Буря
Всего одно мгновение и спокойствие превратилось в ужасное, удушающее беспокойство. С того момента как Чха Ыну положил телефон в карман, он слышал громкий, раздражающий сигнал тревоги. Был ли это стук сердца или мозг таким образом накалял обстановку, навряд ли бы кто разобрал, но безжалостное бум-бум закладывало на фоне ускоряющий ритм.
Он объездил все знакомые места, позвонил всем, кому мог, вновь поговорил с Чон Рюджин, получил у нее номер менеджера и сразу же набрал его.
— Алло? — Голос Суа звучал беззаботно, поэтому мужчина сразу же понял, что менеджер ничего не знает.
— Здравствуй, меня зовут Чха Ыну.
— Даа... здравствуйте, — насторожилась девушка. — Что-то случилось?
— Когда ты в последний раз связывалась с Мун? Не знаешь, случайно, где она сейчас?
— Примерно четыре дня назад, — Хон напряглась. — Что-то случилось с Мунбель?
— Нет. Соседки говорят, что она не приезжала домой, поэтому мы начали переживать. — Ыну стучал ногой по резиновому коврику машины.
— Но Мун сказала, что будет в общежитии. Сейчас я ей позвоню. — Суа сразу же сбросила вызов.
Чха лишний раз убедился в том, что помочь в поисках Мунбель может лишь она сама. Он остановил машину вдоль дороги и начал вновь и вновь набирать ее номер. Пока тянулись длинные гудки, его мозг обдумывал столько разных вариантов исчезновения, что нервная система успешно начала давать сбой. Мужчина наяву ощущал как быстро переливается по телу кровь, все сильнее распаляя внутреннее напряжение. Бум-бум — кричало сердце. Страх напрягал каждый мускул. Он боялся. До жути боялся опоздать. Потерять Мун, которую только недавно нашел.
Монотонность гудков убивала. Сколько раз он уже позвонил? Двадцать? Тридцать? Между звонками Ыну умудрялся писать сообщения, гадая, вдруг текст окажется более действенным. Где-то в глубине его души таилась маленькая надежда, что он не последний человек в жизни Кан Мунбель, что она все же поднимет трубку и не оттолкнет его. Ему жадно хотелось верить в чувства Мун. Чувства, о которых она никогда не говорила, но которые отчетливо читались в ее выразительных глазах.
— Да? — раздался женский голос. Он слышался через динамики машины так громко и четко, что Ыну вздрогнул от неожиданности.
— Мун? Где ты? Я могу приехать к тебе? — мужчина нервно затараторил, боялся, что она сбросит вызов.
— Зачем? — в голосе слышался холодок.
— Пожалуйста, позволь мне быть рядом...
— М-м, хорошо, — Мун сбросила вызов и через пару секунд пришло заветное сообщение с сияющей галочкой на карте. Вмиг тревога перемешалась с радостью и одурманила организм новым коктейлем чувств. Ыну рванул вперед и скоро мчался по заданному адресу. По дороге он позвонил менеджеру и Чон Рюджин, сообщил, что нашел Кан Мунбель, поэтому они могут выдохнуть.
Это было совсем недалеко от злосчастного караоке, где он нашел ее ночью два дня назад. Буквально в пяти минутах езды. Ыну напряженно нахмурился. Почему она снова тут? Невысокое, четырехэтажное здание с самыми разными заведениями, от учебных кабинетов до массажных, там можно было найти и бухгалтера, и нотариуса. Вот только ни в одном из окон не горел свет. Ыну вновь позвонил Мунбель.
— Я приехал, но не могу найти тебя. Где ты? — Он осматривал закрытую входную дверь.
— С другой стороны открыт пожарный вход. Я на крыше, — от этих слов актер испуганно вздрогнул. Тревога снова жестоко уколола его прямо в сердце. Ыну мчался на всех парах.
В голову лезли всякие дурацкие мысли, пока он преодолевал монотонный ряд ступеней. Ыну с силой оттолкнул белую входную дверь и резво ворвался на крышу. Ледяной ветер мгновенно ударил по лицу. На самом краю около ограды он заметил маленький, черный силуэт. Сердце ухнуло куда-то в пол, мороз ударил по телу. Ыну рванул к Мунбель, резко оттянул ее за рукав. Он был зол! Чувство страха застилало глаза.
— И что? Ты сдалась? Все? — Чха сорвался на крик. — Я же говорил, не слушай незнакомцев! Им плевать на всех кроме себя. — Он увидел осунувшееся лицо Мун, она явно похудела на несколько килограмм за эти два дня. Бледный цвет лица пробуждал в нем настоящий ужас. — Я ж просил, просил, не обращай внимания!
— Давай! Кричи! Продолжай кричать! Это все, что ты хотел мне сказать? — яростно запротестовала Мун, она вырвала руку из его стальной хватки, потому что ей было очень больно. — Если это все, что ты хотел сказать, можешь уходить, — айдол указала на дверь. Она вновь подошла к ограде, оперлась руками на поверхность и посмотрела вдаль.
— Извини, — Ыну виновато закрыл лицо руками, — я сорвался. Я испытал такой ужас, пока ехал сюда. Прости...
— Я не собираюсь умирать. Думаешь, мне больше делать нечего? Мне просто нужно было хорошенько подумать, вот и все, — она вновь посмотрела на мужчину. В глазах Мун, ранее таких добрых и наивных, больше не было этих светлых эмоций. В них поселилась жесткая, холодная реальность. Ыну до сих пор слышал, как сердце кричит где-то у горло, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу. — В школьные годы я ходила здесь на вокал. Я всегда прихожу сюда, когда не знаю что делать со своей жизнью, когда мне нужно справиться со своими эмоциями.
— Что случилось? — Он встал позади нее, осторожно опустил руки на плечи. Внутри все равно зрел страх, что она может спрыгнуть. Ыну огляделся. Ограда такая высокая, что была Мун по самое горло, она едва видела небо. Действительно, спрыгнуть отсюда было бы сложно.
— Я была глупой и ведомой. Кто-то другой постоянно направлял меня, а я слепо следовала чужой воле. Теперь же приходится пожинать плоды своего бездействия. Я больше не могу так жить. Мне нужно взять ответственность за свою жизнь. Мои действия и решения напрямую влияют на жизни других людей. Если бы я хоть раз послушала себя и говорила о своих мыслях... возможно, если бы я дебютировала на год позже или присоединилась к группе, может все было бы по другому. — Мун не сводила глаз с темного небесного океана. Оно поглощало все ее чувства, тщательно хранило все тайны. — Но бесполезно думать об этом сейчас. Нужно действовать исходя из того, что уже произошло. — Мунбель замолчала и продолжала смотреть на небо. — Зачем я вообще начала петь? Быть инженером намного проще и безопаснее.
— Знаешь, Мун, — Ыну обнял ее со спины, он хотел показать ей, что он совсем рядом. Он здесь. Готов поддержать в любой момент, — пару лет назад в моей жизни был действительно темный период. Я постоянно был в депрессии, но не мог бросить работу. Мне было не с кем поделиться своими чувствами, хоть меня и окружало много людей. Я пытался справиться со всем сам, пока однажды случайно не услышал одну песню по телевизору. Я даже посмотрел всю дораму ради этого ost-а, — он усмехнулся. — Дорама была третьесортной, но песня запала прямо в сердце. Я слушал ее каждый раз, когда испытывал стресс и боролся с ним в одиночку. Заслушал до дыр, честно. И эту песню пела ты. — Мун навострила уши. Стоп! Она правильно услышала?
— Я? — Девушка повернулась к Ыну лицом, заглянула в глаза. Он улыбался, так искренне и тепло, что ее чувства вновь напомнили о себе. Грудь прожигала эйфория, страх, что-то безумное, но такое желанное.
— Да, — Чха слегка опустил голову, все еще удерживая Мунбель в кольце рук. — Это все ты — моя панацея. — Воздух между ними накалялся, дыхание перемешивалось и пробуждало все рецепторы. Ыну не мог отвезти глаз от ее светлого лица, Мун же осторожно сжала в кулачок край своей куртки. Вокруг была такая громкая тишина, что лишь ее собственный сердечный стук нарушал ее. Ыну еще немного приблизился и плавно коснулся губами ледяных губ. Мун сначала ничего не почувствовала. Она испуганно закрыла глаза, боясь, что испортит особенный момент. Когда же Чха постепенно начал двигать губами, целуя глубже и требовательнее, чувства накалились до предела. Жар дурманил сознание, горячее дыхание обжигало. Мун чувствовала, как внизу живота что-то сжимается, страсть одолевает тело все сильнее. Она начала исступлённо отвечать, постепенно расслабляясь и отдавая чувствам всю себя.
Мун казалось безумием то, что только мгновение назад она ощущала на плечах свинцовую тяжесть, не могла вздохнуть свободно грудью, поглощенная болью и страданием, а сейчас чуть ли не взлетала от радости, будто с ней происходит настоящее, неповторимое волшебство. Чха Ыну — тот, кто сиял подобно звезде и был в сотни километрах от нее, сейчас стоял так близко. Он был рядом. Самым обычным человеком и самым сердечным. Тем, кому не все равно. Возможно, именно сейчас она могла назвать его «своим».
Ыну, тяжело дыша, отстранился. Еще немного, и он больше не смог бы контролировать свои руки, свои чувства. Сладких вкус ее губ оказался слишком притягательным, манящим, он пробуждал спящие инстинкты и будоражил кровь.
— Ты должна продолжить свою карьеру, — произнес актер, успокаивая дыхание. — Чтобы те, кто остался позади, не чувствовали разочарования. Ведь если сдашься, считай, ты выбросила их шанс в мусор. А если засияешь, то и они согласятся, что все было не зря.
— Ха, сонбэ, ты хочешь продолжить серьезный разговор, после всего этого? Это раздражает, — обиженно буркнула Мун и отвернулась. От ее раскаленных щек можно было обжечься.
— Я же могу считать этот поцелуй за согласие? Да? — Ыну улыбнулся, притягивая Мун поближе к себе. Она была такой маленькой в его объятиях, что это вызывало чувство восторга.
— Только в том случае, если наши отношения будут в тайне, — лицо девушки вновь стало серьезным. — Я не хочу быть просто «девушкой Чха Ыну», понимаешь? Я хочу гордо стоять рядом и быть реализованной личностью, а для этого, мне нужно время. Сонбэ, если ты с этим не согласен, давай отложим этот вопрос в долгий ящик и забудем все, что только что произошло.
— Ты уже собираешься все забыть? — возмутился он, наклоняясь для повторного поцелуя, но его телефон в кармане куртки нарушил атмосферу. Ыну замялся, прежде чем принять вызов.
— Возьми, — кивнула Мун, увидев номер на экране. Это была Хон Суа. — Скажи ей, пусть приедет сюда.
Чха сообщил адрес и вскоре убрал смартфон в карман.
— Зачем она тебе? Ты уверена, что в состоянии вести конструктивный диалог? — Ыну уже давно заметил ее чрезмерную бледность и слабость. Казалось, что Мун могла упасть в любой момент.
— Нужно решить все сейчас, — заключила девушка. — Больше нельзя тянуть.
Когда Хон Суа оказалась прямо перед нужным зданием и поднялась на крышу, ей почудилось, что она убьет любого, кто попадется под горячую руку. Даже Сюй Кай следовал за девушкой на пару шагов позади, ведь ее яростью разило за километр. В груди Хон взорвалась волна гнева, при виде измученной Кан Мунбель на краю пропасти.
— Онни, ты, наконец, пришла, — проговорила Мун, оборачиваясь к подруге, и тут же получила жесткую пощечину.
— Хэй, — Ыну резко закрыл за собой Мун, а Кай оттянул менеджера назад. — Ты что творишь?! — Суа впервые увидела черную ярость в глазах актера, но ей было абсолютно все равно.
— Все нормально, — Мун оттянула мужчину за рукав и шагнула вперед. Щека мгновенно покраснела и жутко саднила. Чха Ыну и Сюй Кай переглянулись и вновь перевели вектор внимания на девушек.
— Как ты могла?! Решила покончить с собой, зная, что произошло с моей сестрой? У тебя совсем нет совести? — Это даже был не крик, а рев отчаяния. Лицо девушки почернело от ярости.
— Как ты смеешь так оскорблять свою сестру? Она что умерла из-за суицида? Она никогда не сдавалась! — Мун тоже сорвалась на крик. — И с чего ты вообще взяла, что я хочу умереть?! Прежде чем нападать, нужно спросить.
— О чем мне еще думать, когда ты пропадаешь на несколько дней, и я нахожу тебя на крыше? — Суа размахивала рукой, указывая на захудалую крышу четвертого этажа.
— Ты мне лучше скажи, хотя бы один раз! Один, гребанный, раз ты могла довериться мне? Я не На Боа! Я не твоя сестра! Привет, — Мун истерически помахала рукой у лица, — меня зовут Кан Мунбель — я твоя подруга. Не сестра, понимаешь? Почему ты не могла довериться мне, а пыталась тащить все в одного, словно я какой-то маленький ребенок?! За все это время я совсем не заслужила твоего доверия?
— Почему ты говоришь все это? Я делала все возможное, чтобы исполнить нашу мечту... — Менеджер чувствовала себя преданной. В ее груди зияла огромная дыра.
— Не твою мечту, — перебила Мунбель, — а мечту твоей сестры.
— Это тоже моя мечта, — обреченно воспротивилась Суа. Каждое предложение о ее сестре разрывало сердце.
— Ты больше не можешь быть моим менеджером, — голос Мун звучал решительно и собрано. Это явно было взвешенное решение.
— Что? — Опешила Суа, она шагнула ближе к айдолу и заглянула прямо в глаза. — Ты понимаешь, какую чушь несешь?
— Будь мои другом, продюссером, кем угодно, но не менеджером. Это не твоя работа. Ты мечтала быть менеджером? Кланяться всем в ножки, чтобы твоего новоиспеченного айдола не послали куда подальше? Да, никогда в жизни! Когда в последний раз ты садилась за пульт? — Мун ткнула пальцем к грудь.
— П-полгода назад. Ну и что! На это не было времени и вообще... — Суа никак не могла понять, к чему ведет младшая. Почему она так рьяно отталкивает ее, если они решили вместе идти по этому пути.
— Вот именно, — перебила Мунбель. — Ты мечтала быть крутым продюсером, писать музыку, чтобы твои треки забирали первые места на всех чартах. Но все, что ты сейчас делаешь, это умоляешь других людей дать мне возможность выступить. Это даже не близко к тому, чего ты хочешь на самом деле. Путешествуй, — Мун взглянула на шокированного Сюй Кая, — твори, пиши музыку. А своей карьерой я займусь сама. Если хочешь, можешь время от времени продавать мне новые треки, но на этом все. Будь моим другом, большего мне не нужно. Ты свободна! Вольна делать все, что твоей душе угодно. Подумай об этом, — Кан схватила Ыну за руку, ее ледяные пальцы вызвали в нем табун мурашек. — Пойдем.
Мунбель оттянула мужчину подальше, открыла дверь, вышла на лестничную площадку и почувствовала, как теряет опору. В глазах все начало двоиться, голова резко закружилась. Мун лишь успела сказать, что ей плохо, после чего потеряла сознание.