Укради моё сердце

     В сердце взрывалось море фейерверков, их жар заполнял каждую клеточку тела, а будоражащие мурашки пробегали еще быстрее. Искры разлетались в разные стороны, пуская ток от макушки до кончиков пальцев. Бум! И в животе поднимался настоящий жар. Мун смотрела на телевизор, но все ее мысли крутились вокруг руки Ыну, что с легкостью лежала на пояснице и создавала внутри настоящий хаос. Хотя он сидел облокотившись на спинку кресла и касался Кан одной рукой, его запах, аура, прикосновения превращали организм девушки в мишень для тестирования чувственных атак. Мун была такой напряженной, как натянутая тетива, при этом до жути боялась выпустить эмоции, потому что не хотела показаться сонбэ недотрогой или пугливой чудачкой.

Ыну же обнимал девушку и никак не мог понять, почему она так напряженно, даже обиженно смотрит фильм? Может ей не нравится кино? Или все дело в нем? Неужели его присутствие не радует Мун? Ведь сам актер чувствует себя просто великолепно в ее компании. А вдруг Мун думает, что он настоящий тормоз и за все время смог только обнять ее? О ужас! Чха Ыну не привык долго терзаться раздумьями и притянул девушку поближе, слегка щекоча, отчего Мун вспыхнула, бросила на него испуганный взгляд и снова отвернулась к телевизору, однако пара на экране начала страстно целоваться. Мунбель не знала куда спрятать свое смущение и резко повернулась в сторону сонбэ, мгновенно стукаясь с ним носами. В воздухе повисла странная неловкость. Внутри все закипело, забурлило, Мун чувствовала что вот-вот лопнет от переизбытка чувств и опустила голову на грудь Чха, а лицо прикрыла холодными руками. Ранее неизведанное тепло начало плавно растекаться по телу. И безумство, мгновение назад сводившее ее с ума, тонуло в новом, густом ощущении. Наверное, это тепло Ыну передавалось ей сквозь тесное прикосновение. Мун уселась поудобнее, так же опираясь всем телом на торс мужчины, и вновь уставилась на экран.

— Все же я стесняюсь, — едва слышно шепнула Мунбель самой себе, в сотый раз проклиная себя за неопытность, но Ыну лишь удивленно вскинул бровями и ласково улыбнулся, накрывая ее нервные руки своими.

— Это твои первые отношения, да? — негромко произнес Чха, на что Мун согласно кивнула. — Все в порядке, извини, я сразу же привез тебя домой, даже на нормальное свидание не сводил еще. Наверное, у тебя сложилось плохое впечатление обо мне, — Ыну недолго помолчал, словно обдумывая следующее предложение и продолжил. — Всегда делись со мной своими чувствами, потому что только так я смогу понять, как правильно действовать.

От этих слов Мун испытала искренний трепет. Так тепло и уютно рядом с ним. Словно в волшебной сказке или в нереальной утопии. Ыну, с особой серьезностью относящийся ко всем ее чувствам и эмоциям, будто протаптывал совершенно новые тропы в сознании. Он сворачивал туда, куда никто ранее не смел идти и открывал для Кан Мунбель абсолютно новый мир: восхитительный и пугающий. А пугал он как раз от того, что где-то в глубине ее души проявлялся страх конца. Ведь даже в самых счастливых сказках всегда есть конец.

— Сонбэ, вчера ты сильно переживал, да? Прости, не думала, что моя попытка обдумать свою дальнейшую жизнь поднимет такой переполох. Спасибо, что приехал. Ты меня очень выручил. Честно, я очень благодарна. Никогда в жизни не подумала бы, что чье-то присутствие может быть настолько успокаивающим.

— Ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями, — мужчина улыбнулся и бережно переплел их пальцы рук. Он чувствовал сладкое наслаждение. Теперь ему хотелось сделать для Мун все что в его силах, может даже больше.

— Сонбэ, скажи честно, — Мун игриво взглянула на смотрящего телевизор Ыну, слегка повернув голову, — как давно я начала тебе нравится?

— Не могу сказать, — Чха увел взгляд вправо, мысленно листая ленту воспоминаний. — Все произошло постепенно. Я и сам не заметил, как начал думать о тебе чуть ли не каждый день.

— Главное, чтобы это не было связано с песней, которую я пела, — Мунбель всего на секунду горько улыбнулась и вновь отвернулась к телевизору. — Почему? — Ыну изумленно вскинул брови.

— Если это так, тогда тебе нравлюсь не я, а твое представление обо мне. Ты же понимаешь, сонбэ, когда ты слушал эту песню, я жила своей жизнью и совсем тебя не знала, — Мун открыто говорила о своих переживаниях, но при этом боялась посмотреть ему в лицо и увидеть озарение или согласие. — Если влияние песни все-таки есть, тогда тебе нужно узнать настоящую меня и понять, нравлюсь ли я тебе или нет. — Ыну промолчал. — Теперь тебя могу поддержать я, а не моя песня.

Мун погрузилась в гущу неизведанной страсти. Чувство соприкосновения, тесные объятия и разговоры по душам заставляли ее погружаться все глубже и глубже. В какой-то миг она почувствовала, что хочет так крепко обнять Чха Ыну, прижаться с такой силой, что чуть ли не проникнуть внутрь его тела. Это безумное желание напугало Мун. Она резко осознала силу своего ревностного желания и в тот же миг решила взять себя в руки. Мунбель села ровно.

— Раз у нас еще есть время, может приготовим вместе что-нибудь? — Предложил Чха, замечая смущение девушки. — Умеешь готовить?

— Ну, с голоду точно не помру, — усмехнулась она, поднимаясь вслед за сонбэ. — У меня двое братьев и консервативная мама.

— О-о, — протянул актер. Он не знал, что у Мун есть еще один брат. Пара вновь оказалась на кухне и озадаченно осмотрела помещение.

— Сонбэ, а у тебя продукты есть? — смущенно поинтересовалась Кан, продвигаясь в сторону плиты. — На удивление да, я заказал все ночью, после того как привез тебя, — мужчина убрал упавшие на глаза пряди волос и открыл холодильник. — Я как-то готовил блины для своего блога. Приготовлю их для тебя.

— Отлично! Тогда я... — Мун указала рукой на холодильник, спрашивая разрешения и, получив одобрительный кивок, открыла дверцу. — Сонбэ, хочешь кимбап?

— Вау! Конечно, — просиял Ыну.

Пара начала шустро ютиться на кухне: Ыну добавлял ингредиенты в чашу и начал замешивать тесто для блинов; Мун же поставило рис в рисоварку и принялась за мытье и нарезку овощей. Она была так сосредоточена, что временами мило хмурилась. Ыну краем глаз следил за движениями девушки. Почему-то все это казалось ему таким веселым, он явно почувствовал как внутри зажигаются искорки хорошего настроения. Мун умело обращалась с ножом, но в какой-то миг она начала тихо напевать «Why don't you love me?», что пробудило в сердце Чха настоящий переполох. Голос айдола действовал на него магически. Чха не мог оторвать глаз от Мунбель, потому что каждая пропетая нота находила отголоски прямо в его душе. Боже, кажется, она была права! А что, если вся его симпатия завязана лишь на том, что ту песню пела Мун? Неужели, это просто «фанатская» любовь, а не настоящие чувства к девушке? Ыну остановился. Улыбка мгновенно стерлась с его лица. Мунбель взбивала венчиком яичную массу для жарки и заметила странную отстраненность мужчины.

— Все хорошо?

— Что? — опешил актер. — Да, конечно! Никак не могу оторваться от мысли, что эту песню ты пела для меня, — Ыну перевел все в шутку.

— Ха, а ты не сдаешься, сонбэ, — Мун ухмыльнулась, отложила венчик и подняла глаза на мужчину. — А что если так?

— Серьезно? — Чха Ыну застыл на месте. Он совсем не думал, что это возможно! Да, у него проскальзывали несерьезные мысли по этому поводу, но как справляться с последствиями он не думал. — Кажется, я заставил тебя страдать... Теперь придется долго и усердно заглаживать свою вину!

— Ты уж постарайся, — самодовольно хмыкнула Мун, проверяя рукой жар сковороды.

— Начну прямо сейчас, — Ыну слегка отодвинулся, чтобы Мун могла свободно встать рядом с ним около плиты. — Ночью я купил тебе новую одежду. Она в гардеробной, можешь посмотреть.

— Серьезно?! — восхитилась Мун. — Сейчас, до жарю и побегу смотреть!

— Я тоже скоро закончу, — улыбнулся Ыну. Хорошо, что у него получилось сменить тему.

Мун скоро дожарила яичный ролл, отложила все в сторону и шустро побежала в гардеробную. В центре комнаты действительно стояло три огромных, бумажных пакета белых и розовых тонов. Мун с детским восторгом схватила свои подарки и побежала обратно на кухню. Как только девушка ворвалась в обитель вкусной еды и застала серьезного Чха врасплох, сразу же расставила перед собой все пакеты.

— Почему так много?! — Мун задала вопрос, но не ждала на него ответ. — Так, посмотрим сперва, что находится здесь, — протянула руку к розовому пакету. — Оу, этот...

Кан вытянула бледно розовое, короткое платье с милыми рукавами фонарями и слегка пышной юбкой. Оно должно было сидеть по фигуре, подчеркивая тонкую талию, а еще идеально подходило Мун по размеру. — Сонбэ, ты что хочешь, чтобы я так одевалась? — выгнув бровь дугой, Мун вновь осмотрела платье.

— Черт, — Ыну покраснел и отвернулся. — Выбрось его! Я просто не знал, что тебе может понравиться, поэтому попробовал заказать разное.

— Не, ну если ты так сильно хочешь увидеть меня в коротком платье, то сейчас я все устрою, — хихикнула Кан. Она забежала в соседнюю комнату, шустро переоделась и, поправив прическу, вернулась обратно на кухню. — Ну как? — Мун покрутилась на месте, прошагала вперед по невидимому подиуму.

— Красиво, — еще больше покраснел Ыну. Ему действительно понравился образ Мун в розовом платье, что подчеркивал ее фигуру и придавал легкости. Понравился так сильно, что сердце начало устраивать переполох в груди.

— А это что? — Мун вытянула наряд из белого пакета: спортивные, хлопковые штаны с резинкой на талии и белый кроп-топ с длинными рукавами. — О-о, это мне нравится! Сейчас...

Мунбель снова забежала в соседнюю комнату и переоделась. Она чувствовала себя так комфортно в этой одежде. По сравнению с розовым платьем, штаны с кофтой оказались в миллион раз более удобными для носки. Мун прошла на кухне и в очередной раз устроила мини показ мод, от чего Ыну чувствовал совершенно новый спектр эмоций. Мун открыла ему свое сердце и не боялась быть собой. По сравнению с ее серьезным и собранным видом, этот веселый ребенок нравился ему гораздо больше. Она даже станцевала отрывок из своей хореографии, прежде чем открыть третий пакет.

— Подожди! — воскликнул Ыну, махнув рукой.

— Пижама? — но девушка уже вытащила одежду из пакета. Глядя на шелковые штаны с верхом на пуговицах, Мун изумлено поглядела на актера.

— Это на будущее, — прокашлялся Чха. Ему было так стыдно, что он хотел потеряться под дорогим кафелем своей кухни. Ыну отвел глаза в сторону и демонстративно продолжил готовку.

— Серьезно? — Мунбель растерянно смотрела то на пижаму, то на сонбэ.

— На самом деле я заказал его ночью, так как думал, что тебе будет неудобно спать в одежде. — Чха перевернул блинчик и вновь посмотрел на Мун. — Но не смог переодеть. Боялся, что ты посчитаешь меня извращенцем. Так что пусть лежит, вдруг когда-нибудь пригодится.

— Хорошо, — неловко замялась Мун, прежде чем положить пижаму обратно в пакет. Она ощущала такой восторг! Радость и благодарность сливались и растекались внутри. Это теплое чувство настолько переполняло сознание, что Мун скорее хотелось поделиться им. Девушка подбежала в растерянному Чха и крепко обняла его, обхватывая руками широкую спину и прижимая к себе. — Спасибо! Я правда очень ценю все, что ты делаешь, — Кан спрятала лицо в груди мужчины, так как чувствовала, что сгорит со стыда.

— Я хотел сдержаться, но ты действительно сводишь меня с ума, — прошептал Ыну. Он приподнял ее голову и, резко сузив расстояние, прильнул к губам. Это был совсем не нежный поцелуй, а требовательный, настойчивый и горячий. Ыну вжимал Мун в свое тело, словно хотел запихнуть ее поглубже; страстно целовал то нижнюю, то верхнюю губу, проник языком, от чего Мун совсем потеряла контроль и вспыхнула как пламя, попутно чувствуя напряжение от нехватки кислорода. Внутри все бурлило и кипело, страстное наслаждение заполняло тело. Чха гладил руками спину, поясницу, обхватывая талию, сильно прижимал к себе, но вдруг ощутил сильный запах гари и нехотя отстранился. Самый последний блинчик, который должен был успешно дожариться и попасть в стопку к остальным, безжалостно сгорел, покрывшись черной корочкой. Ыну засмеялся, хотел сказать еще что-то, но раздался дверной звонок.

— Кто-то должен был прийти? — взволнованно проговорила Мун, прижимая к щекам холодные ладошки. Сейчас все холоднее ее пылающего лица.

— Оу, уже время? — пробормотал Чха. — Пойдем. Ыну подошел к входной двери и открыл ее, не спрашивая кто пришел, отошел подальше, заодно оттягивая за собой растерянную Кан Мунбель. В тихом доме актера мгновенно стало шумно, когда внутрь зашли О Сехун, Чон Рюджин, Шин Хари и Хон Суа с Сюй Каем. Некоторые из них держали пакеты с едой и напитками, кто-то уже с восхищением рассматривал интерьер.

— Как? — Мун недоуменно взглянула на Ыну, требуя моментального ответа.

— Я же сказал, что вечером ты решишь все свои проблемы, — улыбнулся Чха, обнимая Мунбель со спины.