Ритм восстания

В среду мистер Мосс был приглашен на именины товарища по службе, посему в семь вечера он в сопровождении супруги отправился на торжество.
— Не балуй их и не потакай капризам этих сарвонцов. Вздумают капризничать, нарежь им фруктов. Это отвлечет их внимание, - накидывая на плечи короткую шубу, доставшуюся ей после смерти тётки, наставляла Аннет.
Симран игралась с близнецами на коврике.
— Я справлюсь, мама, будь спокойна.
— Уложи их пораньше, если сможешь. Днем они плохо спали.
В подтверждении слов матери, Марли широко зевнул, но тут же отвернулся и пухлой ручкой снес построенную сестрой башню. Разноцветные пластмассовые кубики рухнули, веселя проказливого малыша, который звонко хохотал всякий раз, когда башенка рушилась. Симран выстраивала её заново, а Марли беспощадно сметал, видимо, воображая себя великаном напавшим на королевский замок.
Родители уехали. Симран улыбалась смеющемуся малышу и помогала Чарли натянуть насок на розовую пятку.
— Непоседы. И что с вами прикажите делать? - ласково обратилась она к карапузам.
Близнецы не обращали на нее внимания, как если бы сестры вовсе не существовало. Тогда Симран принесла из кухни фрукты и принялась нарезать яблочные дольки, угощая сорванцов, теперь уже окружавших её и нетерпеливо уставившихся на миску с румяными яблоками. Душистый запах летнего сорта проник им в маленькие ноздри и возбудил аппетит. Слюни потекли по пухлым бородкам.
— Ябоко, - чуть ли не выпрыгивал из подгузников Марли, дотягиваясь ручками до желаемого предмета.
— Да, это яблоко. Очень сладкое и полезное, - улыбнулась Симран, очищая кожуру и мельком взглянув на Чарли, жевавшего губу от голода, — а ты чего, молчун? Скажи: яблоко.
Чарли понимал, что от него чего-то ждали, смотрел щенячьими глазками прямо в душу, а потом широко улыбнулся.
— Молчишь... Ну молчи-молчи. Это хорошо, когда сказать нечего. Иногда молчание дело полезное. Я вот, допустим, разучилась держать язык за зубами, - Симран подхватила детей и усадила рядом, помогая им съесть тонкие и мелко нарезанные яблочные дольки.
Подумав немного, она решила измельчить яблочки через терку и накормить близнецов ложкой.
— Скажу вам по секрету, я не могу перестать думать об одном человеке... Чудный у него голос, когда он поет или просто говорит. Я не понимаю почему думаю о нем, но он неплохой... Вы скажите, я мало его знаю. Да, вы правы, и тем не менее нам есть о чем поговорить, - Симран подобрала ложкой скользящие слюни Марли и усмехнулась, — а ведь он меня однажды обокрал... Странно всё это, не так ли? Мама непременно рассердиться, если узнает. Но это наш с вами секрет, братцы, по рукам?
Чарли полез рукой в миску, зачерпнул ладонью натертый плод и сунул кулачок прямо себе в рот, большую часть ворованного рассыпав на свое пузо. Симран снисходительно улыбнулся, расчищая бардак.
— Будем считать это за «да».
Умиротворенную обстановку нарушила трель домашнего телефона. Киви вытерла руки и, спустив близнецов обратно на коврик, побежала в переднюю. Блекло-желтый телефон, стоявший на тумбе, трещал не умолкая. Симран сняла трубку.
— Алло?
— Симран!
— Привет, Джоди, - была рада она услышать голос подруги.
— Поехали с нами в гараж.
— Какой гараж?
— Такой-то. На репетицию ребят. Меня Малыш пригласил, а Бенни позвал Нэнси, и ты должна пойти с нами. Мы уже собираемся выезжать.
Прижав трубку вплотную к себе, Симран огорченно вздохнула, бросив взгляд за спину, где игрались близнецы. Ей страшно хотелось составить подругам компанию, но она просто-напросто не могла бросить детей. К тому же родители ни за что бы не пустили её в такой час бог знает куда.
— Сегодня не получится, - не скрывая досады, отозвалась Киви.
Больше всего она расстроена упустить шанс вновь свидеться с Джеком.
— Совсем никак?
— Совсем. Я приглядываю за братьями пока родители на дне рождения.
— Черт, вот непруха! Мы собирались заказать пиццу и посмотреть фильм. У Рокки есть кинопроектор.
Щемящая боль в груди вынудила Симран поджать уста. Она едва не тряслась от обиды.
— В следующий раз...
— Хорошо. Тогда завтра.
Брюнетка удивленно изогнула брови, поймав, словно солнечного зайца ладонью, проблеск надежды.
— Завтра?
— Малыш заверил, что мы желанные гости на каждой репетиции, а я, как ты знаешь, злоупотребляю гостеприимством. Завтра ты обязательно поедешь с нами в Манхэттен.
— Так он находится в Манхеттене? Это что, гараж Джека? - невзначай поинтересовалась Симран, не замечая как от волнения розовели её щеки.
Впрочем, бросив взор на свое отражение в зеркале шифоньера, тут же состроила равнодушную мину.
— Да нет, гараж принадлежит Рокки, рыженькому. Но Джек ведь тоже будет, не переживай, - с хитринкой прыснула Джоди.
— Я просто спросила. Мне это неважно...
— Он расстроится, когда не заметит тебя с нами, - не унималась блондинка на другом конце линии.
Закрутив телефонный провод на указательный палец, Симран перевела дыхание. Как же обидно, что обстоятельства сложились иначе...
— Едва ли печаль помешает его веселью.
— Влюбленному - помешает. А он точно к тебе неравнодушен.
Симран сконфужена и от этого потеряла дар речи. Она потупила взгляд. Лицо её покраснело пуще прежнего и сердце стало биться не своим ритмом. Она пристыжено повертела головой, как если бы Джоди была рядом и воочию наблюдала за её красноречивой реакцией. Но так принято - все влюбленные поначалу отрицают свои чувства. Парадокс в том, что отрицание делает их очевидными.
— Повеселитесь за меня, - пожелав покончить с темой разговора, прочистила горло Симран, на что Джоди расхохоталась в трубку.
Помехи сделали этот смех глухим. 
— Я передам ему от тебя «привет». Или погоди, нет, сама ему скажешь завтра лично.
— Джоди! - рявкнула Киви.
— Целую!
Послышались короткие гудки. Симран опустила трубку на место и прижалась затылком к стене, давая себе возможность сконцентрироваться на своих ощущениях. Что-то странное возникало внутри, стоило ей услышать Его имя. И, к несчастью для нашей птички, то была не первоначальная ненависть. Впрочем, иногда, когда ненавидишь кого-то всем сердцем... не значит ли это, что человек уже запал в душу? Симран испугалась собственных мыслей и схватилась за колотящееся сердце. Она вернулась в гостиную в растерянных чувствах и поглядела на безмятежно игравших малышей.
— Вот вам еще один секрет: ваша сестрица сошла с ума!
Марли пополз к ней навстречу и схватился за её большой палец ноги. Он поднял голову и громко бросил:
— Ябоко!

***
От волнения Симран то и дело теребила свой шарф, замотанный вокруг шеи двумя узлами. Небесный купол, как правило переполненный звездным сиянием, счел разумным лишить земных тварей своего блеска и облачился в густые мрачные тучи. Было очевидно, что пришел конец потеплению, продержавшемуся несколько дней. Близился конец года, и улицы Нью-Йорка преображались на пороге Рождества. То и дело завлекли чужое внимание разноцветные гирлянды, свисавшие лианами с фасадов зданий. Прежде голые, безликие деревья нарядись в яркие фонарики, мерцавшие желтым, розовым, синим и зеленым цветами. У витрин устанавливали надувные фигуры Санты, оленей с красными носами и снеговиков, больших и маленьких. Да, звезд на небе не разглядеть, возможно, потому, что они пребывали на земле. Кварталы пестрили украшениями и прочей зимней бутафорией.
За всем этим Симран наблюдала из окна такси, что обещало доставить по нужному адресу за четверть часа. Увы, шофер просчитался со сроками, поскольку в городе зачастили пробки. Одни в нетерпении возвращались в уютные гнезда после рабочего дня, другие мчались за праздничными покупками или наоборот, набив багажники мишурой, теперь гнали обратно.
— Надеюсь, скоро выпадет снег, - донесся глухой голос Нэнси из соседнего сидения.
— По ночам морозно.
— Вот-вот. Нельзя, чтобы в Рождество не было снега. Это неправильно.
Симран не думала о морозах и даже до праздников ей не было дела. Она склонила макушку к вспотевшему окну и нарисовала пальцем рожицу.
— Послезавтра тридцатое ноября, - равнодушно сказала она.
Джоди, нацепившая на голову вязаный берет цвета марсалы, повернулась к ней.
— Точно. Осень кончается.
— Тридцатого мой день рождения.
Даже водитель такси бросил взгляд на Киви через зеркало заднего вида, но остался безмолвным слушателем чужой беседы. Подружки переглянулись. На их лицах проступал шок и стыд, видимо, от незнания столь деликатной вещи.
— Почему же ты не сказала раньше? - полукругом села Нэнси, первая сбросив оцепенение.
— Да. Почему? - поддержала её Джоди. — У нас теперь совсем мало времени, чтобы подготовиться!
Симран покачала головой.
— Оставьте заботы. Я все равно не думала отмечать.
Девочки от возмущения скосили рты.
— Как это так!
— Не думала?!
— Это наш дружеский долг! Нельзя не праздновать свое... - запнулась на полуслове Джоди и выжидательно округлила глазенки.
Симран любезно подсказала:
— Восемнадцатилетние.
Посыпались очередные эмоциональные восклицания, затем «ах», потом «ох». И завершилось всё это твердым убеждением, что праздник должен состояться.
— Ты же вступаешь во взрослую жизнь. Ограничений меньше, возможностей больше! Когда мне стукнуло восемнадцать, я надралась до того, что на утро проснулась в чужом белье. Мужском!
Киви простодушно захихикала, не придав этой истории должного значения, на что Нэнси, пожелавшая покурить, закатила глаза. Водитель сделал ей замечание касаемо сигареты, и ей пришлось сунуть соломинку обратно в упаковку.
Они подъехали к двухэтажному дому, предпоследнему по счету на тихой улочке. Это был приличный спальный район, похожий на те, что Симран видела в рекламных роликах про загородную недвижимость. Кирпичные, они походили на таунхаусы, только как если бы их отделили друг от друга ножом. В доме горел желтый свет, а крыльцо с вытянутой верандой, обставленная летним столиком и одиноким фикусом, освещал настенный фонарь.
— Сюда, - послышался мужской зов.
Малыш вышел вперед, махая рукой и приглашая следовать за ним. Вопреки низким градусам, он был в одной нательной майке, но даже с расстояния заметно как он трясся, точно при горячке. Джоди ринулась ему в объятия, и, забыв про остальных, воркуя, парочка ушла вперед.
Обогнув дом, они очутились на пустом заднем дворе. Это так казалось поначалу, из-за тьмы, но стоило в полумраке зазвучать басистому лаю, как мысли разбились о реальность. Симран испуганно отпрянула, заметив собаку, выскочившую из будки на чужие голоса. Послышался металический лязг - пса, что неутолимо лаял и скалился, удерживала цепь. Он будто её не замечал: всё прыгал в попытках напасть, крутился, бегал из угла в угол, и тем не менее, вопреки своим тщетным стараниям, был обречен оставаться в плену прочной цепи.
— Не бойся, она не опасна, - бросил через плечо Малыш. — Она только кажется злой, потому что вечно привязана. Меня она кусала всего раз.
— Довольно обнадеживающее замечание, - нервно усмехнулась Симран, наблюдая за чернявенькой собакой.
Морда у нее обычная, ушки острые, а ноги короткие, но видно, что сильные. То была обыкновенная дворняжка с некой примесью.
— Пастушья? - приглядевшись, догадалась Симран.
Похожую она видела на ранчо, когда гостила у стариков.
— Черт, не знаю. У Рокки спросим, - они вошли в гараж через приоткрытую дверь.
Яркий свет большой лампы неприятно ударил в глаза, отчего привыкшим к темноте девушкам пришлось прищуриться. Вскоре, привыкнув к свету, дискомфорт их прошел.
— Эй, Рокки, - обратился к расставлявшему инструменты парню Малыш, — какой породы твоя Белла?
Симран сразу заметила Джека, хоть он и стоял к ней спиной. Когда тот обернулся на прибывших, он взглядом уперся в неё и уже не мог смотреть на что-либо другое. Симран выглядела неестественно под ярким освещением. Она как будто сама была светом. Джек не знал, от того ли это, что она одета в желтое полупальто, напоминавшее солнце, однако она точно светилась. Порозовевшие от холода щеки придавали ей очарования. Губы скривились в подобие улыбки. Она была рада его видеть.
— Не приставай к моей собаке, - ответил Рокки.
— Да ты ответь!
— Ну, дворняжка, наверное. Нам её подарили. Или, вернее сказать, подбросили.
Малыш застегнул на себе джемпер, более не вынося мерзлость. В гараже горел обогреватель, но толкну от него никакого, поскольку у него не хватало мощности нагреть воздух в столь большом помещении, где, к тому же, ощущалась сырость до необходимой температуры. Посему Киви не решалась стянуть с себя верхнюю одежду, но сделала это позже.
— Она у тебя столько лет, а ты не знаешь какой она породы? - негодовал Малыш.
Рокки раздраженно закатил глаза, едва не уронив синтезатор.
— Иди спроси у нее, раз так интересно.
— Белла у тебя несговорчивая. И нет, спасибо, больше швов на своей заднице я не потерплю. Пардон, - взглянув на Симран, склонил голову Малыш, вызывая хихиканье у остальных.
— Простите его, дамы, он у нас из Сан-Диего. Уа-а-а-а, - обезьянничая, подразнил Бенни и спрятался за спиной Нэнси, почувствовав прямую угрозу.
Малыш, соединив брови у переносицы, пытался стукнуть товарища жестяной банкой из-под тушеного мяса, с коим они разделались до прихода гостей.
— Не сомневайтесь, он был в соседнем вольере. Жил вместе с макаками, братьями по разуму, - буркнул в отместку Малыш.
— Ну конечно, - засмеялся Бенни.
На репетицию ушло тридцать минут. Всего прозвучало шесть песен, которые Симран уже слышала на школьных танцах. Но была и та, что играла впервые. Начиналась она медленно, а к припеву раскрывалась целая палитра жанров - от кантри рокабилли до блюза. Солировал Джек, энергично бренча на гитаре, остальные подпевали и вбрасывали забавные восклицания для пущего эффекта.
Нэнси и Дожди, хлопая в ладоши, танцевали, кружась меж музыкантами. Гараж наполнился атмосферой фиесты, вечного праздника, безудержного счастья. Наблюдая за ними со стороны, Симран вдруг почувствовала, что она жива. Что она здесь и сейчас. И многие вещи обрели смысл, а печаль и переживания остались где-то там, за дверью. Может, в этом и суть музыки - утешать отчаявшиеся сердца? Наполнять души счастьем. Зачастую тексты песен полны ответов на вопросы, которыми люди задаются под покровом ночи, в самые тяжелые минуты, когда горло дерут рыдания. Симран неотрывно наблюдала за Джеком, следила за мимикой лица, за движением его пальцев, скользящих по струнам. Она точно видела как проживал каждые строки и верила всякому слову.
Когда музыка перестала сотрясать стены, девочки взорвались аплодисментами.
— Потрясающе! Просто потрясающе!
— Вас ждет бешеный успех! - заверила Джоди, с обожанием глядя на Малыша, горделиво вертевшего палочками в руках.
— Мы решили сделать эту песней заглавной, - объявил торжественно Бенни.
— И правильно. Она супер клевая! - поддакивала Нэнси. — Надеюсь, первым делом вы вручите свои пластинки нам, как истинным фанаткам?
Все это время стоявшая в стороне Симран впервые подала голос:
— Пластинки? Вы, что же, выпускаете альбом?
Джек улыбнулся на её робкий вопрос.
— Так и есть, - он стянул с себя гитару и отложил её на деревянный высокий стул, — в понедельник у нас встреча со звукозаписывающей компанией. Если им понравятся наши песни, то мы подпишем контракт.
— Здорово! - визгнула от радости Джоди.
— Они окажутся полными идиотами, если упустят вас, - все-таки закурила Нэнси. — Как будет здорово услышать вас по радио!
Джек приблизился к Симран, как если бы в помещении не осталось никого, кроме нее одной.
— Тебе понравилось?
Она кивнула.
— Более чем.
— И ты бы приобрела нашу пластинку?
— Несомненно, но я надеюсь, она достанется мне бесплатно.
Джек засмеялся.
— Я обещаю.

***
Стрелка старых часов с кукушкой указывала на девять. И того было съедено три пиццы, испито шесть банок пива, одна кола. Кое-как поместившись на диване, они смотрели фильм. На свету проектора клубился сигаретный дым, заполонивший пространство и заодно вытеснивший запах еды. Окурки бросали в пустые банки, но пепел было возможно найти на одежде и наволочке дивана. К середине фильма некоторым из ребят стало скучно. Нэнси и Бенни целовались. Джоди, сидя на коленях Малыша, сонливо глядела перед собой, но старательно делала вид, будто следила за сюжетом кинокартины. Атмосфера царила интимная и между тем сплоченная, словно в ночь сочельника. Никто не разговаривал, кроме черно-белых душ, оживших на экране проектора.
В какой-то момент сигаретного дыма стало настолько много, что дышать было невыносимо. Симран принюхалась к своим волосам и в ужасе обнаружила, что они пропахли табаком. Так как на её скромную персону не обращали внимания, она тихонько встала со своего места и, промямлив нечто невнятное, вышла во двор. Свежий ночной воздух отдавал морозом, отчего дышалось легче, несмотря на низкие температуры. Поскольку спальный район находился далеко от небоскребов, небо, подобно ковровому полотну, раскрылось перед девичьими глазами; и лишь голые деревья на пару с вольтовыми столбами обрамляли этот черный колодец, который, в другую такую ночь, непременно полон светящимися небесными телами. Сегодня же небо непроглядно затянуто тучами.
Стоило Симран сделать шаг, и выйти из тени, как её присутствие раззадорило Беллу. Она звонко затявкала и бросилась в сторону испуганной девушки, однако цепь ограничивала её движения. Белла в отчаянии заскулила и фыркнула, яростно потоптав по земле передней лапой. Помедлив, Симран удостоверилась, что опасность ей не грозит, приблизилась к высохшим кустам роз. Ветер подул зябкий, и девушка пожалела, что вышла на улицу без своего пальто. Белла еще немного бунтовала, но вскоре притихла, вероятно, осознав, что лаем она своего не добьется.
— Почему ты вышла? Не хватало, чтобы ты простудилась.
Джек застиг врасплох Симран своим появлением. Она круто обернулась и замерла, когда на её прямые, слегка выпирающие вперед, плечи легла коричневая дубленка. Снаружи грубая на ощупь, изнутри теплая благодаря овечей шерсти, она тотчас отогрела хрупкое тело.
— Спасибо, - улыбнулась Киви, — мне захотелось проветриться, - она искоса посмотрела на соломинку между пальцами Джека, которую он собирался зажечь.
Поймав её взгляд, музыкант убрал сигарету.
— Ты не куришь, очевидно.
— Не вижу в этом перспективы.
— Сигареты - одна из вещей, придуманная человеком не для перспектив, а для удовольствия. К тому же, женщины курили с древнейших времен наравне с мужчинами. Например, в Месопотамии. Или инки в Южной Америке.
— Ты меня не запутаешь, - снисходительно вздохнула Симран, обнажив жемчужные зубы, — это ведь делалось в рамках религиозных ритуалов и обрядов. Мама говорит, что раньше курящих женщин принимали за падших. Только не говори об этом Нэнси, хорошо? - шепнула в конце та.
Джек осклабился.
— Твой отец курит?
— По молодости. Но у мамы непереносимость табачного дыма, у нее потом от этого мигрень. Потому мой отец покончил с курением.
— Да он у тебя герой, - заметил не без усмешки Джек.
— Когда любишь кого-то, ставишь его интересы выше своих потребностей.
— Похоже на то, - нахмурился от своих мыслей Джек и покосился на пачку Ньюпорт в своем кармане. — Не хочешь прогуляться? Здесь район тихий и безопасный. Перед сном полезно подышать.
— Хорошая идея. Оставим голубков наедине.
Рокфри прихватил свое манто, и вместе они вышли за пределы дома. Белла провожала их безразличными глазами, опустив морду на сложенные лапы. Дома выстроились в ряд, а дорога, местами ровная, местами зигзагообразная и уходящая вниз, казалась бесконечной и легкой. Ноги шли сами и даже холод не доставлял дискомфорт. Симран поймала себя на мысли, что привыкла оставаться один на один с Джеком; более того - ей это приятно. Во всяком случае, приятнее, чем с дурачиной Мэйсоном Картером, с коим она не разговаривала с вечера танцев. Стоило ему приблизиться к ней, как Киви демонстративно отворачивала голову и показывала безразличие к его существу. Намеки имели прозрачный характер: Мэйсон перестал гнаться за девушкой, оставил всякие попытки сблизиться и исчез из её жизни - в мыслях её он вовсе не поселялся. Ненароком Симран перенеслась в ночь пятницы, вспомнив как здорово ребята держались на сцене и создавали впечатление настоящих артистов.
— А знаешь, вам идет быть певцами, - искренне заметила Киви.
— Да ну?
— У тебя завораживающий голос.
— Только голос?
Симран мягко улыбнулась.
— Бог наградил тебя редким талантом.
— Не таким уж и редким, - возразил Джек.
— Редкий он от того, что не все знают как им пользоваться. Мощный голос - это инструмент, которым нужно проповедовать волю божью.
Поморщившись, Рокфри уставился на нее.
— Откуда ты только это берешь, - покачал он головой.
— Меня этому учили с детства. Разве ты со мной не согласен?
— Я не верю в бога, Симран, - ответил Джек с одолжением.
Она удивленно распахнула веки и остановилась. Джек тоже остановился.
— Не веришь в бога?
— Я верю в высшую силу, я верю в силу мысли, в идею. Верю, что все в руках человека. Мы сами пишем свою судьбу, а религия придумана для того, чтобы вгонять человека в рамки и подчинять его разум, - опешив, Симран умолкла, на что Джек громко хмыкнул, — вижу, ты разочарована.
— Нет, что ты, разумеется, нет. Я только лишь удивлена.
— Ты меня еще не знаешь. Тебя многое будет удивлять во мне или, может быть, пугать, поэтому не советую строить какие-либо ожидания на мой счет. Это то же самое, что разочаровать. Если не уже, - приподняв бровь, в смешке бросил Джек, стараясь казаться равнодушным, а самого штормило, как медную посудину в буйном море.
Киви уткнулась в него хмурыми глазами, спрятанными под длинными тонкими волосками ресниц. Щеки её, непривычно бледные, надулись.
— Твои намеки оскорбительны. Ты такого плохого мнения обо мне?
— Я только предупреждаю.
— Чурбан ты!
Джек рассмеялся от неожиданности.
— И это устами истиной католички?
— Много ты обо мне знаешь, - фыркнула та.
— Ну, я пытаюсь узнать.
— Ты ведь нарочно меня отталкиваешь? Голову мне морочишь?
— Несправедливые обвинения, мисс. Разве я тебя отталкиваю? - Джек резко схватил её руку и дернул на себя.
Симран оказалась придавлена в его грудь. Она запрокинула голову назад, поймав чужой взгляд, и одеревенела в теплых руках, касавшихся её осиной талии. Сердце её забилось чаще и громче; оно стучало по всему телу - в висках, в кишках, в ступнях... Она не слышала ничего, кроме пульса и его дыхания, обжигавшего ей лицо. Некогда мертвые щеки заиграли жизнью - к ним вернулась кровь, раскрасила мраморную кожу в красный.
— Отнюдь, - продолжал вкрадчиво Джек, переходя на шепот, — я пытаюсь стать ближе. Насколько это возможно.
Симран сглотнула, когда он запустил пальцы в её запутанные пряди и заправил их за замершие уши. Глаза её блестели всеми звездами, что сейчас подглядывали за ними сквозь облачную завесу. Джек любовался её ровной, точенной мордашкой. Выжигал на своей сетчатке форму её острого носика с едва заметной горбинкой, или то, как очаровательно смотрелись две коричневые родинки на остром подбородке. Или насколько выразительны её глаза, такие зыбкие, что утонуть в них - было бы честью. Не выдержав соблазна, он очертил пальцами линию подбородка, поднялся выше, к впалой скуле, от нее к приоткрытым сухим устам. Она выглядела волшебно под полумраком, и лишь блеск в глазах отличал её от восковой фигуры.
— Ты безукоризненно прекрасна, - произнес он чувственно. — Хотел бы я знать что в тебе такого... да не могу. Боюсь, я тебя недостоин.
— Не говори так, - слегка насупилась она.
— Это правда. Я не тот, кто тебе нужен, тебе, девочке из хорошей семьи, с надлежащим воспитанием и мечтой о принце на белом коне. И все-таки, черт меня побери, я хочу тебя поцеловать, - Джек провел большим пальцем по горячей губе, переживая настоящую бурю внутри.
Она поднималась в нем и толкала на необдуманные действия. Симран раскрыла уста больше, как будто приглашая его взять себя.
— В таком случае, это был бы мой первый поцелуй, - созналась она, глядя ему в глаза.
Джек сошел с ума от столь смелого признания. Он обрадовался, растерялся, затем загордился и, опьянелый этими чувствами, обнял её затылок и притянул к себе. Она подалась как парус южным ветрам. Горячие рты слились воедино, встретились лед и пламя. Амуры ликовали. Джек целовал её с жаром, словно боялся не успеть насладиться ею вдоволь, боялся, что она передумает, поэтому с нажимом впился в теперь уже скользкие влажные губы. Терзал их как кровопийца, пожирал точно изголодавшийся зверь. Страсть захлестнула его невиданной силой. Он не отпускал её затылок, сжал в кулак волосы, но не причинял боль. Она же ему неумело отвечала, едва поспевая за ловкими движениями рта, а почувствовав язык, забилась в припадке, потерявшись в этом омуте.
Земля уходила из-под ног; Симран обняла его плечи. Ресницы её трепетали. Вкус его поцелуя одновременно был сладостно-хмельным, вероятно, из-за пива, и горьким, из-за сигарет. Когда у обоих закружилась голова из-за нехватки воздуха, Джек резко отпрянул от нее. Розовые губы девушки блестели на свету фонарей. Она поджала их, смакуя во рту его вкус.
— Злодейка. Кто тут кому голову морочит? - нежно фыркнул Рокфри. — Я должен был спросить разрешения прежде, чем целовать.
— Ты не джентльмен, тебе не положено просить, - посмеялась Симран.
— Перестань улыбаться, или я снова тебя поцелую, - она расплылась в широкой улыбке, но не нарочно, — пожалуйста, говорю тебе!
Киви уткнулась носом в его грудь и обняла крепче, прося тепла и ласки.
— Мне страшно, Джек.
— Я напугал тебя?
— Конечно, ты сделал это. Я ведь впервые испытываю подобные чувства. Голова кружится. И все как в тумане. Я простудилась?
— Давай-ка вернемся в гараж. Ты и впрямь дрожишь.
— Не хочу. Мне здесь хорошо.
— Не упрямься. А я спою тебе песню по пути. Она о тебе.
— Все твои песни обо мне, - с хитринкой посмотрела она на него.
Джек не стал отрицать и лишь пожал плечами. Они в обнимку шли обратно, неторопливо и тихо.
— Ты права. Мои последние стихи написаны с твоей помощью. Я думал о тебе, и слова лились рекой. Правда теперь мои товарищи по делу надо мной подшучивают.
— Какие товарищи?
— Поэты. Зовут меня романтиком.
— Что в этом плохого? Романтики - вечные люди. Они никогда не умирают.
Рокфри погладил её спину.
— Забавно. Я вот считаю, что вечность непригодная почва для романтиков. Вечность - это слишком долго для того, кто не выносит одиночества, и между тем установлено, что романтики - нередко одинокое племя, - подняв взор к небу, откуда, покачиваясь на ветру, посыпались белоснежные мелкие хлопья, заключил Джек. — Проклятье для поэта быть романтиком.
Симран с улыбкой наблюдала как усиливался снег. Хлопья становились пышнее. Они падали на землю и таяли, однако понемногу покров стал плотным, и уже через пару минут можно было видеть тонкую снежную скорлупу на ветвях деревьев и других сухих поверхностях.
— Вот и зимой повеяло. Это дело нужно отпраздновать сигаретой, - все же сдался желанию покурить Рокфри. Он достал соломинку, зажег её, на миг осветив свое лицо огнем, что отбрасывало мигающие тени.
Сделав глубокую затяжку, он выпустил дым в противоположную сторону от Симран и огласил:
— Выпускай на волю свою глупость.