chapter 45.
Нью-Йорк, США
Ева
Нед Келли [7:15am]: Мы прилетели в Сеул. Безумно скучаю по тебе, детка...
Его сообщение — это первое, что я вижу, когда открываю глаза этим утром. Впрочем, не только сегодня. Уже прошло почти три недели с тех пор, как он улетел. Семнадцать дней ощущаются, как несколько месяцев, но я стараюсь мыслить оптимистично. Мы не семнадцать дней вдали друг от друга, а на семнадцать дней ближе к встрече.
Только работа худо-бедно помогала мне не свихнуться от тоски по нему. Но мы закончили работать с Камиллой над линейкой одежды два дня назад и я вернулась в Нью-Йорк. Хотя я и собиралась прямо из Милана вылететь к Неду, однако у моего агентства были другие планы. Меня выбрали в качестве модели для съемки на обложку журнала Playboy. Уж не знаю, моя ли это заслуга или статус моего парня сыграл свою роль, но отказываться от такой возможности я не стала. Даже не смотря на то, что съемка должна быть, достаточно, откровенной. В пределах разумного, разумеется.
Ева Стаффорд [9:00am]: И я скучаю. Дико!
Ева Стаффорд [9:01am]: У меня сегодня съемка и я не смогу посмотреть трансляцию с концерта (плачущий смайлик). Отожгите, как умеете.
Ева Стаффорд [9:01am]: И не вздумай расписываться на чужих сиськах... Снова
Я ухмыляюсь, отправляя последнее сообщение. Снимки с фотографсессии после концерта в Токио, на которых Нед расписывается на груди (явно силиконовой), буквально взорвали интернет. Каждый счел своим долгом обсудить, случилось ли между нами что-то, раз мой парень позволяет себе такое тесное общение с фанатками.
Сначала меня, действительно, немного задела эта ситуация, но я нашла в себе силы с этим справиться. Эти девушки могут сколько угодно подставлять свои прелести для автографа. Этот мужчина всецело принадлежит мне. Но даже не смотря на свою уверенность в нем, я, как любая уважающая себя девушка, дала понять своему парню, что мне неприятно. Обиделась, короче.
Нед лишь от души посмеялся, над моей ревностью, сказал, что любит меня и вообще ни одни сиськи в мире не сравняться с моими. И это цитата. Я быстро отпустила ситуацию, после данного заявления.
Ответ пришел мгновенно.
Нед Келли [9:01am]: Не ревнуй, я распишусь на твоих, когда прилечу.
Нед Келли [9:01am]: Возможно (подмигивающий смайлик).
Я закатываю глаза, но мои губы все равно растягиваются в улыбке. Я решаю сыграть в его маленькую игру.
Ева Стаффорд [9:02am]: А если я буду хорошей девочкой?
Нед Келли [9:03am]: Ты пытаешься заняться со мной сексом по телефону, Стаффорд? Хорошие девочки таким не занимаются.
Я прикусываю губу, перекатываюсь на спину и печатаю ответ:
Ева Стаффорд [9:03am]: Оу. В таком случае, я не буду пытаться.
Нед Келли [9:03am]:Черт!
Нед Келли [9:04am]: Забудь, что я это написал! Продолжай, умоляю!!!
Я смеюсь во все горло, когда он заваливает меня смайликами с умоляющими глазами.
Ева Стаффорд [9:05am]: Возможно, позже...
Не могу удержаться и не подразнить его.
Нед выходит из сети и я хмурюсь. Неужели обиделся?
Раздается звонок и на экране высвечивается его фотография с улыбкой до ушей и взъерошенными волосами, которую я сделала, когда мы были на катке вместе с Хлоей и Ирвином.
— Роуминг, Келли, — игриво говорю я, приняв вызов. — Ты настолько хочешь, чтобы я продолжила?
— Черт, да! Я семнадцать дней на ручнике с твоими горячими фотками перед глазами, — раздосадовано стонет парень на том конце трубки и я смеюсь с его аллегории про ручник. — Кстати, когда пришлешь новую?
Я прикусываю губу, краснея. Мне понадобилось все мужество, чтобы одним прекрасным вечером надеть новое кружевное белье цвета фуксии и сделать несколько интимных снимков, а затем отправить их Неду. Он был приятно удивлен и в долгу не остался. Тем вечером я впервые воспользовалась папкой "скрытые" в своей галерее.
— Ну, ты знаешь, сегодня у меня съемка для Playboy, — напомнила я, как будто он мог забыть. — Может я пришлю тебе пару исходников.
Нед недовольно фыркает и я прижимаю край одеяла к губам, чтобы заглушить смех.
— Не напоминай, — бубнит он. — До сих пор не понимаю, почему согласился на это. От одной мысли о полуголой тебе на обложке и всех козлах, которые будут тебя разглядывать — мне хочется лезть на стены.
— Ты согласился, потому что пока они будут пускать слюни на кусок бумаги, ты будешь видеть все в режиме реального времени.
— И после этого ты говоришь, что я самовлюбленный? — смеется Нед.
Согласна. Часть про слюни звучала немного самоуверенно.
— А еще, потому что любишь меня, — продолжаю я перечислять причины его согласия.
— Да, люблю, — искренне говорит он и мое сердце начинает биться сильнее. — Я... Вот блин!
— Надо идти? — мой голос звучит печальнее, чем мне бы хотелось.
— Да, прости, малышка, я уже опаздываю на саундчек.
— Люблю тебя, — шепчу я, сердцем чувствуя, что Нед улыбается.
— Тоже люблю тебя.
Он прерывает звонок, а я утыкаюсь лицом в его подушку, которая все еще хранит его запах, но он уже не такой насыщенный. Всему виной то, что я все чаще засыпаю с ней в обнимку.
Вечером, после окончания фотоссесии я сразу же бегу в свою гримерную, чтобы написать Неду и поделиться впечатлениями. Хотелось бы позвонить, но поскольку в Нью-Йорке уже поздно — в Сеуле еще рано. Он наверняка отсыпается после выступления.
Даже не смотря на то, что агентство практически опустело и коридоры пусты, я все равно поправляю халат, чтобы не светить нижним бельем. Казалось бы, к чему стеснение, ведь я десять минут назад щеголяла в нем перед всей съемочной группой, но мне все равно было немного не по себе. Кружевное белое боди оставляло мало простора для воображения.
Ободок с ангельским нимбом выпадает из моих рук, когда я стягиваю его с головы перед дверью в гримерную.
Растяпа.
Раздражаясь, я поднимаю его с ковролина и дергаю ручку двери, чуть сильнее, чем следует. Оказавшись внутри, я включаю лампочки на зеркале, вместо полноценного света, потому что от яркого освещения мои глаза устали. Я не сразу замечаю, что в комнате нахожусь не одна, но когда это происходит мое сердце замирает.
Резко оборачиваюсь к мужскому силуэту в углу комнаты и вздрагиваю. На диване с тошнотворно приторной улыбкой сидит Роджер Кепмен. По спине бежит холодок от взгляда, которым он окидывает мое тело.
— Что вы здесь делаете, мистер Кепмен? — я сдерживаюсь, но мой голос выдает мое возмущение.
— Я присутствовал на фотоссесии, — ровным голосом говорит он и медленно встает с дивана. — Впечатлен твоей работой.
От его слов меня начинает тошнить. Он пялился на меня, когда я была едва одета. Господи. У него не все дома.
— Спасибо, но... — выдавливаю я и тяжело сглатываю. — Не могли бы вы выйти, чтобы я могла одеться?
Мужчина пугающе ухмыляется и шаг за шагом начинает сокращать расстояние между нами. Я пячусь назад до тех пор, пока мой копчик не врезается в стол.
— Может лучше разденешься? Такое тело грех прятать под одеждой.
Паника нарастает во мне, как снежный ком, несущийся вниз по склону. Что этому ублюдку от меня надо? Я бросаю взгляд полный паники в сторону двери, прикидывая, как быстро смогу до нее добраться.
— Ты уже достаточно бегала от меня, Ева, — шепчет Чепмен, останавливаясь напротив меня, и касаясь моих распущенных волос. — Сегодня слинять не получится.
Тошнота подкатывает к горлу. Я чувствую приближающуюся панику.
— Чего вы хотите? — мой голос дрожит от страха, когда я задаю вопрос, ответ на который очевиден.
Я знаю чего. Чувствовала, что однажды это произойдет.
— Для начала, хочу раздеть тебя.
Он развязывает мой халат и меня парализует от страха и шока.
— Н... не трогайте меня! — с трудом произношу я, чувствуя такое знакомое удушье.
И снова здравствуй, паническая атака.
Я глубоко дышу, но воздуха не хватает. Делаю попытку дотянуться до телефона, но старый урод реагирует мгновенно и смахивает его на пол. Его морщинистые руки хватают меня за зад и я ору, что есть мочи. Чепмен дает мне такую сильную пощечину, что во рту появляется металлический вкус крови. А затем он швыряет меня вслед за телефоном. Я приземляюсь плашмя на живот и это вышибает из меня последние крупицы кислорода.
— Сука, ты явно не собираешься быть послушной, да? — шипит Роджер и я чувствую, как он наваливается на меня всем телом.
Раздается треск ткани и я понимаю, что он порвал мое боди. Я мычу, задыхаясь, пытаюсь кричать, но не могу. Он сжимает мои волосы на затылке в кулаке и прижимает щекой к полу. Когда я слышу лязг пряжки его ремня, слезы начинают литься потоком по моим щекам.
Чувство полной обреченности накрывает меня с головой, как снежная лавина. Отныне я похоронена глубоко под ней.
Перед лицом возникает лицо Неда и я начинаю плакать сильнее. Единственный человек, который мог остановить это, мог спасти меня, как он всегда делал, находиться на другом конце планеты и даже не подозревает, что я вот-вот умру от паники и унижения.
В глазах темнеет и сознание начинает ускользать от меня. Так даже лучше. Не хочу чувствовать все то, что он собирается со мной делать. Даже смерть стала бы моим спасением. Но люди не умирают от одной мысли о смерти.
Еще я думаю о маме. Ей было так тяжело собирать меня по кусочкам, она столько сил приложила, чтобы спасти меня от моей же собственной головы. Больше всего я не хочу, чтобы она проходила через это снова. Ее убьет случившееся со мной сегодня.
— Молодец, продолжай лежать смирно и наслаждайся процессом. Я трахаюсь лучше твоего кучерявого сопляка.
Голос Чепмена звучит будто издалека.
Нед.
Это уничтожит его.
Страх за Неда вселяет в меня силы, чтобы попытаться бороться. Физически я обездвижена, зато мой голос свободен. Мне удается набрать немного воздуха в легкие и я начинаю визжать, а когда он закрывает мне рот ладонью, я кусаю его за палец. Чепмен вскрикивает и бьет меня головой об пол. Достаточно сильно, чтобы оборвать нить, связывающую меня с реальностью. Последнее, что я помню, прежде чем отключиться, как его губы коснулись моего уха:
— Можешь попрощаться с работой, стерва...
К черту работу. Моя жизнь кончена.
Сеул, Южная Корея
Нед
В семь утра меня будит звонок мобильного. Я хватаю телефон, собираясь как следует наорать на человека, который разбудил меня через час, после того, как я лег. Но на экране высвечивается имя Евы и я смягчаюсь. Для нее простительно, что угодно.
— Да, любимая? — говорю я, не сдерживая зевок. — Я только лег спать и...
— Нед... — из трубки раздается взволнованный женский голос, но он явно не принадлежит моей девушке.
Я резко сажусь и еще раз смотрю на имя звонящего. Там по прежнему имя Евы.
— Кто это? Где Ева?
— Это Нора, — я хмурюсь и неприятное предчувствие зарождается где-то внутри меня. — Роджерс Чепмен напал на Еву. Он... пытался ее изнасиловать и... кажется, я убила его.
Я соскакиваю с кровати и мое сердце ускоряет бег. До боли сжимаю телефон в руке, молясь, чтобы мне послышалось или Нора решила меня разыграть. Если это последний вариант, то я задушу ее голыми руками.
— Какого черта ты несешь!? Дай трубку Еве, сейчас же.
Мне плевать, что мой голос звучит грубо. Я, блять, в панике и чувства Норы заботят меня в последнюю очередь.
От моего крика, просыпается Ирвин и вопросительно смотрит на меня с соседней кровати.
— Она потеряла сознание. Я видела, как он ударил ее головой об пол.
Я перестаю дышать. Колени подкашиваются и я падаю на пол, цепляясь за прикроватную тумбочку. Мое тело бросает в холодных пот. Вин подлетает ко мне и встряхивает, приводя в чувства. Лицо друга искажается от беспокойства.
— Ты... ты вызвала скорую помощь? — мне с трудом удается шевелить языком.
— Да и полицию тоже.
— Хорошо, — я встаю на ноги, несмотря на сильное головокружение. — Когда она придет в себя, скажи ей, что я скоро буду. Я вылетаю первым же рейсом. И, пожалуйста, не оставляй ее одну.
Я прерываю разговор и бросаюсь к своим вещам валяющимся на стуле. Дрожащими руками натягиваю черные джинсы и толстовку.
— Что случилось, чувак? Куда ты собрался? — негодует Вин, когда я ношусь по номеру в поисках кошелька и паспорта.
— Мне нужно в Нью-Йорк, — просто говорю я и облегчённо выдыхаю, отыскав документы в кармане чемодана.
— Что? Но у нас концерт сегодня вечером! — рявкает недовольно Ирвин и я бросаю на него убийственный взгляд. — Твоя подружка опять шлепнулась в обморок? И что, это повод срывать тур?
Ему лучше закрыть свой рот. Прямо сейчас я хочу вырвать его хренов язык и засунуть ему в глотку. Так что заткнись, Вин.
— Плевать мне на гребанный концерт! Ясно? Мою девушку пытались изнасиловать и избили!
Лицо друга вытягивается и он бормочет извинения.
— Вот черт, — он проводит рукой по волосам. — И как она?
Я учащенно дышу и закрываю лицо ладонями, пытаясь успокоиться хоть немного.
— Я не знаю. Мне нужно к ней.
— Конечно, да, — Ирвин хлопает меня по плечу, поддерживая. — Ты езжай, а я все улажу с Шефердом и концертами.
Я поджимаю губы и благодарно киваю. Это все, на что я способен сейчас.
Я пулей вылетаю из номера, на ходу надевая куртку. Мое сердце стучит, как отбойный молоток, от волнения за Еву.
Но беспокойство не вытесняет мою ярость к этому старому ублюдку. Я разорву его на куски собственными руками и мне плевать, чем это может для меня обернуться. Этот сукин сын поплатиться за каждую ее царапину. Это я обещаю.