал не из дома, а из тюрьмы строгого режима. На спине болтался чёрный чехол с гитарой (его ремень, перекрученный и перекошенный, явно пережил поспешные сборы).
— Явился наконец, — выдохнула Айрис, подталкивая его в сторону дуба. — Думала уже не придёшь.
— Наплёл отчиму, что иду к бывшему школьному товарищу, — сообщил Генри с победной улыбкой. — Они же не знают, что я уже лет сто как ни с кем из тех маглов не общаюсь. Купились.
Он перевёл дыхание, закатив глаза.
— Но меня задержала Энни. Увязалась, как обычно, и давай ныть: «Ну пожалуйста, что мне тут делать с этой малышнёй!?» — он передразнил её тонким, раздражительным голоском. — Как будто сама супер-взрослая. Честно, я уже думал, что придётся брать её с собой. Еле отцепился.
Айрис тихо хмыкнула, не сдержав улыбку.
— Ладно. Пошли, пока она твой след не взяла.
Они двинулись по знакомой узкой тропинке между кустами, где земля уже подсохла, но всё ещё мягко пружинила в тех местах, куда редко попадало прямое солнце. Вечерний воздух был тёплым, прозрачным, наполненным сладковатым запахом сухой травы и разогретых кустов. Листва шуршала от лёгкого ветерка, а по стеблям пробегали золотистые отблески — солнце стояло низко, чуть косым светом задевая всё вокруг. Над тропой лениво кружили два мотылька, а кузнечики стрекотали громче обычного, как будто спешили напеть всё до наступления темноты.
Когда они свернули на участок Поттеров, кухня встретила их ярким, почти праздничным светом. Внутри мелькало куда больше силуэтов, чем обычно: кто-то пересекал комнату, кто-то громко смеялся, кто-то размахивал руками, объясняя что-то у стола.
— Эм… — Генри остановился, — я думал, что вы живёте вчетвером.
— Живем, — Айрис усмехнулась и слегка развела руки, — Просто у нас часто гости. Прям не дом, а проходной двор.
И сказано это было с ноткой искреннего восхищения, как о хаосе, который она, на самом деле, очень любит.
Они неторопливо двинулись по двору, прямо к веранде. Под ногами негромко поскрипывал гравий, а по обеим сторонам дорожки тянулись заросли зелени — густые, местами почти дикие, но при этом удивительно ухоженные,
Генри шёл чуть позади Айрис, то и дело косясь по сторонам. Сад Поттеров редко кого оставлял равнодушным.
У крыльца Айрис остановилась и оглянулась, и Генри, спохватившись, быстро нагнал ее.
— Заходи, — бросила она через плечо и, толкнув дверь, исчезла в прихожей.
Генри осторожно шагнул внутрь. Здесь пахло чем-то тёплым, сладким и очень домашним, похожим на корицу и выпечку. Он тихонько притворил дверь, боясь ею хлопнуть, раздулся и поставил кроссовки гораздо аккуратнее, чем делал это дома.
Айрис уже успела стянуть кеды и запулить их куда-то под комод, после чего направилась к кухне.
— Ты проходи, не стесняйся. Сейчас захвачу нам чего-нибудь перекусить, и пойдем ко мне в комнату, — улыбнулась она и скрылась за дверью.
Генри нерешительно переминался с ноги на ногу в прихожей, одной рукой придерживая гитарный чехол, другой — зачем-то застёгивая уже застёгнутую молнию на кофте. Из глубины дома доносился шум сразу несколько взрослых голосов, увлеченные чем-то и смеющиеся.
Генри глубоко вдохнул и, решившись, быстро шагнул в коридор. Думал просто пройти к лестнице и стоять там тихо, как мебель, пока Айрис не появится. Но, сделав два шага, он вдруг понял, что оказался прямо перед открытой дверью кухни.
И вся компания за столом отчетливо попала в его поле зрения.
Там сидели четверо взрослых и разговаривали наперебой, жестами подчеркивая каждую фразу. Кто-то звенел ложками, кто-то откидывался на спинку стула, а кто-то размахивал салфеткой, доказывая свою правоту.
Генри инстинктивно хотел проскочить, но в этот момент зацепил краем гитарного чехла стоявший у стены высокий ботинок, какой-то чудаковатый, явно декоративный, и тот с глухим, предательским «бум» рухнул на пол.
Шум за столом стих и все головы повернулись в его сторону.
— О-о! А вот и кавалер объявился! — негромко, но с довольным уклоном в голосе протянула темнокожая элегантная женщина, сидящая ближе всех к двери. Её платье было настолько эффектным, что Генри не сразу понял, куда смотреть. А когда понял — уже смотрели на него.
Щёки у него вспыхнули так резко, что он успел подумать, что наверняка стал того же цвета, что и спелая смородина.
— Тётя Мэри! — возмущённо шикнула Айрис, стоящая у плиты с лопаткой в руке и перекладывающая печенье на тарелку. — Ну я же просила!
— Действительно, Мэри, — поддела её под локоть блондинка рядом, хмыкнув. — Что ты смущаешь парня?
Однако ее взгляд смущал не меньше, чем реплики другой.
— Привет, Генри, — вмешалась наконец Лили Поттер, сидящая в середине стола. Она улыбнулась так тепло, будто его появление — самое естественное и приятное, что могло произойти.
— Здравствуйте, миссис Поттер, — выдавил Генри. И, к своему удивлению, почувствовал, что говорить с Лили действительно легче. Словно её спокойная уверенность накрывала и его тоже.
Он оглядел стол — и едва не поперхнулся воздухом, когда на другом конце увидел профессора Люпина, спокойно держащего чашку чая.
— До… добрый вечер, профессор, — выговорил он, почти не дыша.
— Добрый, Генри, — Люпин кивнул ему мягко. — Как ты? Всё в порядке?
Генри судорожно кивнул, не в силах больше говорить.
Тем временем Айрис, закончив с печеньем, поставила тарелку на поднос, бросила на взрослых самый укоризненный взгляд, на какой только была способна, и решительно подошла к Генри.
— Всё, — объявила она, схватив его под локоть. — Мы пошли.
И, даже не дожидаясь ответа, развернула друга и почти силой вытолкала обратно в коридор. Мальчик только успел заметить, как за их спинами снова возобновляется тихий смех.
Они неспешно стали подниматься по лестнице. Когда голоса взрослых внизу наконец стихли, Айрис шумно выдохнула и, закатив глаза, бросила:
— Они всегда такие. Так что… просто забей.
Генри кивнул. Неловкость, липнувшая к нему с того самого момента, как он наступил на тот злополучный сапог, постепенно ослабевала, растворяясь с каждым шагом, пока они поднимались всё выше от чужих взглядов.
Наверху они прошли вдоль перил, и Айрис толкнула деревянную дверь с яркой табличкой, изрисованной звёздами, криво приклеенной молнией и довольно устрашающей надписью «KEEP OUT OR GET HEXED».
Генри шагнул внутрь — и сразу почувствовал, как внутри становится легче и теплее. Комната была яркой, живой и какой-то очень… айрисовской.
Айрис уже устроилась на ковре, подоткнув под себя ногу, и придвинула к себе широкую миску с печеньем, и Генри поспешил опуститься рядом.
— Угощайся, — она легонько подтолкнула миску к нему. — Мамина выпечка — лучшее, что вообще случалось с этим домом.
Генри взял печенье с осторожностью, будто это был не десерт, а что-то хрупкое и ценное, и осторожно откусил. Айрис, явно довольная, коротко хмыкнула.
Некоторое время они просто жевали, слушая приглушённое тиканье часов под потолком.
— Ну… чем займёмся? — Айрис наклонилась назад, оглядывая комнату так, будто она сама только что впервые её увидела.
На секунду задумалась — и вдруг её глаза вспыхнули знакомым азартным огоньком.
— А хочешь в приставку рубанёмся?
— Приставку? — Генри моргнул. — У тебя есть приставка?
— Ещё какая! — Айрис гордо вскинула подбородок. — Родители в июне так радовались, что я нашлась, что подарили мне самую крутую — Sega Mega Drive II.
Она подалась вперёд, размахивая руками, будто показывает сокровище.
— Там игры на двоих — просто отпад. Но Гарри меня уже достал: «Ты не туда идёшь, ты неправильно прыгаешь, мы из-за тебя продули», — она блестяще спародировала брата, сдвинув брови и передразнив его тон. — А Сесилии даже предлагать бесполезно. Она думала, что приставка — это что-то по типу расчёски.
— Ну раз отпад, то давай, — Генри тихо рассмеялся — и тут же немного смутился, представив цену такой вещи.
— Вот и отлично! — Айрис подпрыгнула на месте и потянулась к консоли. — Давай, садись ближе. Сейчас всё включу.
Двевочка ловко подключила провод к маленькому телевизору, постукивая по корпусу консоли. Экран вспыхнул синим, и знакомый логотип Sega звонко пропел своё «SE-GA!»
— Мы будем играть… — драматично протянула Айрис, щёлкнув пальцами по джойстику, — в это.
На экране появился еж в красных кедах.
— Это… это еж? — Генри наклонился ближе.
— Это не просто еж, это легенда! — поправила она. — Sonic the Hedgehog 2. Как раз на двоих. Я — Соник, ты — Тейлз.
— Хорошо, — Генри в предвкушении уставился на экран, — Только ты говори, что делать. А то я наверняка буду тормозить.
— Не боись, — фыркнула девочка и нажала «Start». Игра сорвалась с места и все полетело: яркие уровни, бешеная скорость, кольца, разлетающиеся во все стороны.
— Айрис… Айрис, стой! Я не успеваю! — голос Генри звучал одновременно панически и забавно.
— Просто лети за мной и не дрейфь, — отозвалась Поттер клацая по джойстику.
— Я пытаюсь!
На очередном повороте Генри врезался во что-то невидимое. Экран мигнул и по нему разлетелись неоновые кольца.
— Ой… Я опять умер?.. — он сжал губы, будто извиняясь перед персонажем.
— Нет, тебя просто оглушило. На время, — Айрис слегка подтолкнула его локтем. — Давай, оживай там побыстрее. Я одна со всем не справлюсь.
— Постараюсь, — тихо сказал он, покрепче ухватившись за джойстик.
Они играли минут сорок — с криками, смехом, спорными советами Айрис и отчаянными попытками Генри не врезаться в очередной пиксельный барьер. Айрис то ободряюще толкала его плечом, когда он случайно делал что-то правильно, то возмущённо вскидывала руки, когда он уходил не туда. Генри же так сосредоточился, что временами забывал дышать — только щурился на экран и поджимал губы.
А печенье между тем исчезало само собой.
Они играли ещё какое-то время, пока уровни в «Сонике» не начали сливаться для в одно цветастое мельтешащее пятно, а остатки печенья не превратились в пару одиноких крошек на ковре.
Наконец Айрис с шумным выдохом откинулась на локти, уронив голову назад:
— Фух… ну и раунд…
Генри тихо рассмеялся, выдыхая через нос. Его плечи наконец расслабились, и он вдруг понял, что ощущает себя по-настоящему свободно. Будто всё напряжение дня растворилось где-то между кнопками джойстика и смехом Айрис.
— Слушай… — вдруг сказала девочка, всё ещё лёжа на полу и глядя в потолок. — А ответ от твоего… ну… Крауча не приходил?
Генри на мгновение замер, уставившись в стенку стеклянным взглядом и почти незаметно сдвинув брови. Потом пожал плечами, будто вопрос его вовсе не задел:
— Нет. Ничего.
Сказано это было чересчур ровно и небрежно, поэтому Айрис сразу поняла, что друг испытывает совершенно противоположные чувства.
— Может, сова просто ещё не долетела, — мягко предположила она. — Последние пару дней такие дожди… В такую погоду и правда легко сбиться с пути.
Генри тихо хмыкнул и отвёл взгляд, уставившись куда-то в джойстик, словно тот внезапно стал очень интересным.
— Да нет, — сказал он после паузы и махнул рукой. — Глупо было ждать. Если бы он правда хотел встретиться… узнать, как я… он бы сделал это раньше.
В голосе мальчика не было злости, лишь обида, плохо замаскированная за спокойствием.
Айрис посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то ещё, но лишь подбадривающе улыбнулась и, как умела, легко сменила тему:
— Ладно… а что ты вообще умеешь играть на гитаре? Ну… песни какие-то?
Генри поёрзал, смущённо почесав затылок.
— Песни в основном и играю. Боем или перебором. Моя любимая — Creep, Radiohead… знаешь, может?
— Конечно знаю, — восторженно отозвалась Айрис, тут же приподнявшись, — У меня даже кассета с ней есть.
Она вскочила и метнулась к низкой тумбе у стены. Там стояла пёстрая, обклеенная наклейками, на половине которых уже невозможно было разобрать рисунок, коробка с кассетами.
— Так… это Гарри, это тоже Гарри, это вообще кто сюда положил?… — бормотала она, отбрасывая ненужные в сторону.
— Ага! — наконец воскликнула девочка, вытаскивая кассету с надписью Radiohead — Pablo Honey. — Вот она!
Она обернулась к Генри, радостно тряся находкой:
— Сможешь подыграть?
Генри кивнул и потянулся к чёрному чехлу, всё это время стоявшему у стола. Расстегнул молнию, аккуратно вынул гитару и устроился на кровати Айрис, опершись спиной о подушку. Пальцы привычно легли на гриф и мягко, почти неслышно проверили строй.
Айрис вставила кассету в магнитофон, стоящий на полке. Нажала «Play» и убавила громкость так, чтобы музыка была скорее как основа, на которую Генри мог бы положить звук своей гитары.
Она прыгнула обратно на кровать, села рядом с ним, подогнув ноги и чуть наклонившись к магнитофону.
Первые аккорды Creep медленно, с характерным кассетным шипением поплыли из динамиков. Генри секунду вслушался и, тут же поймав ритм, подстроился под него и начал тихо подыгрывать.
Айрис, качнувшись в такт, сначала просто слушала. А когда начался вокал подняла глаза на Генри, улыбнулась уголком губ и тихо, почти шёпотом, подпела:
But I’m a creep…
I’m a weirdo…
Голос у неё был мягкий, чуть хрипловатый от звонких криков во время игры, и именно поэтому так идеально ложился на тёплый перебор гитары. Сначала Айрис пела тихо, будто боялась спугнуть хрупкое настроение, но уже к середине куплета её голос окреп, стал живее и теплее. Она поднялась на колени, раскачиваясь в такт и прикусывая уголок улыбки, словно песня не просто звучала, а проходила сквозь неё.
На припеве Поттер уже голосила вовсю — искренне, свободно, будто наконец выпускает что-то долго удерживаемое наружу. Генри и не заметил как, смотря на подругу и сам стал подпевать. Сначала под нос, не смело, а затем все увереннее и увереннее, подстраиваясь под ее интонацию.
Песня закончилась так тихо, что они даже не осознали момент. Просто перешли на другой мотив, поймав его из динамика, будто он был частью того же дыхания. Генри отложил гитару, не сводя глаз с Айрис, а она, едва услышав бодрый, дерзкий ритм, подпрыгнула на месте и, не удержавшись, пустилась скакать по комнате. То подпрыгнет, то закружится, то изображает дикий рок-концерт с воображаемым микрофоном. Генри захохотал — открыто, заразительно, так, как смеялся редко. Несдержанно и по-настоящему.
Айрис, подпрыгнув на ковре, сделала какой-то победоносный жест, будто только что взяла главную роль в мюзикле, и Генри уже собирался что-то сказать — но их прервал стук в дверь.
— Эй, рок-звёзды, — раздался голос Джеймса Поттера, — Я конечно понимаю, что громить недвижимость очень весело, но у нас, между прочим, ужин. Рыба не будет ждать!
Айрис фыркнула от смеха и крикнула в ответ, радостно и совсем не стесняясь:
— Идём, пап! Ещё минутку!
Генри же замер, будто только что проснулся от невероятно приятного и длинного сна. Мгновение назад было ощущение бесконечной свободы, музыки и тепла и вдруг… В голову ударила мысль, от которой ему стало жарко.
Они все слышали. Господи, какой позор. Взрослые внизу слышали их вопли во время игры, подпевание орущему магнитофону и ска́чки, от которых там на кухне наверняка сотрясался потолок.
— Ну что пошли? — спросила Айрис, выключив магнитофон, и уже стоя у двери.
— Прости, но я не смогу остаться, — опустив голову, пробормотал мальчик и принялся запихивать гитару обратно в чехол, — Мне пора домой.
— Как это — домой? — Айрис удивлённо приподняла брови и даже шагнула ближе, будто проверяя, не шутит ли он на самом деле.
— Правда надо, — выдохнул Генри, не поднимая глаз. — Уже поздно.
Он говорил ровно, но по тому, как тряслись пальцы, натягивая молнию на чехле, было ясно — дело не во времени. Просто он так сгорал от смущения, что хотелось провалиться под пол.
Айрис ничего не сказала — только понимающе кивнула и вышла из комнаты первой. Генри тихо пошёл за ней.
Когда они спустились вниз, оказалось, что гости уже разошлись. За столом сидели лишь Лили и Джеймс, что одновременно подняли головы, заметив ребят.
— Ты уже уходишь? — с лёгким удивлением спросила Лили. — Оставайся на ужин, он уже готов.
— Спасибо, — тихо ответил Генри. — Но мне правда нужно домой. Меня… ждут.
Айрис проводила его в прихожую, и пока он натягивал кроссовки, они оба молчали. После недавнего грохота музыки и смеха эта тишина казалась почти нереальной.
— Ладно… тогда до завтра? — наконец спросила она, чуть наклонив голову.
— До завтра, — кивнул он, стараясь улыбнуться шире, чем получалось.
Генри уже потянулся к дверной ручке, когда в прихожую вошёл Джеймс, вытирая руки о кухонное полотенце.
— Айрис, бегом за стол, — произнёс он, — там сейчас всё не то что остынет, а льдом покроется.
Айрис фыркнула, прощально махнула Генри рукой и убежала обратно.
Джеймс подождал, пока она скроется за дверью кухни, и только тогда, чуть наклонившись к Генри, негромко спросил:
— Хотел спросить… те парни больше не достают тебя?
— Нет, сэр, — Генри вскинул взгляд, в котором смешались благодарность и удивление. — Всё в порядке. Спасибо вам… за это.
— Хорошо, — Джеймс удовлетворенно кивнул. — Тогда иди. И аккуратнее, а то уже темно.
— Доброй ночи, — тихо сказал Генри, открыл дверь и вышел наружу.
Холодный вечерний воздух сразу коснулся щёк, возвращая дыхание и сбивая остатки смущения. Он прижал к плечу чехол с гитарой и шагнул в темноту, чувствуя тёплое послевкусие прошедшего вечера.
Ночь в Годриковой впадине начиналась особенно медленно. Генри шёл по узкой улице, прижимая ремень чехла к плечу, и смотрел на небо, окрашенное густым, тёплым фиолетом. Солнце уже десять минут как ушло за горизонт, но небо всё ещё тлело мягкими переливами. Воздух пах нагретой травой и чем-то по летнему сладким, отчего внутри становилось легче.
Он шел медленно, не желая, чтобы вечер заканчивался. После смеха, музыки, домашнего света и тепла Поттеров родная улица казалась тише, темнее и холоднее. У ворот своего дома он чуть замедлился, будто это могло предотвратить то, что ожидало его за дверью.
В доме встретил глухой гул телевизора, от которого у Генри всё сжалось внутри.
Он тихо выдохнул, сбросив с плеча часть радости, что тащил от Поттеров, и шагнул в прихожую. Медленно снял кроссовки, поднял гитару повыше и почти на цыпочках двинулся к лестнице. Тише, чем у Поттеров в сто раз.
Но не успел он сделать и трёх шагов, как из гостиной раздался голос:
— Который час, Генри?
Мальчик остановился и выпрямился, будто его поймали за чем-то страшным.
— Полдесятого, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Я знаю… просто мы немного заигрались, и…
— Дети уже спят, — отчим даже не повернул головы, продолжая смотреть в экран. — Если ты их разбудишь…
— Буду укладывать сам. Я знаю, — сорвалось у Генри чуть резче, чем он хотел.
— Не повышай на меня голос.
Генри сжал челюсть так, что заныли зубы.
— Извини, — буркнул он, и это слово прозвучало больше как вынужденный выдох, чем извинение.
Отчим промолчал. Только щёлкнул пультом, переключая канал, и дал понять, что разговор окончен.
Генри тяжело выдохнул и начал подниматься по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом раздражение поднимается всё выше, накатывая плотной горячей волной. Ну конечно мелкие точно не спят. И не собирались.
Но, тихо повернув ручку и приоткрыв дверь, он вдруг остановился.
В комнате было темно, только у окна висела бледная полоска вечернего света, и … абсолютно тихо. Младшие действительно спали — оба, завёрнутые в одеяла, тихо и мирно посапывая в подушки.
Генри осторожно закрыл дверь, боясь разрушить это чудо, и крадучись прошёл к своей кровати. Он поставил гитару в угол, между кроватью и тумбочкой, и уже хотел плюхнуться на матрас, как заметил движение.
У окна сидел маленький рыжеватый филин. Тонкий, чуть взъерошенный, с настороженно наклонённой головой, к лапе которого было привязано письмо.
— Откуда ты тут взялся? — моргнув, прошипел Генри скорее себе чем птице.
Филин уставился на него так, будто вопрос был совершенно идиотский.
Мальчик тихо открыл окно, придерживая раму, чтобы не скрипнуло, и осторожно отвязал письмо. Филин вспорхнул, едва коснувшись его лба лёгким, обиженным клевком, выражая им всё своё недовольство его задержкой, и растворился в потемневшем небе.
— Ну спасибо, — проворчал Генри, потирая лоб и провожая птицу недовольным взглядом, пока она не скрылась за крышами.
Он опустил глаза на письмо. Пальцы дрогнули, будто под кожей пробежал холодок.
На конверте ровным почерком было выведено имя отправителя:
Бартимиус Крауч младший.
У Генри будто воздух из груди вышибло.