chapter 42.
США, Нью-Йорк
Нед
Останавливаю машину возле винтажного многоэтажного дома, который стоит буквально на въезде в Бруклин, и глушу двигатель. Едва мой палец касается кнопки, как Ева вылетает на улицу и хлопает пассажирской дверью. Я, боясь упустить ее из виду, и остаться на улице, спешу за ней.
Я выжимал максимум из своего мерседеса, чтобы как можно скорее преодолеть расстояние от Манхеттена до Бруклина. При любых других обстоятельствах, мы бы добирались в лучшем случае час. Но я так переживал, что Ева сойдет с ума от беспокойства за Лори, что довез нас максимум за пол часа. Все это время, Ева только и делала, что бомбила телефон друга звонками и сообщениями. Все они остались без ответа. Это не могло не пугать.
Даже мне не по себе от того, в каком состоянии мы найдем Фармера (если вообще найдем), боюсь представить какого сейчас Еве. Лори один из самых близких ей людей. Если с ним что-то случится, это сломает ее окончательно. И не нужно быть ясновидящим, чтобы об этом знать.
Бледную, как смерть Еву, я догоняю только у лифта. Она безостановочно жмет на кнопку вызова, что-то бормоча себе под нос.
Я перехватываю ее руку, останавливая нервные действия. Поворачиваю ее к себе и мое сердце щемит. Ее губы искусаны так сильно, что проступила кровь. Еще одно доказательство того, что сейчас она на грани срыва.
Беру лицо Евы в свои ладони, заставляя ее смотреть мне в глаза. Мне остается только надеяться, что в них она найдет хоть малую толику спокойствия.
— Он цел и невредим. Вот увидишь. — Мой голос полон уверенности, которую я не ощущаю внутри себя.
Но будь я проклят, если предамся паники и еще сильнее накручу девушку.
Она несколько раз неуверенно моргает и снова впивается зубами в сою нижнюю губу.
Я действую интуитивно. Прижимаюсь своим ртом к ее в легком поцелуе. У меня нет цели воспользоваться ею. Я лишь хочу, чтобы она отвлеклась. И на несколько секунд мне это удается, но затем двери лифта открываются. Ева тут же отрывается от моих губ.
— Поспешим, — бормочет она и берет меня за руку.
Ее ладонь влажная от волнения, но я даже не думаю отдернуть руку.
Через несколько долгих, мучительных минут, мы обнаруживаем, что дверь в квартиру Лори не заперта. Ева ничего не говорит, но все ее движения становятся еще напряженней, чем ранее. Возможно, Фармер никогда не отставляет дверь открытой и тот факт, что сейчас она не заперта, рисует в сознании самые худшие варианты развития событий.
В квартиру я захожу первым. Просто на всякий случай. Мне хочется верить, что на нас не выбежит маньяк-убийца, но я готов отвлечь его внимание на себя, чтобы Ева могла спастись. Я практически шучу об этом вслух, но вовремя себя останавливаю. Не думаю, что это подходящий момент для юмора.
— Лори! — кричит Ева в темноту коридора.
Отлично. Если здесь все-таки скрывается маньяк, то он в курсе, что у него гости.
Из под двери самой дальней комнаты, тянется тусклая дорожка света и увидев ее, Ева срывается с места. Я не успеваю среагировать и перехватить ее. В одну секунду она стоит за моей спиной, а в следующую врывается в комнату.
Пронзительный крик Евы нарушает тишину квартиры и мое внешнее спокойствие. Сердце стучит, как отбойный молоток, пока я несусь к девушке, замершей на пороге. Увиденное в комнате, повергает меня в шок.
От сегодняшнего вечера я ожидал чего угодно. Но только не того, что мы найдем избитого Фармера в луже крови на полу спальни.
— О... он... Жи... в? — шепчет Ева, дрожа всем телом. — Нед?!
Я сажусь на корточки рядом с обездвиженным телом Фармера и нахожу точку пульса на его шее. Паника накрывает меня с головой, когда у меня не получается прощупать сердцебиение.
Ноздри заполняет металлический резкий запах. Кровь. Она тонкой струйкой стекает изо рта парня прямо на бежевый ковер. Я борюсь с собой, но не в силах отвести взгляд. Вид бордовой жидкости переносит меня прямиком в прошлое.
Кровь. Ее было так много, когда близкие мне люди умирали один за другим.
Перед глазами начинает плыть и я всеми силами держусь за реальность. У меня никогда не было панических атак. Нельзя допустить, чтобы она случилась сейчас. Не когда Ева теряет лучшего друга прямо на глазах. Но картинки прошлого, как зыбучие пески утягивают меня на дно.
— Господи! Нед, не молчи! — в ужасе кричит Ева и ее голос надламывается, возвращая меня обратно в настоящее.
Холодный пот бежит по спине рекой. Он же не мог умереть, да? Как он, черт возьми, может умереть? Этого просто не может быть.
Я подставляю указательный палец под нос Лори и волна облегчения накрывает меня с головой, когда я чувствую его слабое дыхание. Я и сам начинаю дышать, похоже впервые за прошедшие минуты.
— Живой, — мой голос хрипит, когда я говорю и оборачиваюсь на Еву.
Она тут же падает на колени рядом со иной и дрожащими руками берет друга за руку.
Не теряя времени, я вызываю скорую помощь.
Находиться в комнате становиться все труднее и труднее. От запаха крови меня тошнит так сильно, что приходиться держать себя за горло. Я чувствую острую необходимость оказаться на свежем воздухе и очистить желудок за первым же кустом, но я скорее умру, чем оставлю Еву одну в этой проклятой комнате.
Когда приезжают врачи, Ева все еще не перестает беззвучно рыдать. Я держу ее в своих объятиях, пока Фармеру оказывают необходимую помощь.
Мой взгляд не отрывается от лужи крови у кровати. Голова идет кругом, но я не могу заставить себя не смотреть. Как и перестать думать о том, чтобы было бы, если бы мы не приехали. Или Лори не смог позвонить.
Словно прочитав мои мысли, врач говорит:
— Все худшее позади. Помощь была оказана вовремя и его жизни ничего не угрожает. Парню повезло, что вы его нашли.
Я смотрю на мужчину средних лет, фокусируя взгляд на его лице. Я цепляюсь за любую деталь, чтобы отвлечься. Так я замечаю шрам на подбородке врача. Темная щетина не в состоянии его скрыть. На секунду я думаю, каким образом мужчина получил травму, что оставила этот след, но гоню ненужные мысли прочь.
— Но почему столько крови? — взволнованно спрашивает Ева.
— Алкоголь в его организме усилил кровотечение, однако серьезных травм нет, — врач снимает перчатки и оглядывается на Лори. — Я все же рекомендую госпитализацию на пару дней. Необходимо последить за его состоянием.
— Не надо в больницу, — хрипит с кровати Фармер, удивляя нас тем, что он так скоро пришел в себя.
Ева тут же бросается к нему.
— Что значит не надо? Ты с ума сошел? — Ее голос дрожит от подступающих слез.
Я устало закрываю глаза и сжимаю перегородку носа между большим и указательным пальцем.
Он в своем уме? Как можно отказываться от медицинской помощи, находясь в таком состоянии? Нужно принести зеркало, чтобы он посмотрел на то, в какое месиво превратилось его смазливое личико.
— Он поедет в больницу, — обращаюсь я к врачу. — Пожалуйста, позаботьтесь о ВИП-палате. Все расходы я беру на себя.
— Пошел ты, Нед, — недовольно бормочет Лори и его глаза невольно закрываются.
Медицинский персонал тут же грузит Фармера на носилки.
— Я не могу оставить его одного, — говорит мне Ева и ее прекрасные глаза полны слез. Снова.
На смену волнению приходит жгучая ярость. Я собственными руками придушу ублюдка, который сделал из Лори отбивную и заставил Еву лить слезы.
— Мы поедем за ними на машине.
Ева благодарно сжимает мою руку и мы следуем на выход.
По пути в больницу, я позвонил старому знакомому — Полу Россу. Он полицейский, который командовал операцией по освобождению заложников, одним из которых был маленький я. Мистер Росс очень помог мне после трагедии и мы до сих пор поддерживаем связь. Поэтому я не задумываясь набрал его номер. Если кто и поможет нам найти и наказать ублюдка, который напал на Лори, так это он. Более справедливого и дотошного копа нужно еще поискать.
Как и ожидалось, мистер Росс уже находится в больнице, когда мы приезжаем. Он и двое парней в форме встречают нас у главного входа.
— Большое спасибо, что приехали, Пол, — я жму руку мужчине и приветственно киваю его коллегам.
— Нет проблем. Молодец, что позвонил мне, парень.
Я представляю ему Еву и мы сразу же переходим к сути дела. Со всеми деталями я описываю полицейским то, что знаю и видел.
— У него были конфликты с кем-нибудь в последнее время? Как он себя вел перед нападением? — спрашивает Пол у Евы, потому что при всем желании, у меня нет ответа на эти вопросы.
Хотя я и предпочел бы, чтобы она держалась в стороне от этого дерьма с расследованием, но должен признать, что ее участие необходимо на этом этапе. Никто, помимо Фармера, не ответит на эти вопросы точнее нее.
— Нет, Лори не конфликтный человек. Он... — неожиданно Ева замирает и смотрит на меня испуганными глазами. — Не может быть.
Ее руки начинают дрожать и я сильнее стискиваю ее ладони в своих.
— Что такое?
— Дело в том, что у Лори сильно не ладит с отцом. Не за долго до происшествия он звонил мне очень расстроенный очередной ссорой между ними.
— Отец мистера Фармера поднимал на него руку ранее? — спрашивает один из полицейских, что пришли вместе с Полом.
— Да, — говорит Ева и ее голос испугано дрожит. — Вы думаете это он?
Черт. А ведь это имеет место быть. Лори избили в самой квартире. Фармер впустил нападавшего в дом, где все и случилось. А значит он знал этого человека.
Но чтобы убедиться в этом, Лори должен сам все расскзать.
Мы с Россом многозначительно переглядываемся. Похоже отец Лори стал главным подозреваемым.
— Мы осмотрим квартиру и опросим соседей. Также проверим камеры видеонаблюдения. Надеюсь, к моменту, когда мы закончим, мистер Фармер очнется, чтобы дать показания.
Я диктую Полу адрес квартиры, а Ева отдает ему ключи от нее и мы расходимся.
Пока мы общались с полицией, Фармера уже разместили в одной из ВИП-палат. Там мы и находим его в кругу медицинских работников.
Чтобы не мешать им работать мы с Евой садимся на темно-коричневый замшевый диван напротив больничной кровати и принимаемся ждать.
Когда в палате остаемся только мы втроем, напряжение Евы немного ослабевает. Но лишь ненамного.
В больнице мы провели всю ночь, прежде, чем Лори проснулся. Практически не спали и без конца проверяли самочувствие парня. К счастью, с ним все было хорошо. Ну, насколько это возможно.
Когда я возвращаюсь в палату с кофе и булочками, которые послужат нам с Евой завтраком, обнаруживаю, что мистер Росс уже прибыл и обсуждает с Лори произошедшее.
— На этих кадрах ваш отец, верно? — спрашивает мужчина и я замечаю, как Фармер сжимает зубы.
Я передаю Еве стаканчик с латте и мимолетно кидаю взгляд на фотографии в руке мистера Росса. Это снимки с камеры видеонаблюдения на первом этаже дома парня. Я узнаю подъезд, но вот мужчина мне совершенно не знаком.
— Я не собираюсь подавать заявление. Так что бросьте.
Ева ахает, а мои бровь взлетают вверх от удивления.
— Ты можешь все рассказать, Лори, — говорю я и скрещиваю руки на груди. — Я обещаю тебе... Нет, гарантирую конфиденциальность.
Ева благодарно сжимает мое предплечье и даже от этого мое сердце ускоряет бег.
Я не свожу глаз с покалеченного лица, подмечая каждую смену эмоций. Внутри него идет борьба и я слежу за ней с первых рядов. Он не хочет рассказывать нам, что произошло вчера и не хочет держать это в себе. Но придется сделать выбор.
— Помоги нам тебе помочь, — умоляет Ева и их глаза встречаются.
В такие моменты я очень рад, что в какой-то момент своей жизни он решил, что любит парней. Ева рассказала мне, что он гей, когда в очередной раз я приревновал ее к нему. Я еще никогда так не радовался чьим-то сексуальным предпочтениям.
— Пожалуйста. Лори.
— Ваш отец сделал это с вами?
Фармер тяжело вздыхает и, наконец, произносит:
— Он не мой биологический отец.
— Можете сказать в чем была причина?
Лори хмыкает.
— Не сошлись во взглядах на жизнь. Обычное дело. Просто в этот раз он немного перестарался, пытаясь вбить в меня здравый смысл.
Мистер Росс поджимает губы и хмурится.
— Вы должны заявить на него, если насилие продолжается, уже долгое время. Вы могли умереть вчера...
— Я не стану заявлять.
Ева поникает, опустив голову. Она не станет принуждать его и я не буду. В конце концов, Лори не маленький и сам в состоянии отвечать за себя и свои поступки.
Мистер Росс встает с кресла у кровати и желает Лори скорейшего выздоровления. Мужчина дает обещание оставить произошедшее между нами, прощается, а затем покидает палату.