Часть 76
Юрка уже не мог остановиться, злоба больше не кипела внутри, а хлестала наружу диким потоком. До истерики остался один шаг. Юрку трясло, тело его вообще не слушалось, и, не понимая, что делает, он схватил Машу за плечи и сильно тряхнул. Заорал в голос:
- Ты думала о том, как он тебя возненавидит? Какими словами будет вспоминать? Этого ты хочешь? Так ты его любишь?!
Маша тоже закричала, но от страха, и этим взбесила Юрку окончательно. Ещё чуть-чуть - и он бы бросил её на землю, но вдруг кто-то перехватил руку и грубо оттолкнул в сторону. Володя.
Юрка с Машей орали чересчур громко, неудивительно, что Володя услышал, доедая завтрак в столовой. Найти их тоже не составило бы труда - увидев среди кустов потасовку, сюда сбежалась половина детей со спортплощадки. Благо среди зевак не было руководства, только вожатая Лена и Ира Петровна.
Володя оттащил брыкающегося Юрку в сторону, Ира закрыла Машу собой.
- Конев, ты что, сдурел?! - рявкнула Юрина вожатая.
- Володя, расскажи ей все! Расскажи! - заметив Иру, взмолился Юрка.
- Успокойся! - приказал Володя.
- Ира, эта тварь в него влюбилась. Полсмены за ним бегала, а сейчас совсем с ума спятила - следит за ним и угрожает, что наговорит всяких бредней, если я не отстану.
- Конев, да что с тобой? Ты сам-то в своём уме?
- Володя, мне никто не поверит! Расскажи им всё: что она за нами на реку бегала, как к тебе в комнату ночью лазила. Ну?!
Володя отвёл его в сторону и заговорил очень тихо:
- У тебя истерика. Давай вдох-выдох, вдох-выдох, - пытаясь успокоиться, он и сам глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Но Юрка физически не мог дышать ровно, от злости трясло, глаза слезились.
- Расскажи им, прошу тебя, - пылко прошептал он.
- А ты выбора мне не оставил, теперь придётся рассказать. А ты иди в медпункт, пей пустырник или что там Лариса Сергеевна даст.
- Я никуда не пойду!
- Юра, нам всем и так на ковёр к Леонидовне. Пожалуйста, иди к врачу, пусть она подтвердит, что у тебя переутомление и нервный срыв. Скажем всем, что случилась истерика из-за спектакля и ты сорвался на Машу, потому что ходила за тобой.
- Да не устал я! Я соскучился. Пожалуйста, пойдём вместе, тебе ведь тоже к Ларисе надо! Вот что ты делал на кухне? Зачем?
- Сейчас это неважно. Иди в медпункт, надо, чтобы врач засвидетельствовала...
- Пойдём вместе! - перебил, повторяясь, Юрка. - У медпункта кусты есть, спрячемся там.
- Юр, сейчас не до этого, вдруг Маша всё расскажет? Не могу я уйти! При мне она, может, не станет болтать. А если станет, у меня хотя бы шанс будет что-нибудь сразу соврать. Иди один, пожалуйста. Не подливай масла в огонь, только хуже сделаешь.
И Юрка не стал подливать - посопротивлялся ещё немного, но все-таки послушался.
В медпункте рассказал, как и договорились: что у него, видимо, случилась истерика из-за спектакля и он накричал на Машу.
На ковёр, конечно, вызвали. Юрка и там рассказал всё по придуманной Володей легенде. Странных, лишних и личных вопросов не задали, смотрели сочувственно, и даже Ольга Леонидовна не сердилась. Сердились на неё - нечего так сильно детей перенапрягать. Юрка узнал в приёмной, что Володя с Ирой тоже были. Что позже, конечно, приглашали и Машу. Но вроде бы руководство не стало поднимать шума. И это хорошая новость - значит, не проболталась. Пока.
Ещё одно доказательство того, что о происшествии пока никому ничего неизвестно, предоставили ПУК.
Только Юрка появился на крыльце кинозала после ковра, как Ксюша призывно замахала руками, крича:
- Юр, Юрчик, пойди сюда!
Юрка хмуро взглянул на неё и помотал головой, но Ксюша, а за ней и Ульяна с Полиной поднялись и побежали к нему. Взяли под локти и завели в уголок возле сцены:
- Что у вас случилось? - зашептала Ксюша.
- У вас что-то случилось! - закивала Ульяна.
Полина же молча уставилась полными азартного любопытства глазами.
- Да так. Не хочу говорить. Это личное, девчат.
- Да ладно, мы же всё равно узнаем, - попыталась убедить Ульяна.
- Это ведь Сидорова что-то отчебучила, да? - спросила Ксюша.
Полина закивала, подбадривая.
- Да просто поссорились мы с ней, - махнул рукой Юрка. - Ничего особенного.
- Из-за пианино? - Ксюша сощурила хитрые глаза.
- Ой, ну тогда это скучно, - протянула Ульяна.
- Юра, но ведь завтра же последний день! - неожиданно вклинилась Полина. - Помиритесь! Обязательно помиритесь! Послезавтра ведь уже всё, по автобусам и домой. Не надо расставаться на такой ноте.
- Кстати о нотах! Вам ведь завтра играть вместе! - поддакнула Ульяна.
- Не вместе, а по очереди. И всего один раз, - раздражённо объяснил Юрка. - Будто вы не знаете.
- Кстати, Юр! - оживилась Ульяна. - А ты можешь сыграть что-нибудь из мюзикла «Юнона и Авось»? Всего разочек, пока репетиция не началась.
- Нет, я ничего оттуда не знаю.
- Тогда что-нибудь из эстрадной музыки. «Последний раз» «Веселых ребят», например? Очень хочется попеть, ну сыграй, а! Давай: «Время пройдёт, и ты забудешь...» - запела она, пританцовывая.
- Извини, Уль, совсем нет настроения. Как-нибудь потом, ладно? Или... или вон Митька пришёл, - Юрка обернулся и заметил на себе полный зависти Митькин взгляд, - его попроси, он тебе на гитаре что хочешь забацает.
Отвязавшись от ПУК, Юрка сразу бросился к Володе. Пока Юрка разговаривал с девчонками, он вернулся в кинозал и уже сидел на зрительском кресле в центре первого ряда.
- Растрепала про нас? - спросил сходу.
- При мне ничего такого не говорила.
- А у директора?
- Не знаю. Но если бы проболталась, меня бы тут уже не было. Директору рассказать у нее вряд ли смелости хватит. Меня другое волнует: потом они с Ириной вдвоём ушли...
- Думаешь, ей сдала?
Дверь скрипнула, на пороге появилась заплаканная Маша. Володя, ничего не ответив Юрке, поднялся и ушёл на сцену. Но Юрка и без слов понял - могла. Но убедиться в этом не получилось - некогда. Помучив «Лунную сонату», Маша принялась помогать Ксюше с костюмами и провозилась до самого вечера. Володя до наступления темноты прогонял с актёрами сцены и оттачивал реплики. Юрка играл, потом дорисовывал декорации и готовил реквизит к спектаклю. Он заставил себя снова переключиться в режим робота - хорошо, что работы было хоть отбавляй и найти, чем занять себя, не составляло труда.
Ночью пошёл мелкий дождь. Юрка не спал. Действие выпитого утром пустырника закончилось ещё к обеду, а ночью, только Юрка лёг в кровать, с трудом сдерживаемое волнение охватило его снова и стало мучить сильнее, чем днём. «Рассказала или нет? Кому? Ире?»
Стараясь отвлечься, Юрка принялся болтать с ребятами, собравшимися мазать девчонок зубной пастой. В спальню первого отряда умудрился пробраться и радиоведущий Митька. Всей компанией они сидели на кроватях, грели тюбики под мышками и перешёптывались. Звали и Юрку, но он отказался.
- Ну и зря, такое веселье пропустишь! - Митька предпринял последнюю попытку его убедить.
- Молча мазать и стараться не заржать - где ты тут веселье нашёл? На результат смотреть веселее, если, конечно, это «Поморин».
- Нет у нас «Поморина», Ирина отобрала. Эх, как жаль-то... - пригорюнился Паша.
- Во вы даёте! - покачав головой, Юрка полез в чемодан. - И в чем тут соль - мазать обычной пастой? Но вам повезло, самая лучшая на свете паста есть у меня!
Под всеобщее ликование он вынул целых два тюбика «Поморина».
- По гроб жизни, Юрец!.. - Митька прижал руку к груди и раскраснелся от радости.
- Осторожнее жертву выбирай, - напутствовал Юрка. Он догадался, кого Митька хочет намазать. - Завтра спектакль, и кое-кто с ума сойдёт, если ей придётся выступать с раздражением в пол-лица.
- Я ее успокою... - Митька подмигнул.
- Ну-ну, успокоишь. Для начала говорить при ней научись.
Митька терял дар речи, стоило ему только увидеть Ульяну. Но, ясное дело, парней уверял, что все у него идёт строго по плану.