Начало войны
Когда в квартире остались только Мун и Ыну, пара прошла к столу. Айдол собрала все, что осталось целым и невредимым и красиво разложила еду на тарелку перед мужчиной. В ее лице буквально отражалось столько счастья, что она светилась ярче люстры на потолке.
— Кушай, — Кан села напротив и игриво наклонила голову. — Хочешь выпить?
— Нет, — покачал головой актер. Он уже чувствовал себя опьяненным.
— Устал? — Мун приподнялась и через весь стол нежно коснулась рукой его щеки.
— Все, я больше не могу, — пробормотал Чха. Он молниеносно встал на ноги, обошел стол и поднял девушку на руки. Быстро пересекая гостиную зашел в спальню, осторожно посадил Кан на кровать, словно она могла разбиться от одного неловкого движения.
Мун тоже не стала церемониться. Быстро обвив руками мужскую шею, коснулась губами его губ и утянула за собой на мягкую поверхность матраса. Сердце сладостно застонало, наконец, утоляя безудержный голод. Было так вкусно, сладко, больно. Все чувства кипели под натиском гормонов, воздух закипал от пылающей страсти. Ыну мечтал об этом так долго, что в его движениях чувствовалась некоторая остервенелость, жадность. Он уже не замечал насколько крепко прижимал Мун к себе и как чувственно сминал в руках ее нежную кожу. Ему нужно остановиться. Прямо сейчас.
— Стоп! — выдохнул Чха, отстраняясь и замечая недоуменный взгляд Мунбель в перемешку с тяжелым дыханием. — Нам нужно поговорить. Все остальное потом.
Ыну присел, переплел пальцы между собой в купол, глядя куда-то вдаль. Кан последовала его примеру. Серьезный вид сонбэ наталкивал на разные мысли. Судя по всему, случилось что-то плохое.
— Даже не знаю, с чего начать. Есть две новости, одна хуже другой, — Чха нервно прошелся руками по волосам и задумчиво приложил пальцы к губам, словно слова, которые он собирался произнести, могли окончательно все испортить. — Мы подаем в суд на Джун Кеквана и Чой Хану. Я собрал все доказательства, нашел оператора, осталось только договориться, чтобы он дал показания в нашу пользу. В остальном мы с юристами примерно определили стратегию и готовы к суду.
— Это так необходимо? Разве это не создаст нам кучу проблем? — Кан с удовольствием забыла бы об этом шоу и уж тем более о Джун Кекване.
— Мун-а, они должны ответить за то, что подвергли твою жизнь опасности! Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда увидел тебя в лабиринте или вез в больницу? Хотелось закопать их прямо там! Ты просила сдержаться, и я молчал, — Ыну сжал кулаки, его лицо мгновенно помрачнело из-за нахлынувших воспоминаний.
— А как же Голливуд? Твой новый фильм? Разразится огромный скандал, — Мунбель взяла мужчину за руку и заставила посмотреть на себя. — Ты точно не будешь жалеть о своем выборе? Ты уверен? На все сто?
— Да! Я готов потерять все, кроме тебя. Я могу работать кем угодно, с голоду точно не помру, но больше никогда не найду своего человека. Мне не нужна жизнь без тебя, — Ыну не шутил. Для себя он все решил и определил единственно верный путь. — Мун-а, после сегодняшней ночи наша жизнь никогда не будет прежней. Это может быть концом нашей карьеры. Если все пойдет по наклонной, можем переехать в другую страну и пожить там пару лет, поработать в другой сфере. Главное вместе. Я готов, но готова ли ты?
— Ты хочешь пожертвовать всем ради меня, разве я могу не ответить тебе тем же? — ласково улыбнулась Мун.
— Можешь! Я не принуждаю. Я хочу чтобы ты выбрала сама. Если ты скажешь мне прекратить и уйти, я так и сделаю, — его пристальный взгляд проникал под кожу.
Чха Ыну знал Мун. Хорошо знал, но никак не мог предугадать ее реакцию. В самом начале их отношений у него было явное преимущество — успешная карьера, возраст, деньги, опыт. Но Мунбель обрела все за четыре года: и мировое признание, и деньги, и опыт. Сама. С каждым ее шагом Ыну чувствовал восхищение, гордость. Мун была там же, где он, и сумела сохранить в себе человечность. Для него все в Кан Мунбель было прекрасно. И постепенно Чха заметил, что больше не чувствует уверенности в своей позиции. Все, что их скрепляло сейчас — любовь. Мужчина уповал на единственный рычаг влияния в его руках — на свои чувства и трепетное отношение.
— Давай сделаем это, — согласилась Кан. Рядом с любимым сонбэ она чувствовала себя всесильной.
— Мун-а, твой менеджер...
— А? Пак Дахен? Что с ней? — Кан выпрямилась. Поведение сонбэ сквозило излишней осторожностью. — Уволилась?
— Это она... — Ыну пристально осмотрел девушку, перебрал в голове все слова. Черт! Он должен сказать ей об этом. — Мун, Пак Дахен отправляла мне извращенные посылки с нижним бельем чуть ли не с самого дебюта.
— Что?! Шутишь? — Кан глупо усмехнулась, а затем осознала, что это вовсе не шутка, и в ужасе прикрыла рот ладошкой. — Как?! Ты хочешь сказать, что этот человек работал на меня?! Как такое возможно?
— Мы с хеном искали ее по просьбе Хон Суа и проверили указанный в анкете адрес. Там целая куча улик и...
— Стой! Ты хочешь сказать, что извращенка, терзавшая тебя столько лет, спала со мной в одном доме? — Шок никак не отпускал, тошнота подступила к горлу.
— Хуже. Мун, она воровала твои вещи и продавала на сайтах для извращенцев. Ты вероятно не замечала, но твое нижнее белье, футболки... пока ты спала, она отрезала пряди твоих волос, — Чха видел, как в панике лицо девушки скорчилось в ужасную гримасу, и его сердце болезненно сжалось.
— Черт подери! Почему?! Разве я сделала ей что-то плохое?! Чем я это заслужила? — Мун взмахнула руками, встала на ноги и прошлась по комнате. Ее трясло от осознания произошедшего. Столько месяцев жить со своим врагом и напрочь этого не замечать! А если бы Мун ей открылась? Рассказала об отношениях с Ыну сонбэ, о ссоре с мамой, если бы дала контакты друзей. Какой ужас...
— Мы вовремя обнаружили истинную суть Пак Дахен, потому что прямо перед выходом шоу, она планировала вылить в сеть фотографии, где ты спишь, переодеваешься, выходишь из ванной.
Мунбель раз за разом сжимала челюсть, но ничего не говорила. Села на пол и обняла себя за плечи. Это ужасно.
— Прости. Если бы я раньше разобрался с ней, она бы не добралась до тебя. Мун, я подаю в суд и на нее, — это явно был не вопрос. Ыну просто констатировал факт. Он поднял Мунбель с пола, уложил на кровать и лег рядом. — Я постараюсь организовать все без твоего участия, но тебе придется хотя бы раз показаться в суде. Ты справишься?
— Да, справлюсь, — обхватывая рукой широкую мужскую грудь, Мун уткнулась лицом в шею Ыну. Ей все еще не хотелось верить в происходящее, но она не могла сомневаться в словах Чха Ыну.
— Верь мне до последнего, хорошо? Возможно, я буду очень занят. Не смогу приезжать к тебе, но ты должна быть абсолютно уверена в том, что я всегда на твоей стороне. Слышишь? Я всегда на стороне Кан Мунбель.
— Поняла, — тяжело вздохнула айдол.
Запах исходящий от Ыну уже был настолько родным, что не поддавался описанию; он волшебным образом дарил расслабление, успокаивал сознание. Вот бы каждый день лежать с сонбэ в обнимку. Почему возле Чха Ыну она чувствовала себя настолько спокойной? Может совокупность того, что он никогда не ломал ей крылья и того, что его главным приоритетом всегда была Мун, выстроило между ними нерушимый мост. Рядом с любимым человеком отрава предательства постепенно отступала. Дышать становилось легче.
Чха с замиранием сердца следил за девушкой. Разочарование в ее лице беспощадно вонзало кол в его грудь. При каждой из редких встреч Мун обязательно спрашивала останется ли он на ночь, но сегодня ничего не говорила. Хоть Ыну и планировал вернуться домой еще ночью, ибо с утра его ожидали в офисе, он не смог этого сделать. Актер решил остаться рядом с ней. Он еще может выехать в семь утра, и не попадая в пробку, успеть на встречу к девяти. Чха покрепче сковал любимую в объятиях и задумчиво глядел в потолок, пока по телу разливалось блаженное тепло.
Через час безмолвных объятий Мун собралась с силами. Она села, глубоко задышала и принесла свой телефон из гостиной. Раз уж решили воевать, то нужно быть предельно честной. Айдол включила запись на диктофоне, рассказала Ыну все что произошло на шоу с самого начала, дала имеющуюся информацию на Пак Дахен. Чха Ыну был там вместе с ней и готов бросить все силы для ее защиты. В итоге Мунбель выложила все подчистую.
Все, что она не смогла рассказать друзьям. Даже если айдол искренне любила свою творческую компанию, каждый из них нес свое бремя. Сехун отказался от роли наследника и вышел из семейного бизнеса еще в школьные годы. Он не знакомил Рю с семьей, потому что не мог предсказать реакцию своих родных и не хотел лишний раз ранить ее. А Чон же в свою очередь думала, что парень стыдится своей бедной девушки-сироты. Хари хоть и работала в любимой сфере: писала рэп и учила трейни, она никак не могла отбросить мечту о сцене, при этом трезво понимая, что матерям быть айдолом не светит. Суа же достаточно настрадалась от постоянного соперничества с фанатами Кая, но не могла все бросить и уехать домой, ведь любовь сковала ее сердце и никак не хотела отпускать. Айрин вообще была слишком импульсивной. Она могла на эмоциях выйти в прямой эфир и вылить все свои переживания! Ее жизнь только-только пришла в норму. Мун прекрасно знала обо всем этом и не могла загрузить их еще большими проблемами. Молчание — своеобразное проявление любви к друзьям, оберегающее их от чрезмерного стресса.
— Сонбэ, мне нужна будет твоя помощь... — тихо прошептала Кан под утро, когда первые лучи солнца проникли в спальню на десятом этаже.
***
Мир шоу бизнеса всколыхнулся, после того как в новостных порталах появились статьи о подачи «Fantagio» в суд на некоторых участников шоу Ли Вонги. Однако, публика отреагировала совершенно неожиданным образом и гигантская волна критики обрушилась на соло артиста Мун.
«Она решила притвориться жертвой?! Всем же ясно, что это компания довела ее до больницы! Зачем портить карьеру другим участникам?», «Раздражает! Решила хайпануть, после того как добилась мировой славы?», «Она просто подогревает интерес к шоу! Черный пиар — тоже пиар», «Кажется, Мун стала слишком высокомерной! Пора показать ей ее место» — кричали люди в комментариях.
Ажиотаж порождал еще большую ненависть и вскоре превратился в огромный ураган, готовый снести все на своем пути. Ожидание выхода шоу росло с каждым днем. Так же в сеть ежедневно выливалась целая тонна слухов, из которых невозможно было определить правду или ложь. Люди жаловались на высокомерное поведение айдола, на то что она не отвечает на их сообщения, на ее холодный взгляд, якобы пропитанный презрением. Фанаты постепенно покидали фан базу «Moonlight» и цифры подписчиков таяли на глазах.
Это было идеальным временем, чтобы уничтожить Кан Мунбель одной маленькой информационной бомбой. Об этом знал и О Сехун. Он только выехал из офиса небольшой компании, в которой сейчас работал Лу Хань. Сэ знатно припугнул первую любовь своей подруги, грозя уничтожением его карьеры, если тот посмеет дать какое-нибудь гнусное интервью в СМИ против Мун. Забавно видеть некогда «звезду универа» обычным офисным клерком с синяками под глазами, что страдает под гнетом отвратительного начальника.
Следующей на очереди была Хван Юби — раздражающая стерва, которая всегда бесила Сехуна одним лишь своим присутствием. Выбив адрес у однокурсников, Сэ поджидал в машине около ворот маленького коттеджа. Знала ли об этом Мун? Отнюдь! Она бы строго отчитала Сехуна за чрезмерную заботу, ведь у него есть своя жизнь, которой он должен заниматься в первую очередь. Вот только О имел другое мнение на этот счет.
Средь ночи Юби все же соизволила появиться около дома, и Сехун, не теряя возможности, вышел ей на встречу.
— Давно не виделись, Хван Юби, — низким голосом произнес мужчина, присаживаясь на капот своей машины. Девушка испуганно вздрогнула, схватилась за сумку, нервно прищуриваясь. По всей видимости, у нее проблемы со зрением.
— Ты кто? — попятилась назад Хван. В ее раскосых глазах читался страх. — Коллектор? Бывший? Маньяк?
— Видно жизнь тебя изрядно помотала, — разочарованно заключил Сехун. Он снял кепку, шагнул под свет уличного фонаря, чтобы собеседница смогла рассмотреть его лицо. — Успокойся. Мы учились вместе. Я — О Сехун.
— Тот неудачник?! — вскрикнула Юби, а затем расслабленно махнула рукой. Вместо осторожности появилась уверенность. — Че хотел?
Осмотрев знакомого с ног до головы, Хван Юби сперва не поверила своим глазам. Как это нищее ничтожество превратилось в такого симпатичного молодого человека с собственной машиной? Хотя он мог работать водителем у какого-нибудь жирного богача и всего лишь одолжить тачку на вечер.
— Ты совсем не изменилась, — бросил Сэ, окидывая оценивающим взглядом бывшую сокурсницу.
— Ага, — Юби восприняла эти слова как комплимент. Когда-то она считалась самой красивой студенткой факультета, однако Сехун вложил в эту фразу абсолютно противоположенное значение. — Говори, че надо?
— Если откроешь свой поганый рот и попытаешься вставить палки в колеса Кан, как в прошлый раз, очень сильно пожалеешь, — серьезно пригрозил О. — Чтобы духу твоего не было, поняла? Будь тише воды, ниже травы.
— Пф-ф, это ты меня припугнуть решил? — истерически посмеялась Хван, эффектно откинув назад прядь шоколадных волос. — Полный лузер — О Сехун?
— Мы еще посмотрим, кто из нас лузер, — мужчина оскалился. — Хочешь рискнуть? — хищно приблизился, прожигая убийственным взглядом. — Попробуй, но пощады не жди. Откроешь свой грязный рот, и весь мир узнает, через какие руки ты прошла.
— Что за чертовщина! Да, кто ты такой, чтобы шантажировать меня? — нервно пролепетала девушка, отступая к воротам.
— Я все сказал, — О развернулся, держа руки за спиной и медленно прошагал к машине. — Надеюсь, ты не потеряла остатки мозгов.
— Да кто такая, эта Кан Мунбель?! Выскочка недо.... — Хван увидела острый, как меч, взгляд О и замолчала.
— Тс-с, лучше заткнись, — Сехун прикрыл указательным пальцем рот, после чего спокойно сел в машину.