Укради моё сердце

В круговороте жизни, достовая звезду с неба или спрятавшись от внутренней боли, можно совершенно позабыть о собственном здоровье. Довести себя до края, в конце концов, просто устать. Кан Мунбель как раз таки находилась в этом состоянии. По приезду в Сеул она сразу же легла в больницу и первые два дня сдавала целую кучу анализов, а дальше намеренно восстанавливала организм через долгие капельницы и насильное обогащение тела витаминами.

Монотонный интерьер, влажный воздух и тишина погрузили девушку в столь глубокий сон, что она лишь время от времени просыпалась, дабы не умереть с голоду, и засыпала обратно. Мун понятия не имела, кто к ней приходил или кто не приходил, ведь к ее пробуждению в палате увеличивалось лишь количество цветов, а о посетителях никакой информации не поступало. Тишина. Блаженный покой, о котором девушка так долго мечтала, наконец-то, наступил.

Первые четыре дня после сдачи анализов Кан никак не могла освободиться от сонного плена. В один из таких дней почувствовала слабый толчок и голос, зовущий в реальный мир.

— Мун-а! Мунбель, просыпайся, — женский голос становился все ближе и ближе.

— М? Суа? — сонно буркнула айдол, чувствуя слабость во всем теле. — Что-то случилось?

— Прости, что прерываю твой сон, но нам нужна помощь, — виновато произнесла подруга. Мун никак не могла увидеть ее, потому что от яркого света глаза все еще не разлипались.

— Говори.

— Можешь записать обращение своим фанатам с просьбой пойти домой? Бедняжки уже целую неделю бастуют перед зданием компании, но на уговоры не поддаются, — Суа тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Сейчас, — Мунбель насильно открыла глаза и подняла корпус.

Тяжесть во всем теле неприятно сковывала движения. Мун сделала глубокий вдох. Встала на ноги. Прошла к одному шкафов палаты, где хранились ее личные вещи и, достав все нужное, принялась за подготовку: сходила в душ, накрасилась, уложила волосы, от больничного костюма избавиться не получилось, поэтому накинула сверху кофту.

— Начнем, — улыбнулась Кан, глядя на взволнованную подругу. Суа лишь молча кивнула в ответ.

Айдол запустила прямой эфир. За первые две минуты число зрителей превысило двести тысяч. Сообщения настолько заполонили чат, что скрывали лицо Мун за тянущейся лентой слов.

— Друзья! Здравствуйте, мои любимые Moonlights! Давненько мы не виделись, да? Скучали? — Кан пробежалась глазами по чату и счастливо улыбнулась. — Да-да, я тоже по вам безумно скучала! Как вы все знаете, я сейчас восстанавливаю свое здоровье и нахожусь в больнице, но, — сделала паузу, — до меня доходят слухи, что некоторые из вас ночуют перед зданием «Fantagio». Меня это очень огорчает! Вы должны скорее вернуться домой, принять горячую ванну и хорошенько покушать! Ваши родные и близкие наверное очень волнуются за вас! Послушайте, сейчас мое доверенное лицо приедет к вам и хорошенько накормит сэндвичами, напитками, — Мун подняла указательный палец. — Покушайте, а затем возвращайтесь домой, хорошо?! Если завтра утром кто-то из фанатов все еще будет протестовать перед компанией, я выпишусь и сама приеду к вам. Как вы видите, — айдол показала свою одежду и сняла лицо вблизи, — я еще не совсем здорова, — подмигнула, — но все равно приду! Обещаю!

Чат разрывался! «Скорее идите домой, почему вы заставляете Мун беспокоиться о Вас!», «О, боже! Если она завтра придет, может специально приехать туда?!», «Наша фанбаза убьет всех, кто завтра будет протестовать!», «Красотка», «Когда выйдет новый альбом?», «Хочу шоу с Мун...».

— Верю, что мы договорились. Обнимаю вас! Пока! — звонко произнесла айдол, весело махнув рукой. Мун выключила прямой эфир и облегченно выдохнула. Дело сделано. — Все. С тебя сэндвичи и напитки.

— Ты лучшая! — просияла Суа. Она уже несколько дней безуспешно пыталась отправить фанатов домой. — Ни о чем не думай! Отдыхай!

Хон чмокнула подругу в лицо и радостно выбежала из палаты, а за ней ушла и привычная суета. Мун задумчиво посмотрела на отрезок неба, попадающий в квадратное окно. Мысли тянулись друг за другом и постепенно наступила тишина. Сон.

***

Свет прожекторов освещал сцену, фанаты галдели. Аплодисменты. Микрофон в руке Мунбель становился мокрым от пота. Почему-то сердце бешено колотилось, а в голове было пусто. Что нужно петь? На первых же нотах мышечная память сработала и спасла ситуацию — айдол включилась в работу. В секторе А заметила знакомые лица. Там были все, кого любила Кан Мунбель: родители, братья, Суа, Сехун, Хари, Рюджин, Айрин и Ыну. Они смотрели прямо на нее. Что это за волшебный концерт, собравший под одной крышей самых значимых людей в ее жизни? Музыка разлеталась по трибунам под свет лайтстиков. Мунбель приближалась к кульминации, запела бридж. В самый важный момент голос сорвался. «Что?». В огромнейшем зале наступила неловкая тишина. Кан хотела спеть этот момент еще раз, но голос просто не звучал. Ни единого звука при максимальных усилиях. «В чем дело? Что происходит?». Из ее горла не вырывался даже шепот. Зал затих. Свет прожекторов отключался друг за другом. Мун нервно озиралась, смотрела как уходят зрители. В одно мгновение стало настолько темно, что единственное о чем она думала был сектор А. Рванула туда, спотыкаясь и слетая с лестницы. Боль от ободранных в кровь колен и рук оказалась ничем по сравнению с тем страхом, что сковал душу, пока Мун добиралась до любимых людей.

«Мама? Папа?» — Как только различила знакомые силуэты, преодолевая весь свой страх, взяла родителей за руки. Голос не выходил. «Подождите!».

— Ради этого ты ушла из дома? — строгий тон отца больно поцарапал душу.

— И это результат твоего пятилетнего труда? Я же говорила, что оно того не стоит, — сдержанно проговорила мать, держа за руку отца и решительно продвигаясь к выходу. Да, больно, но где-то в глубине души Мун готовилась к этому разговору. Ничего, она справится. Справится. Как и всегда. Затолкает боль в коробку и забудет.

«Хари?» — заметила подругу, но та безразлично прошла мимо. «Рю?». «Суа?» — подбежала, зацепилась за рукав. «Куда же ты?». Хон отдернула руку. В ее взгляде читалось неприкрытое презрение. Каждый раз когда кто-то из друзей уходил, внутри отмирала очередная граница счастья. «Сехунни...» — О остановился. Равнодушие в его поведении сводило с ума. Сэ смотрел так, словно видит Мунбель первый раз в жизни. Задумчивая пауза продлилась всего несколько секунд, после чего он просто прошел мимо.

В одного человека Мун верила до самого конца. Даже если другие уйдут, он должен был остаться. Он оставался рядом столько лет, не взирая на все препятствия. Мунбель рванула к нему. Изнутри ее все равно прожигал удушающий страх, но айдол насильно отталкивала плохие мысли. Подбежала. До боли знакомая фигура любимого мужчины. С огромнейшей надеждой коснулась руки, а когда он повернулся, вздрогнула. Сухой, без эмоциональный взгляд. Чха Ыну было все равно. Вся обещанная им любовь бесследно исчезла.

— Это конец, — хладнокровно оповестил актер. — Нам больше не по пути.

«Нет. Прошу тебя. Только не ты...» — Мун хотела крикнуть. Предательский голос просто не выходил. Как бы она не рвала связки, не получалось издать ни единого звука. Черт! Схватила его за руку со всей мольбой, на которую она вообще была способна. «Ыну сонбэ». В сердце тлела последняя надежда. Это же ее любимый сонбэ. Человек, которому она доверяла больше всего.

— Не трогай. — Ыну выдернул руку. Развернулся и ушел.

«Сонбэ... Донмин! Пожалуйста... Останься.». «Не уходи».

Слезы душили горло, грудь разрывали муки предательства. Мун томилась в гигантском и при этом совершенно пустом зале. Что ей делать, если у нее больше нет голоса?! Мунбель должна петь! Она должна работать, продолжать движение и идти вперед. Только так она никогда не останется одна, только так заработает признание мамы. Нельзя стоять. Без голоса Кан Мунбель никому не нужна. Без музыки ее мир останется пустым.

Мун испуганно вздрогнула и проснулась. Темные стены палаты послужили хорошим успокоительным. Ошалелое сердце постепенно приходило в норму. Все хорошо. Все хорошо. Это просто сон. Сон и ничего больше. Мун облегченно вздохнула, пробежалась глазами по палате и в страхе застыла. Черный силуэт у светло-серых дверей вверг ее в ужас. Кто это?

— Вы, — прохрипела. Прокашлялась. — Кто вы?

— Мунбель? — знакомый женский голос. По телу пробежал табун мурашек. Мун напряглась всем телом.

— Мама?! — Кан оттолкнулась от подушки и присела. Что она делает здесь ночью?

— Проснулась? Как ты себя чувствуешь? — Кан Дахи подошла к кровати и аккуратно опустилась на пустой стул рядом. Женщина выглядела крайне изможденной. — Тебе стало лучше?

— Что ты здесь делаешь? — нервно выпалила дочь, хмурясь и сжимая кулаки.

С одной стороны Мунбель безумно боялась разговора с мамой, но с другой стороны понимала, что это нужно сделать. Нужно поставить все точки над «и». Закончить четырехлетнее недопонимание. Как бы она не убегала, в конце концов это человек подарил ей жизнь.

— Я хотела узнать в порядке ли ты и поговорить с тобой, — мама с осторожностью подбирала слова. Иногда она смотрела на свои руки, что так неуверенно перекладывала, иногда на Мунбель.

— Говори. И что же ты хотела мне сказать? — обиженный тон упрямо просачивался в интонацию, хотя Мунбель пыталась быть взрослой, не хотела показывать, как сильно ранило отсутствие мамы в течении стольких лет.

— Я знаю, что была для тебя плохой матерью, — от этих слов внутри раздался гонг. — Когда ты сказала, что станешь певицей и уехала, я действительно очень злилась. Я не хотела тебя видеть. Когда замечала тебя по телевизору, постоянно раздражалась.

— Мам, ну за что ты так со мной? — Слезы таки норовили слететь вниз по щекам, но дочь упрямо держалась.

— Все постоянно говорили: Дахи, ты наверное счастлива, что у тебя такая талантливая дочь? Твоя дочь настоящая красавица! Но я не хотела это признавать, чувствовала лишь отторжение. Со временем я поняла, что это не нормально. Со мной явно было что-то не так, поэтому Минхо посоветовал пойти к психологу. Я была в терапии больше двух лет и только сейчас нашла в себе силы для разговора с тобой.

Мунбель молчала. Она не знала, что сказать. Все чувства, что хранились внутри годами, сейчас комом падали на голову и переворачивали все на своем пути.

— Почему ты решила прийти на шоу, а не ко мне домой? — через несколько минут поинтересовалась айдол.

— Когда ты звала нас на новоселье, я не смогла приехать, потому что боялась в очередной раз все испортить. Я постоянно оттягивала момент встречи, но когда пришли ребята из шоу, поняла, что нужно действовать сейчас или я окончательно потеряю своего ребенка. Вот так рискнула и приехала на шоу.

Госпожа Кан замолчала. Отвела взгляд в сторону, скрывая то, как сильно перемешивались внутри все ее чувства. Сколько страха и тревоги ей пришлось испытать, чтобы приехать в эту больницу.

— В школе я училась лучше всех, даже два гранта из разных университетов. Но мои родители были категорически против того, чтобы училась дочь когда в семье есть сын. Даже если сильно расстроилась, я старалась не унывать, пробовала открыть бизнес, развиваться в разных сферах, но все мои начинания безжалостно обрубали, критиковали. Все лучшее было только для Хенщика, но не для меня. Лишь когда я вышла замуж и родила сына, отец и мать стали с радостью встречать нас у себя дома. А Хенщик... этот тупоголовый! Он профукал абсолютно все: не смог поступить на высшее даже на платной основе, постоянно попадал в какие-то передряги и терял деньги, но при этом всегда был горячо любимым ребенком. Годами я выплачивала за него долги. И чтобы выжить, чтобы не возненавидеть свою семью — наглухо закрыла внутри эти чувства внутри себя. Смирилась, что он всегда прав, что так и должно быть. А когда ты решительно уехала и пошла своим путем, вся моя боль вылезла наружу. Ты смогла сделать то, что не смогла я. Ты — моя Мунбель, — женщина взяла дочь за руку. Ее тепло просочилось сквозь тонкие пальцы. Странный трепет будоражил рецепторы, — разорвала этот порочный круг. Я обещала себе не быть такой как моя мать, но сама не заметила, как превратилась в ее копию. Только тебе пришлось гораздо тяжелее, ведь у меня был только один брат, а у тебя целых два. Прости меня, доча. Я не смогла стать тебе хорошей мамой. Не смогла показать насколько ты невероятная, неповторимая. Моя нежная девочка. Единственная в своем роде. Для нас с твоим отцом ты всегда будешь лучшей и мы очень гордимся тобой. Моя драгоценная дочь, сама выросла такой сильной и умной, — мама заправила выбившуюся прядь волос Мунбель и мягко вытерла стекающие по щекам слезы. — Ты куда лучше, чем все мы вместе взятые. Пока мы избавлялись от старых взглядов, ты смогла покорить весь мир. Я счастлива, что моя малютка выросла такой потрясающей.

Все чувства кричали! Что это?! Радость? Обида? Облегчение? Что это за состояние, когда все то, что прятал внутри выстрелило в вверх и прошибло каждую нервную клетку. Слезы не хотели останавливаться, голос предательски задрожал.

— Мама... каждый раз мне было так страшно! — Мун почувствовала себя совсем маленькой, когда она еще могла беззаботно подбежать к матери и пожаловаться на все на свете.

Дверь в палату вдруг заскрипела и внутрь вбежал запыхавшийся Минхо. Его волосы так сильно торчали, что из них можно было вить гнездо.

— Мама! Зачем ты приехала к Мун ночью?! — брат заметил на лице младшей сестры слезы и его брови грозно сомкнулись на переносице. — Мама! Поехали! Минджу ждет тебя в машине.

Минхо помог маме подняться на ноги, проводил за дверь, а сам вернулся обратно к пациентке.

— Мун-а, чтобы мама не говорила, не расстраивайся, — брат погладил сестренку по голове и тепло улыбнулся. — Я всегда рядом, ты же знаешь?

— Конечно, — кивнула айдол, чувствуя, как усталость вновь получает контроль над телом. — А где Минджу?

— Этот мелкий паршивец сидит в машине. Хотя «мелкий» точно не про него, знаешь же насколько он вымахал, — Минхо засмеялся. — Отдыхай. Мы еще приедем к тебе, хорошо?

— Конечно, — кивнула Мун. Ей тоже нужно побыть одной и обдумать все то, что она услышала сегодня.