Часть 38
Весло ударилось о дно - глубина в этом месте была небольшой. Юрка развернул лодку и направил её аккурат в камыши.
- Ты чего делаешь? - удивлённо спросил Володя.
- Всё в порядке. Помоги мне. Раздвинь камыши перед носом, только не порежься.
Лодка прочесала дном по отмели, прошла сквозь заросли, и взору ребят открылась небольшая заводь, густо покрытая ряской и кувшинками. Течение сюда не заворачивало, и вода застаивалась, давая водной флоре разрастаться. Вёсла путались, Юрке то и дело приходилось их доставать и снимать налипшие куски осклизлых водорослей. Но он знал это место и знал, зачем привёз сюда Володю. Оно того стоило, несмотря даже на специфический запах заболоченной воды и тучи жужжащей мошкары.
По поверхности воды сновали водомерки, из камышей раздавалось надрывное кваканье, а некоторые особенно наглые лягушки расселись прямо на восковых листьях кувшинок, наблюдая за проплывающей мимо лодкой. Кувшинки тут были жёлтыми, такие везде встречаются, и Юрка внимательно всматривался вдаль, обшаривая заводь взглядом.
- Смотри, цапля! - крикнул он, махнув рукой в сторону заросшего густым камышом берега.
- Где? - Володя ткнул пальцем в переносицу и прищурился, глядя в указанном направлении.
- Да вон же она, - Юрка ткнул пальцем в камыши, но сообразил, что Володя, как ни напрягается, не видит. - Маскируется хорошо, зараза, от камышей почти не отличить. - Юрка схватил его руку, навёл на стену бурых растений, откуда торчал длинный клюв, и скомандовал: - Палец вытяни!
Володя послушно вытянул палец, и Юрка окончательно скорректировал направление.
- А... Вон, вижу! - воскликнул Володя радостно. - Ух ты!
- Что, никогда не видел раньше?
Он покачал головой:
- Не-а. Какая забавная, на одной ноге стоит! Притворяется, что её тут и нет вовсе.
Володя следил за цаплей, а Юрка поймал себя на мысли, что всё еще держит его руку и отпускать совсем не хочет... Впрочем, и Володя руку не убирал... Но разомкнуть пальцы всё же пришлось, чтобы снова взять вёсла и направить лодку ближе к берегу.
- Приехали, - объявил он. - Смотри, какая тут есть красота.
Володя оглянулся по сторонам, непонимающе посмотрел на Юрку, а тот кивнул на воду. Он развернул лодку поперек заводи, бросил вёсла и расслабился, разминая плечи.
Повсюду, куда ни глянь, на воде качались белые цветы. Десятки крупных белоснежных кувшинок с густо-жёлтой, точно яичная, сердцевиной, плавали посреди тёмно-зеленых лопухов-листьев, а над ними то замирали, то стремительно пролетали перламутрово-голубые стрекозы.
Володя любовался заводью, его взгляд то замирал на цветах, то устремлялся за насекомыми, то искал среди листьев лягушек. А Юрка любовался им. Завороженно наблюдая за нежной улыбкой, которая блуждала на его губах, Юрка готов был хоть сто раз грести сюда против течения и терпеть жалящую мошкару, лишь бы хотя бы ещё один раз увидеть такое же восхищение в его взгляде.
- Речные лилии! Как здорово! - Володя перегнулся через край и пальцами коснулся белых лепестков - так нежно и трепетно, будто трогал нечто хрупкое и драгоценное. - Как их много... Они прекрасны. Будто из сказки о Дюймовочке.
Юрка вскочил со своего места, лодка под ним опасно качнулась.
- Давай сорвём одну? - предложил он. Потянулся к цветку, взял его под соцветие и собирался дёрнуть, но Володя шлёпнул его по запястью.
- Ну-ка перестань! Ты вообще знаешь, что эти цветы занесены в «Красную книгу»?
Юрка испуганно моргнул, уставился ему в лицо.
- Вот поэтому ты и искал их так долго, - нравоучительно продолжил Володя. - Плавают всякие, обрывают, а потом такие кувшинки оказываются вымирающим видом! А смысла в этом, между прочим, никакого нет! Это же лилии - водные растения, только вытащи их из воды, мгновенно вянут. Прямо у тебя в руке сжимаются и умирают. Их не получится держать в горшке или в вазе, как какие-нибудь розы.
- Ладно, ладно, - Юрка примирительно выставил руки перед собой, как бы показывая, что вот они - пустые, ничего не сорвали и не погубили. - Я просто хотел оставить тебе... на память.
- Я и так их запомню. Спасибо. Это на самом деле стоило того, чтобы плыть сюда.
Любуясь цветами, они посидели ещё немного. Юрка слушал кваканье лягушек, жужжание перламутровых стрекоз и думал о том, что ужасно устал жить в тишине. Не внешней, разумеется, а внутренней. Но, несмотря на печальные мысли, здесь ему было до того спокойно и легко, что хотелось остаться до самого вечера, но Володя взглянул на наручные часы и забеспокоился:
- Уже час прошёл, наверное, не успеем сегодня к барельефу?
- Доплыть доплывём, но от берега до барельефа прилично топать...
- Жаль... - грустно вздохнул он. - Тогда что, сразу обратно?
- Это уж как хотите, у нас есть ещё полчаса до горна.
- Тогда давай посидим в теньке хотя бы десять минут? Вон там, у берега есть, видишь?
- Вижу, - угрюмо кивнул Юрка. Он и сам хотел бы охладиться, от жары всё тело горело изнутри. - Но если поплывём туда, мы лилии повредим...
Юрка ожидал, что Володя покорится судьбе, а вернее - жаре, и велит плыть обратно, но тот вдруг воспрянул духом и воскликнул, сверкая горящими глазами:
- Юр, а давай искупнёмся? Тут есть где? Река же, должно быть...
Юрка задумался. Кажется, вон там за поворотом было местечко. Пляж - громко сказано, но лодку пришвартовать можно. Одна проблема - у него не было с собой плавок.
- Мне не в чем, Володь. Плавки в отряде, а трусы... - Юрка замялся. Семейники... Намочить их значило насквозь промочить шорты. - Ну... не голышом же в шорты потом.
- Зачем голышом в шорты, если можно голышом в реку? - подмигнул Володя, в предвкушении расстёгивая рубашку, хотя ребята ещё не двинулись с места. - А что? Ни одной девчонки за километр, никто не увидит.
- Резонно, - признал Юрка и повернул лодку в сторону пляжика.
Но всё-таки он растерялся. Раздеться... Нет, в действительности и правда ничего такого в этом не было, мальчики же. Юрка сто раз купался нагишом. И не только купался - и в душ ходил, и в раздевалку, и никогда при этом не стеснялся перед товарищами. Но то товарищи, а то - Володя, это совсем другое. Впервые в жизни такое - другое.
Но нет, он ничуть не стеснялся. Несмотря на все эти рассказы про религиозные традиции и кажущийся непристойным Володин интерес, стыдно не было, было до онемения волнительно. Но отказаться? Ну уж нет!
Юрка кивнул. Но, помня вчерашний конфуз, отвернулся, когда Володя стал раздеваться, а сам снял одежду, только когда тот нырнул.
Окунувшись с головой и вынырнув, Юрка едва успел протереть глаза, как Володя рванул на другой берег и уже почти что его достиг. Он бил по воде так сильно, что брызги фонтаном взлетали из-под рук и, переливаясь в солнечных лучах, появлялись и тут же исчезали маленькие радуги. «Вот это брасс! Бодрый, резвый, мне бы так уметь!» - позавидовал Юрка, и его взгляд упал на Володины плечи. Сама собой возникла полная искреннего восхищения мысль - он вроде худой, а какие блестящие и сильные у него плечи!
Юрка так и стоял в тёплой, как парное молоко, воде. Не шевелясь, любуясь тем, как Володя плывет, как грациозно и естественно он выглядит - такой свободный, такой раскрепощенный. Смотрел, как Володя остановился, снял и сжал в кулаке очки, нырнул, и над водою на одну секунду показалось неприкрытое тканью то, чем вчера утром залюбовался Юрка. Одно мгновение, он и разглядеть ничего не успел, но к горлу пробрался ком, а тело свело приятной, каких ещё никогда не было, судорогой. Юрка окоченел.
И тут осознание всего, что происходит с ним, рухнуло на голову и пригвоздило ноги ко дну. Осознание столь чистое и простое, что ошарашило Юрку - как же он раньше не догадался и почему только сейчас нашёл этот единственный ответ на миллион вопросов сразу? Он же так прост! Ведь кто ему Володя? Друг. Конечно же, друг. Такой, при мыслях о котором сладко засыпать и радостно просыпаться. Тот, на кого так приятно смотреть, тот, от кого взгляда не отвести, любуешься им и любуешься. Самый красивый человек на свете, самый добрый и самый умный, во всём - самый. Тот, с кем интересно даже молчать - такой Володя ему друг. Друг, который «нравится» в том странном, глупом, общепринятом смысле