Rock Me [rus h.s.]

•

Ноэль Сандерс

– Пятнадцать секунд до шоу! – ведет отсчет Патрик.

– Будто если мы начнем на минуту раньше, произойдет конец света, – надевает Зейн кожанку, которую Оливия держит за плечи.

– Скорее у Патрика будет сердечный приступ, – издает смешок Луи, перекидывая ремень гитары через голову.

– Заткнитесь, ублюдки. Вы не посмеете выбиться из графика, – предупреждает Патрик на фоне криков фанатов, ожидающих начало концерта.

– Боже мой 20 тысяч человек пришли на нас посмотреть! – с волнением проговаривает Аспен, надевая кожаные перчатки без пальцев.

– Столько клевых девчонок можно подцепить, – нахально улыбается Найл и проводит языком по верхним зубам, когда к нему подходит Оливия с лаком для волос. – Но для тебя, детка, я всегда свободен, – он подмигивает ей, сжимая гриф гитары, висящей на его бедрах.

– Забудь, Найл, – закатывает она глаза и наносит лак на его челку.

– Но ты сама давала намеки.

– Какие еще намеки?

– Во время саундчека ты направила прожектор на меня.

– Это произошло случайно, – проводит она пальцами по его волосам, чтобы распределить лак.

– Может, мы сходим куда-нибудь? – Найл включает своего мачо и нагло обвивает ее за талию, несмотря на то, что между ними гитара.

– У меня принцип не спать с рок-звездами, Найлер. Для секса у тебя есть миллионы фанаток, – убирает она его руку и подходит к Гарри, разбираясь с его кудрявыми волосами.

Я ни проронила ни слова, пока мы находимся за кулисами. Даже в общей гримерной я старалась не привлекать к себе внимание, оставаясь в тени.

После случившегося на крыше я избегаю общения и стараюсь не пересекаться с Гарри. Прошел день, и я боюсь, что он может обо всем рассказать остальным. Если узнают, что я едва не покончила с собой — меня сочтут за сумасшедшую и выгонят из группы.

Я была в шаге от смерти. Достаточно было лишь наклониться — и все страдания закончились бы. Но меня остановили, не дали уйти красиво.

Я поднимаю глаза, сидя на одной из колонок и смотрю на Гарри одетого в белую майку и черные узкие джинсы. Его татуированные и рельефные бицепсы хорошо видны. Он стоит скрестив руки, пока разные рабочие занимаются своими делами и внимательно изучает меня, словно пытается что-то понять. Я задыхаюсь и сжимаю обеими руками микрофон под его пристальным взглядом на фоне синего освещения, которое резко заполняет арену Мэдисон-сквер-гарден.

Я даже не замечаю, как мы остаемся одни за кулисами. Остальные участники группы уже на сцене. Найл и Луи задают настоящий дух рока, срываясь на мощные аккорды гитары. Аспен отбивает бешеный ритм на барабанах, а Зейн мастерски играет на синтезаторе, добавляя мелодии свою особую изюминку. Толпа фанатов ликует и не хватает только двух голосов, которые все еще остаются за кулисами.

В воздухе витает напряжение. Несмотря на расстояние я ощущаю присутствие Гарри так близко, будто он находится всего в сантиметре и лишает меня воздуха.

– Ты что-нибудь скажешь или продолжишь делать вид, что ничего не произошло? – в своей типичной манере спрашивает Гарри, словно с издевкой.

Я молчу, опуская глаза в пол и спрыгиваю с колонки, потому что скоро наступит наш выход.

– Ноэль, – голос смягчается, но в нем слышна настойчивость.

Гарри становится за моей спиной, когда я отодвигаю шторку и подсматриваю за Найлом, который с гитарой в руках мчится по сцене. Он заряжает публику своей неугомонной энергией, а Луи помогает ему, умело проводя по металлическим струнам бас-гитары.

– Посмотри на меня, – Гарри касается моего подбородка средним и указательным пальцем, повернув мою голову к себе.

От холодных подушечек пальцев на моей коже я вздрагиваю и поднимаю глаза на Гарри. Флуоресцентное освещение бьет по его лицу, подчеркивая линии челюсти. Он пахнет дорогими духами, а его глубокий взгляд бегло переходит с одного моего глаза к другому.

Гарри изучает меня как открытую книгу, проникая в мою душу и роется в ее самых скрытых углах, куда доступ запрещен. Я напрягаюсь, ощущая, как мурашки пробегают по позвоночнику.

– Тебе пора выходить, – говорю я хриплым голосом и опускаю глаза в пол на его черные кеды.

– Расслабься, принцесса, я никому не рассказал.

Он медленно заправляет прядь волос мне за ухо, и я закрываю глаза на секунду, борясь со страхом, пробирающимся наружу.

– Пока что, – добавляет он, и я тут же раскрываю глаза. – До встречи на сцене, принцесса, – убирает он руку и с микрофоном в руке направляется к остальным.

– Гарри, подожди, – я быстро хватаю его за татуированное запястье, игнорируя электрический разряд, который охватывает меня.

– В чем дело? – спрашивает он и разворачивается.

Его расширенные зрачки дьявольски блестят, а на губах растягивается пугающая ухмылка.

– Ты жалкая, Ноэль, – усмехается он и склоняет голову набок. – Думаешь, если будешь делать вид, что ничего не произошло, оно само исчезнет?

– Я всего лишь хотела...

– Какого черта вы еще здесь?! Живо на сцену! – орет Патрик на нас сзади.

– Блять, иди нахуй, Патрик. Если не перестанешь действовать мне на нервы, я вообще не выйду, – угрожает Гарри.

– Рискни, Стайлс, и тогда можешь попрощаться со статусом рок-звезды, – в ответ предупреждает Патрик, сжимая папку.

Гарри суживает на него глаза, ведя с ним диалог без слов. Они обмениваются злобными взглядами до тех пор, пока я не отпускаю запястье Гарри, и он не выходит на сцену.

Арена заполняется невероятными воплями от выхода солиста. Появление Гарри всегда воспроизводит фурор и порой это пугает.

– О, я просто хочу забрать тебя, куда захочешь, – поет он первые строчки, добираясь до самого края сцены.

Несколько синих прожекторов направляются на Гарри. Из-за белой майки его ирисовая кожа и татуировки словно светятся. Он выглядит как чертов ангел с сущностью демона.

Найл становится возле Гарри и толпа ревет еще громче. Блондина заводит ажиотаж, который он вызывает своим появлением. Будучи настоящий рок-звездой, он наклоняется вперед и сексуально проводит медиатором по струнам, а левой рукой перебирает аккорды. Синий цвет прочеркивает его мышцы. На нем тоже белая майка, но с серыми узорами, которые сочетаются с его татуировками. Рот Найла приоткрыт. Он изображает страсть, прекрасная зная, как это привлекает девчонок.

Пока Гарри поет, он опирается локтем на плечо Найла, который вовсе не возражает, играя на своей черной гитаре. Они переглядываются, улыбаясь, играют бровями и подмигивают друг другу. Фанатам нравится их взаимосвязь, и они ликуют.

Испуг охватывает меня оттого, что мне пора выходить на сцену. После всех репетиций и стараний я не в силах совладать с эмоциями. Гарри видел меня в самый сломанный момент. Я не могу выйти и очередной раз притворяться, будто моя жизнь прекрасна. Но у меня нет другого выхода, иначе я просто сгорю.

Вдохнув полной грудью, я прижимаю микрофон к губам и выбираюсь из-за кулис. Публика кричит, приветствуя мое появление, и я машу им, хотя вся трясусь, как осиновый лист — не от холода, а от того, что Гарри смотрит на меня с ухмылкой, ожидая моего краха.

– Детка я заберу тебя туда, заберу тебя туда, – пою я, медленно ступая по сцене и в панике разглядываю толпу. – Детка, я заберу тебя туда, да, – мой голос предательски дрожит, но фанаты ничего не замечают и подпевают.

Следующий куплет принадлежит Гарри, и я прижимаю руку к животу, потому что меня начинает мутить. Несмотря на надпись на моей белой майке, гласящей: «Мое тело — мой выбор» я чувствую себя слишком подавленной и тихой. Я должна развлекать толпу, продемонстрировать, что мне плевать на чужое мнение. Но мой желудок скручен, а голосовые связки словно стерты от боли.

– Ноэль, все в порядке? – спрашивает рядом стоящий Луи, пальцами проводя по струнам.

– Да. Просто слегка тошнит, – частично говорю я правду.

– Уверена, что продержишься? – пытается Луи перекричать музыку и чистое пение Гарри.

– Я постараюсь, – киваю я и нервно провожу пальцами по волосам.

– Осторожно тогда.

Гарри заканчивает петь куплет, отойдя от Найла. Стайлс закрепляет микрофон в держателе и, поворачиваясь вместе с ним, посылает мне сигнал, чтобы я подошла по сценарию, о котором совсем забыла.

Я теряюсь на секунду, сначала ничего не поняв, но его суровый взгляд и нахмуренные брови быстро приводят меня в себя.

– Что с ней?! – слышу я сзади, как спрашивает Зейн, нажимая на клавиши синтезатора.

– Кажется, ей плохо! – практически кричит Луи из-за гудящей музыки.

– Черт возьми, ей нужно помочь! – доносится голос Найла.

Пара прожекторов ослепляет меня. Я вздрагиваю и подношу микрофон ко рту. Внимание заостряется на мне, потому что припев уже начался, и Гарри исполняет его один.

– Детка, скажи да, да, – тихо пою я вместе с ним и остаюсь на том же месте.

Гнев в глазах Гарри пронзает меня, как и пульсирующая вена, которая появляется на его виске. Он резко вытаскивает микрофон из держателя и отворачивается от публики, приближаясь ко мне.

Я все испортила и знаю, что он собирается уничтожить меня прямо на сцене. Я вдыхаю побольше воздуха и свободной рукой вцепляюсь в штаны, открывая рот, когда это необходимо.

– И ты хочешь забрать меня домой, – поем мы с Гарри одновременно, глядя друг другу в глаза на расстоянии.

Его голос звучит громче моего. Когда он приближается я становлюсь все тише. Меня пугает ненависть, которая исходит от Гарри, и то, как травянистые глаза превращаются в оттенок абсента.

Ноги дрожат, и я молюсь, чтобы не упасть. В ушах звенит от громкой музыки, когда Гарри добирается до меня. Он останавливается в сантиметре и неожиданно берет меня за подбородок, поднимая его. Большой и указательный палец с кольцами удерживают меня, не позволяя нарушить зрительный контакт и публика приходит в невообразимый восторг от происходящего.

– И позволь мне поцеловать тебя, – протягивает он и большим пальцем поглаживает ямочку на моем подбородке.

Мой желудок сворачивается. Тошнота подступает к самому горлу, и я приоткрываю рот, боясь того, что он может выкинуть. Его лицо спокойно из-за количества людей, которые смотрят на нас, но глаза твердят, как он хочет задушить меня на этой сцене.

Он дышит с расширенными ноздрями, испепеляя меня суровым взглядом. Группа продолжает играть, растягивая соло-версию, пока мы стоим посреди сцены. Все внимание сосредоточенно на нас, фанаты в предвкушении дальнейших действий.

Внезапно пальцы Гарри соскальзывают с моего подбородка и обхватывают затылок, притягивая меня к себе. Его кольца задевают мои волосы, пока он сближает наши тела, прижимая свою твердую грудь к моей. Горячее дыхание обжигает мое ухо, когда он наклоняется к нему, а щетинистая щека едва касается моей. Я замираю, в ужасе глядя через его плечо на ошеломленных Аспен, Зейна, Луи и Найла, которые вытягивают из мелодии все, что могут.

– Если ты, черт возьми, не возьмешь себя в руки, я расскажу двадцати тысячам людей, как ты пыталась покончить с собой, – шепчет Гарри угрожающим тоном, кольцом в губе задевая мою мочку уха.

– Х-хорошо, – дрожащим голосом выдаю я, не прикасаясь к нему.

– Лучше бы я не спасал тебя, принцесса. Надо было позволить тебе умереть, – его пальцы на моем затылке жесткие и уверенные, заставляют чувствовать его власть.

Я впиваюсь острым черным маникюром в собственные ладони от его слов.

– А теперь будь хорошей девочкой и перестань действовать мне на нервы. Открывай свой рот, когда нужно и улыбайся, – он наклоняется еще ближе и протяжно целует меня в щеку.

Я вздрагиваю, когда фанаты в восторге аплодирует и свистят. Губы Гарри теплые, но меня все равно пронизывает холод. Черное колечко на его нижней губе, словно обжигает мою кожу. Меня будто ужалили, и я ощущаю боль, но она гораздо глубже, чем физическая. Он делает это на публику, играя роль добренького парня, но на самом деле этот жест — его последнее предупреждение.

– О, любимая, разве не знаешь: у тебя есть то, что мне нужно? – поет Гарри и медленно отходит от меня.

Он эффектно идет спиной к краю сцены и стреляет в меня хищными глазами. Я сглатываю и киваю, уверяя, что оплошностей не будет. Если я не возьму себя в руки, то публично сгорю.

Гарри уничтожит меня и мою карьеру. Он знает то, что теперь стало его личным козырем в рукаве. Он имеет надо мной власть. Придется подчиниться ему, даже если я этого не хочу.

– Давай, иди сюда, иди сюда, – хрипло поет он и разворачивается, усаживаясь на край сцены.

Наступает моя очередь, и я натягиваю на лицо улыбку. У меня нет другого выхода, и я это сделаю, чтобы защитить себя от публичного унижения.

– Ну же, иди сюда, иди сюда, да, – звучит голос, но не так прекрасно по сравнению с Гарри.

Найл решает помочь, встав рядом и поет вместе со мной, чего раньше никогда не делал.

– О, я просто хочу показать тебя всем моим друзьям, – дуэтом исполняем мы, а толпа подпевает нам. – Чтобы у них потекли слюнки по подбородку.

Голос Найла звучит невероятно. Он такой хриплый, пронизывающий с ирландским акцентом. Я понятия не имела, что он настолько хорошо поет. Эти строчки буквально созданы для него.

– Давай, Найл, – разрешаю я ему кивком, позволяя допеть вместо меня куплет.

– Любимая, будь моей сегодня, будь моей, – агрессивно проводит он по струнам, наслаждаясь единственной возможностью петь. – Любимая будь моей сегодня, да, – он вживается в роль и в самом конце прыгает вместе с гитарой.

Женская часть аудитории визжит, чуть ли не перепрыгивая барьер. Это культовый момент, который не только сняли тысячи телефонов, но запомнится на всю жизнь.

– Спасибо, Ноэль, теперь мне будет проще с кем-то из них трахнуться, – благодарит он, подмигнув.

– Не за что, Найл, – хлопаю я его по плечу. – Кстати, у тебя замечательный голос.

– Он звучит еще лучше в постели.

– Я тебя прошу, только не во время концерта, – я действительно отвлекаясь оттого, что произошло минуту назад.

Гарри подхватывает свою партию, сидя на краю сцены. Ни одной эмоции нет на его лице, только хмурые брови и складка между ними. Он проводит рукой по волосам, после чего вытягивает ноты. Вены на его шее набухают, и он использует это в своих целях, чтобы девушки не смогли отвести от него глаз. Они кричат от его сексуальной энергии, и он уже выбирает жертву, с которой после уединится в своей гримерке.

Я сажусь подальше от Гарри, придерживаясь приличной дистанции. Опять приходится петь дуэтом. На этот раз мой голос звучит уверенно, звонко и мелодично. Я стараюсь не думать о случившемся и решаю спрыгнуть со сцены на зло Гарри. Я переключаю на себя внимание, лишая его возможности выбрать девушку для удовольствия и подхожу к фанатам.

Ко мне тянутся десятки рук. Люди массово толкаются, чтобы добраться до меня, и я с улыбкой прикасаюсь к ним. Одна из фанаток не хочет меня отпускать, но охрана быстро помогает, обеспечивая путь назад.

– И позволь мне поцеловать тебя, – завершает Гарри песню последней строчкой и встает с края.

Я возвращаюсь на сцену и сталкиваюсь лицом к лицу с ним. Он весь напряженный после исполнения. Зеленые глаза становятся прозрачными, и он слегка приоткрывает рот, пытаясь восстановить дыхание после яркого выступления.

Майка Гарри идеально прочеркивает каждую мышцу. Цепочка с крестиком болтается у него на шее, чуть касаясь груди. Я вглядываюсь в родинку с левой стороны возле его рта — она искусно выделяет розовые полные губы и придает ему ще больше дьявольской красоты. Он облизывает губы, и они становятся еще влажнее, как бы подчеркивая свою неотразимость.

Его кожа слегка вспотела, отражая свет прожекторов. На голове идеальный беспорядок. Его кудрявые волосы выглядят как пушистые облака. Наверное, если к ним прикоснуться — можно легко утонуть в их нежности.

Черт возьми, Ноэль, о чем ты думаешь?

Я мотаю головой, осознавая, что признала Гарри невероятно горячим. Это то же самое что подставить лоб под пулю. Несколько минут назад он угрожал мне, рассказать всем, что я собиралась спрыгнуть с крыши. А теперь я позволяю себе грешные мысли о нем. Это лишь подтверждает, насколько я жалкая.

Оставшуюся часть концерта я избегаю зрительного контакта с Гарри и стараюсь держаться от него подальше. Меня до жути пугает, какое влияние он оказывает на меня. В его внешности действительно есть что-то завораживающее, от чего невозможно оторвать глаз. Он – это картина, нарисованная самым известным художником, а пирсинг и татуировки лишь подчеркивают его опасную привлекательность.

Я стараюсь сосредоточиться на песне, но внутри все сжимается от осознания – сколько бы я не пыталась себя убедить, мой взгляд все равно снова и снова ищет его. И за это я еще больше себя ненавижу.

•