chapter 2.
Ева
Мы все мечтаем. Это то, что люди делают постоянно, даже несмотря на то, что их мечты редко осуществляются.
Кто верит, что заветное желание сбудется само собой. Стоит только пожелать. А кто-то наоборот — прикладывает все свои усилия.
Я отношусь ко второму типу людей. Я знаю, что в этом мире не стоит верить в чудеса. Их не существует. Крестная фея не прилетит и не взмахнет волшебной палочкой, а Волшебник Оз не дарует все, что ты попросишь. Почему? Да потому что мы не в сказке. А реальный мир суровый и жестокий. Здесь любое счастье мимолётно.
Пессимистично? Нет. Я просто реально смотрю на вещи, ведь мои розовые очки разбились о суровую реальность ещё в детстве. Семилетняя девочка, которая свято верила в волшебство и мир во всем мире, однажды наткнулась на собственные заблуждения и с того дня в корне изменилась. А с последствиями она справляется до сих пор.
Но несмотря на это, я тоже мечтала. Но не о многом. Мне просто хотелось стать кем-то в этом мире. Чтобы люди запомнили меня. Чтобы у меня не было времени на воспоминания о прошлом. Чтобы моя жизнь была наполнена счастьем. Я верю, что это помогло бы мне справиться с той болью и тем страхом, что я несу на своих плечах уже тринадцать лет.
Всего лишь пять минут назад я была как никогда близко к осуществлению этой мечты. Но, что мы имеем сейчас? Всё идёт крахом из-за того, что я не хочу даже рядом находиться с этим человеком. Но разве я могу позволить себе выбирать? Никто не говорил, что будет легко. Подниматься на вершину всегда трудно. А я уже практически достигла места назначения. Поэтому я не могу сдаться прямо сейчас. Я обещала себе, что буду бороться. И я сделаю это.
— Готово, — говорит Лори и делает завершающие движения кистью. — ты как всегда красотка.
Я выдавливаю из себя улыбку и смотрю на свое отражение в зеркале. Макияж, который нанес Лори немного экстремальный и я понимаю почему. Нужно соответствовать рок-звезде в кадре.
На веках были довольны темный тени и черные стрелки. Скулы четко выделялись благодаря контурингу. На губах была темно-бордовая помада, а на уголках ровных бровей черные стразы.
Мои волосы были выправлены и зачесаны назад.
Мне нравится этот образ. Он дерзкий, но не вызывающий.
— Ты, как всегда, сотворил чудо, Лори, — я встаю и обнимаю друга. — спасибо.
Блондин прижимает меня ближе и успокаивающе хлопает по спине.
— Все будет хорошо, Ева, — говорит он и я отстраняюсь, заглядывая в голубые глаза лучшего друга. — если что, я буду рядом.
Киваю и иду за ширму, чтобы переодеться.
Медленно надеваю на себя черный топ и кожаную черную юбку, чтобы ещё немного оттянуть момент съёмки.
— Ты забыла колготки, — говорит Фармер и протягивает мне новую упаковку черных капроновых колготок. Благодарю его и, надев капрон, обуваю ботинки, после чего выхожу из укрытия. — когда вижу тебя перед съемками, то начинаю сомневаться в своей ориентации. — серьезно произносит Лори.
— Да перестань уже, — бью его по руке, которую он приложил к подбородку. — сколько у меня ещё времени?
Парень смотрит на наручные часы, но в гримерную входит Кевин и говорит, что уже пора идти на площадку.
Я глубоко дышу, дабы успокоить свои нервы.
— Так взволнованна из-за Неда? — Кевин играет бровями в неудачной попытке пошутить.
Я прикусываю губу, чтобы не сорваться и не обидеть мужчину.
Ты не знаешь, как глупо, для меня, звучат твои слова, Кевин.
Нед
— Какие-то проблемы? — спрашиваю я, когда сбитый с толку Рой заходит в гримерную.
Девушка, что намазывала на мое лицо вонючую и мерзкую субстанцию, которую называют тональным кремом, отстранилась и посмотрела на моего менеджера.
Тот ей кивнул, чтобы она продолжала, и я хмыкнул.
— Я только что узнал, что Линда Кэйн попала в больницу.
Мои глаза автоматически закатываются. Отлично. Мы просто так тащились сюда почти восемь часов и теперь ещё столько же тащиться обратно.
Ненавижу Париж.
— И что мне теперь делать? — закатываю глаза и встречаюсь взглядом с визажисткой.
Она тут же краснеет и опускает взгляд в пол. А я подавливаю в себе желание сделать ей замечание. Ненавижу, когда люди отвлекаются от своей работы. Эта француженки должна была привыкнуть к работе со знаменитыми личностями и не трястись передо мной, как заяц. Это непрофессионально.
— Ее заменит другая модель.
— Тогда, что с твоим лицом? — фыркаю я.
— Просто, эта новая модель менее популярна, чем Кэйн, — вздыхает Шеферд. — надеюсь она хотя бы красивая. — добавляет он тише.
— Она очень красивая... — неожиданно говорит девушка, заканчивая раскрашивать мое лицо.
Ненавижу всю эту штукатурку.
— Что, прости? — спрашивает Рой и девушка растерянно поднимает глаза на него.
Видимо она сама не ожидала, что произнесла это в слух.
— Я говорю, что вы будете сниматься с очень красивой моделью. Она хоть и не так известна, как Линда, но зато гораздо профессиональнее ее. — отвечает она и начинает собирать свои тюбики, кисточки и прочее женское дерьмо.
— Вы с ней знакомы?
— Нет, но я видела ее. — девушка пожимает плечами, и я замечаю ее восторженный взгляд. Похоже она фанатеет от этой неизвестной модели. — на самом деле, я бы очень хотела работать с ней, но у нее один визажист. И кроме него никто её не гримирует. Говорят, что она...
— Думаешь, мне это интересно? — перебиваю ее.
— Нед! — Рой хмурится. — Спасибо, Тереза.
Эта Тереза кивает ему и быстро покидает комнату.
Я смотрю в зеркало, надеясь не встретиться там с рожей клоуна. К моему счастью там был я, только с ровным тоном лица и с подведёнными, черным карандашом, глазами.
— Переодевайся, — грубо бросает Рой. — я с наружи.
Ни капли не удивленный его тону показываю в след мужчине средний палец. И он прекрасно знает, что я это сделал.
Телефон на столе вибрирует. Смотрю на имя звонящего и закатываю глаза.
— Что насчёт международного роуминга, Кросс? — зажимаю телефон между плечом и ухом, стягивая штаны.
— Ты не отвечаешь на мои сообщения, — несвязно отвечает друг.
— У вас же сейчас семь утра.
— И чо?
— И ты уже накурен?
Парень заливается смехом и я не сдерживаю улыбки.
Придурок.
— Не уже, а до сих пор. Ты пропустил просто чумовую вечеринку, друг. Тут было столько групи*, что тебе и не снилось.
Я натягиваю черные рваные джинсы и обуваю ботинки.
— Честер там был?
— Шутишь? Нет конечно, — говорит Ирвин и я уверен, что он почесал шею. — как обычно сидел дома и хандрил о прошлом.
Раздается однократный стук в дверь и я вздыхаю.
— Мне пора, Ирвин, — стягиваю футболку, перекладывая телефон из одной руки в другую. — "мамуля" злится.
Кросс смеётся и я кладу трубку, после чего надеваю джинсовую куртку на голое тело и смотрюсь в зеркало.
Это последний раз, когда я делаю подобное дерьмо.
Взъерошиваю кудри рукой и выхожу из гримёрной.
Шеферд молча ведёт меня по коридору и через минуту мы оказываемся в просторном помещении.
Осматриваюсь, но замечаю только фотографа и несколько людей, которые что-то обсуждали, но стоило мне войти, тут же умолкли.
Сажусь на подоконник и смотрю в окно.
Сыро.
Хочу в Нью-Йорк.
Завалиться на студию, взять старенький Fender Jaguar* и написать песню про город, который ненавижу. Отличная идея.
На мой взгляд, Париж слишком романтизируют. Город любви? Херня. Обычный город-клише для приторных парочек. Приезжают сюда для галочки. Чтобы наделать кучу однотипных фото возле Эйфелевой башни, а потом показывать их на каждом углу. Ох, ну и конечно же предложение руки и сердца. Где? Конечно же, на самом верху башни. Никакой фантазии. Правительству нужно задуматься над новым названием достопримечательности. Может: "Башня бракосочетания"?
Слышатся шаги и я поворачиваю голову к двери.
— Tu es superbe, Eve. (с фран.: Прекрасно выглядишь, Ева.) — говорит парень с камерой и делает кадр, только что, вошедшей девушки.
Я прищуриваюсь, вглядываясь в лицо модели.
Сможешь ли ты убежать теперь?
Я ухмыляюсь, и голубые льдинки впиваются в мое лицо.
Ева
Он смотрит на меня и на его лице застывает ухмылка. Но в глазах читается явное удивление. Он не ожидал увидеть меня.
Разрываю зрительный контакт и перевожу взгляд на фотографа, который просит нас пройти на локацию.
Два человека отодвигают черную ширму и мои глаза лезут на лоб. Кровать? Вы, наверное, шутите? Глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться.
Держи лицо каменным, Стаффорд.
Это просто работа.
Это ненадолго.
Ты справишься.
До сих пор чувствую на себе пристальный взгляд рокера, но не смотрю на него в ответ.
— Ты забыла, — говорит запыхавшийся Лори и протягивает мне небольшое колечко для носа.
— А, да, — вставляю клипсу и благодарю друга.
— А тебе идёт септум, — задумчиво говорит Фармер и бросает взгляд через мое плечо. — он сейчас дыру в тебе просверлит.
Я киваю и смеюсь над ревнивым выражением лица Лори.
— Я в порядке, Фармер.
— Ты уверена?
Я киваю и иду к кровати возле, которой уже стоял Келли и фотограф по имени Ален, что-то обсуждая на французском.
Я встаю как можно дальше от рок-звезды. С меня хватит и того, что нам сейчас лежать на одной кровати.
От этой мысли меня тут же передёргивает.
— Êtes-vous prêt à commencer les gars? (с фран.: Вы готовы начать, ребята?) — спрашивает фотограф.
— Je n'ai jamais été aussi préparé.(с фран.: Я никогда не был более готовым.) — говорит Келли и я закатываю глаза от раздражения.
Похоже ему весело.
Как всегда.
— bien... (с фран.: Ну что ж...)— начинает Ален, но какая-то женщина его прерывает.
— Говори по-английски, у нас вообще-то здесь американцы.
Парень кивает и смотрит сначала на меня, а затем на Келли.
Фотограф говорит Неду, что делать и тот нехотя все исполняет. Келли садится на край кровати, сложив руки на коленях и подперев ими подбородок. Его глаза находят мои, и я потупляю взгляд в пол. Ненавижу все, что сейчас происходит.
Мое сердце начинает стучать быстрее, когда Ален просит меня встать сзади Неда на колени, и обхватив руками его голый торс, положить голову на плечо.
Нам, действительно, нужно быть так близко друг к другу?
Прикусываю губу изнутри, чтобы немного отвлечься, затем оказываюсь позади парня и нерешительно обхватываю его руками. Мои ладони касаются его голой груди и живота. Я хочу убрать руки, но сдерживаюсь.
Терпи, Ева.
Кладу голову на плечо Келли и мне в нос ударяет запах сигарет и цитрусов. Ужасное сочетание. Как и он сам.
Понимаю, что вдыхаю его запах полной грудью и прикрываю глаза. Возьми себя в руки, Стаффорд. Не забывай о том, кто он такой.
Наконец, Ален разрешает поменять позу и меня накрывает облегчение, но не на долго. Мои мучения только начинаются
Fender Jaguar* — модель электрогитары, разработанная в 1962 году на основе Fender Jazzmaster и выпускаемая до сих пор.
Групи* — поклонница рок-группы, сопровождающая своих кумиров во время гастролей, и активно стремящаяся оказывать своим кумирам сексуальные услуги.