Стрелы

Неделя прошла в тягостной тишине. Минхо и Джисон избегали друг друга, как чумы. Минхо ночевал в библиотеке, а днем пропадал на тренировках, выматывая себя до изнеможения. Джисон заперся в комнате, окутав себя плотной стеной музыки и запаха рамена, словно строил неприступную крепость. Общие друзья пытались примирить их, но тщетно. Каждый упрямо стоял на своем, отказываясь идти на уступки.

Однажды вечером, возвращаясь с тренировки, Минхо увидел, что дверь в их комнату приоткрыта. Из щели доносились приглушенные звуки гитары. Он помедлил, собираясь с духом. В голове мелькали образы потасовки, злые слова, полные ненависти взгляды. Но что-то внутри, несмотря на обиду и гнев, заставляло его сделать шаг вперед.

Он тихонько толкнул дверь и вошел. Джисон, сидевший на кровати и склонившийся над гитарой, был виден из прихожей через открытую дверь его комнаты. Его длинные пальцы перебирали струны, извлекая из них печальную мелодию. В комнате царил полумрак, освещенный лишь тусклым светом ночника. Минхо замер на пороге, не решаясь нарушить эту хрупкую песню.

Мои слова, его запреты
Слились в один безмолвный шум
Я говорил, он говорил
Но не смогли понять.

И вот стоим мы, два крыла,
Одной судьбы, но разных взглядов.
Он - страж порядка, я - волна,
Что бьет о берег, преград не зная.

Его мир - четкий план,
Расписанный в годы вперед.
Мой мир - спонтанность, обман,
Где каждый миг - наоборот.

Он видит риск в любом порыве,
Я вижу шанс в любой игре.
Он хочет тишины в заливе,
Я жажду бури на заре.

И между нами – пропасть лет,
Хоть дышим воздухом одним.
Он помнит горечь прошлых бед,
Я – предчувствие глубин.

Он строит крепость из камней,
Чтоб защитить от зла и бурь.
Я рассыпаю жемчуг дней,
Не признавая стен и хмурь.

И в этом вечном разногласии,
В борьбе стихий, что нас пленит,
Мы ищем точку равновесия,
Где компромисс сердца роднит.

Он учит взвешенности шаг,
Я вдохновляю на полет.
Он – якорь верный, крепкий знак,
Я – ветер, что вперед зовет.

И может быть, однажды в миг,
Когда устанем воевать,
Мы сможем различить сквозь крик,
Что вместе – мы и сила, и стать.

Но как найти ее, ту грань,
Где можно вместе нам лететь,
Не ущемляя, не ломая,
А лишь друг друга дополнять уметь?

Он учит видеть в мире суть,
Искать опору в твердой почве,
Я помогаю обмануть
Тоску однообразья ночью.

Он – якорь, что корабль хранит,
Я – ветер, что зовет в дорогу.
Он – день, что светом мир залит,
Я – ночь, что шепчет понемногу.

Быть может, истина проста,
И в этом споре нет вины.
Нам суждено из года в год
Качать маятник судьбы.

Ведь без порядка нету хаоса,
А без свободы нет границ.
И только вместе, день и ночь,
Мы создаем гармонии лик.

Джисон вздрогнул, поднял глаза и встретился взглядом с Минхо. В его глазах не было ни злости, ни вызова. Лишь усталость и какая-то затаенная грусть.

Минхо почувствовал, как ком подступает к горлу. Он не ожидал услышать этих слов, увидеть этой уязвимости. Песня словно оголила душу Джисона, показав все его сомнения и страхи. И в этой обнаженности Минхо вдруг увидел отражение собственных переживаний. Он тоже устал от этого молчаливого противостояния, от попыток отгородиться от Джисона стеной безразличия.

— Красиво, - тихо произнес Минхо, нарушив тишину. Джисон опустил глаза, словно его застали за чем-то постыдным. — Не думал, что твои стихи такие... Глубокие, - добавил Минхо, стараясь разрядить обстановку. Джисон пожал плечами, избегая зрительного контакта.

— Так получилось, - пробормотал он, убирая гитару в сторону.

Минхо сделал несколько шагов вперед и присел на край кровати, оставив между ними небольшое расстояние. Он не знал, что сказать, как начать разговор. Слова песни эхом отдавались в голове, заставляя переосмыслить все, что произошло между ними за последнее время. Он вдруг понял, что они оба виноваты в этой ссоре, что их упрямство и нежелание понять друг друга привели к этой тягостной тишине.

— Слушай, Джисон, — начал Минхо, нарушив молчание, — насчет футболки… Я погорячился. Она, конечно, была дорога мне, но это не стоит того, чтобы так ругаться.

Джисон поднял голову, удивленный таким заявлением. В его глазах промелькнула надежда, но он тут же подавил ее, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— И ты тоже перегнул, — продолжил Минхо, — с этим бардаком и музыкой… Я понимаю, тебе нужно пространство, чтобы творить, но всему есть предел. Может, попробуем договориться?

Джисон молчал, обдумывая его слова. Он ожидал упреков, обвинений, но услышал лишь признание собственной вины и предложение компромисса.

— Ладно, — тихо ответил Джисон, — давай попробуем. Только… никаких правил. Просто постараемся не бесить друг друга.

Минхо улыбнулся, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Он протянул руку и пожал руку Джисона, скрепляя перемирие. Может быть, они и не станут лучшими друзьями, но, по крайней мере, научатся жить вместе, не превращая свою жизнь в бесконечную войну. Ведь, как поется в его стихах, только вместе, день и ночь, они могут создать гармонию.

В следующую субботу Сынмин, Хван, Феликс и Чанбин, зайдя в комнату у Минхо и Джисону, в шоке замерли. Хан, сидя на полу в прихожей с банкой белой краски, замазывал свои творения, а Минхо в комнате Джисона, нацепив маску от феромонов соседа, прилаживал его колонку. Коты Ли развалились в прихожей и наблюдали за работой людей.

Сначала повисла тишина, нарушаемая лишь редкими взмахами кисти и тихим щелчком колонки. Затем, не выдержав, Феликс выпалил:

— Что здесь происходит?! Вы что, снова поссорились и решили разделить территорию?

Минхо и Джисон переглянулись и рассмеялись.

— Ничего подобного, Феликс. Наоборот, мы пришли к соглашению, - ответил Минхо, поправляя маску.

Джисон, отложив кисть, добавил:

— Решили немного обновить комнату и… научиться жить вместе без взаимных претензий.

Недоумение на лицах друзей не исчезло. Сынмин скептически приподнял бровь.

— Поверить не могу, что это действительно происходит. Вы двое и компромисс – это что-то из области фантастики.

Чанбин, скрестив руки на груди, поддержал его:

— Да, обычно ваши примирения заканчиваются еще большими разрушениями.

— Сейчас разрушением обернутся ваши мордашки, пришедшие сюда фиг пойми зачем и пытающиеся доказать нам, что наши соглашения — пустой звук, — недовольно прокряхтев, заявил Минхо.

Сынмин пожал плечами, мол, а нам какое дело, и сказал:

— Не фиг пойми зачем, а по делу. Вы же помните, что сегодня мы планировали пойти в ресторанчик, который открылся на соседней улице, да?

Хван, словно очнувшись, радостно подхватил:

— Точно! Мы же хотели попробовать их фирменные тако! Ну что, вы с нами?

Минхо окинул взглядом комнату, все еще нуждающуюся в доработке. Джисон устало вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на щеке белую полосу.

— Думаю, мы заслужили небольшой перерыв, — сказал Минхо, подмигнув Джисону. — Да и тако звучат заманчиво.

Джисон кивнул в знак согласия, откладывая кисть в сторону.

— Тогда пошли, пока все не съели, — поторопил их Феликс, направляясь к выходу.