«За границей отчаяния»

Билли вела машину одной рукой, в другой сжимала пальцы Элисы. После ночи в палатке между ними все изменилось. И все же внутри Билли оставалась дрожь - не от неуверенности в них, а от желания сделать шаг вперед. Первый, настоящий, взрослый.

- Элиса, я подумала... может, ты переедешь ко мне?

Она повернулась, чуть приподняв бровь, но в ее взгляде не было удивления, только мягкое внимание.

- Серьезно?

- Да, - Билли усмехнулась. - Ты и так почти живешь у меня. Только теперь... без чемодана на колесиках, без «я на пару дней». Я хочу, чтобы это было не временно.

Элиса посмотрела вперед.

- Я хочу. - Она сказала это просто, без пафоса. - Хочу просыпаться рядом, хочу жить в одном месте.

Билли выдохнула и улыбнулась.
- Хорошо. Тогда поехали собирать твои вещи.

Они подъехали к дому, и Элиса все еще улыбалась. Легко, чуть-чуть растерянно, будто сама не верила, что этот шаг действительно происходит. Но как только они вышли из машины и подошли ближе, их шаги замедлились. Изнутри доносился гул голосов.

Элиса остановилась.
- Что это за херня?

Она не договорила. Билли уже напряглась рядом.
- Маргарет знала, что ты приедешь?

- Нет, - тихо сказала Элиса. - Точно нет.

Они переглянулись, и все, что было сжалось в предчувствии.

- Пошли, - сказала Билли. - Ты не одна.

Дверь распахнулась, и запах ударил в лицо сразу - мерзкая смесь дешевого алкоголя, табака, чего-то кислого и химического. Глаза сразу начало резать от дыма. Металлическая музыка, рвущая уши, гремела из комнаты. Элиса застыла на пороге. Билли позади нее замерла.

В гостиной кто-то орал, сидя на полу в нижнем белье, кто-то другой, с неестественно расширенными зрачками, раскачивался в углу у стены, колол себе что-то в вену. Парень и девушка целовались на диване, том самом, где Элиса когда-то смотрела мультики, завернувшись в плед. Девушка в другом углу блевала в пакет, ковер был мокрым.

Элиса сделала шаг вперед, как будто во сне.

- Что, блять, это такое? - выдохнула она. У нее дрожали руки от злости, от шока, от унижения. - Это мой, сука, дом. Что за.. мать твою...

- Эли... - Билли положила руку ей на спину, - не подходи близко.

- Где она? - со злостью прорычала Элиса, проходя вглубь. Люди оборачивались кто с ухмылками, кто с безразличием, кто с явным трипом в глазах. - Где, она блять?

И тут из кухни вышла мать. В халате, с сигаретой и как обычно с бутылкой в руках. Она посмотрела на Элису и усмехнулась.

- О, звездочка пришла. - Голос ее был сиплый, но язвительный. - Думала, ты сдохнешь где-нибудь вместе со своей новой любовью, а ты все-таки вернулась за шмотками?

Элиса застыла, боль поднялась комом, но она не дала ей выйти.

- Это даже не пиздец. Это какое-то дно. Ты устроила притон в собственной квартире?

- Я устроила? - Маргарет рассмеялась. - А ты что устроила? Трахаешься на публике, видео по всей школе, а потом бежишь с поджатым хвостом? Думаешь, кто ты такая, Элиса? У тебя есть право меня судить?

Элиса шагнула ближе, ее лицо пылало.

- Я не идеальная, - сказала она, - но я не привожу домой наркоманов и не делаю из собственной дочери козла отпущения за то, что ты проебала свою жизнь. Ты мне не мать. Ты просто человек, который меня родил и все.

Мать посмотрела на нее и сказала:
- Пошла вон. Забирай свои тряпки и катись обратно к своей девочке. Только помни: ты у меня не останешься ни на день.

- Да я и не собиралась. - Элиса развернулась. - Заберу все и забуду, что когда-то называла тебя «мама».

Она пошла к своей комнате. Билли следом, ни на шаг не отходя. И за спиной все еще слышалась музыка, блевота, смех, плач и хаос, который когда-то назвался «домом».

- Сюда, - сказала Элиса, резко открывая дверь в свою комнату. Она почти влетела внутрь, и только когда захлопнула дверь, позволила себе вдохнуть глубже.

Билли посмотрела на нее.

- Ты в порядке?
- Нет, - честно ответила Элиса. - Но и не сломаюсь снова, нет.

Они начали собирать вещи молча. Билли аккуратно сложила косметику в пакет, осматривая полки.

- Ты больше не вернешься сюда.

- И ты бы не вернулась. Я десять лет пыталась заслужить хоть что-то от этой женщины, хоть каплю любви.

Билли кивнула.
- Пошли, милая. Твоя жизнь начинается не здесь.

Они спустились по лестнице с вещами - две сумки, в которых, казалось уместились остатки той жизни, которую Элиса больше не собиралась жить.

- Черт... Я не знала, что они все еще тут.
- Не смотри, - прошептала Билли, дотрагиваясь до ее спины.

Но не успели они дойти до выхода, как из кухни вышел парень. Тот самый, которого Элиса помнила смутно. Когда-то он приходил к матери, потом исчезал, но всегда оставался вонючим, липким пятном на задворках их квартиры. Сегодня снова здесь, в потертой майке, с мутными глазами и непрошенной ухмылкой.

- Элисааа, - протянул он, будто они давно знакомы. - Ты чего, правда сваливаешь?

Она попыталась пройти мимо, но он перегородил проход.

- Ну подожди, я же не попрощался, - с этими словами он неожиданно схватил ее за руку слишком крепко. - Ты такая красивая стала, не хочешь вспомнить, как раньше с нами веселилась?

- Отпусти меня, блять! - рванулась Элиса, но он уже навалился, будто играл, будто это все просто шутка, но из тех, от которых хочется кричать. Рука быстро скользнула ниже.

- Да ты не дергайся, я ж ласково...

- Не трогай ее, мразь.

Он даже не успел понять, что произошло, когда Билли со всего размаху врезала ему в челюсть. Элиса отскочила, парень пошатнулся, но не упал только плюнул кровью и рассмеялся.

- Решили вдвоем?
- Да, вдвоем. Иди нахуй отсюда, пока я тебе не выломала вторую половину рожи, - процедила Билли. Она встала между ним и Элисой, как стена.

И тут в коридоре появилась мать. Нет, она уже стояла там. С сигаретой в руке, пустым взглядом и усталым раздражением.

- Опять ты устраиваешь шоу, Элиса? Это все потому что я не запретила ему войти, да? Сама же вела себя как... ну, ты знаешь кто. Теперь изображаешь жертву?

- Серьезно? - голос Элисы задрожал, но это был не страх. Это было отвращение. - Ты все это видела и просто стояла?

- Не делай из себя святую. Он хоть интерес проявляет. В отличие от тебя - вечно всех стыдишь, но сама хуже, - выплюнула мать.

Элиса шагнула вперед.

- Ты гнилая. Ты всегда такой была, но теперь я вижу это до конца. Ты бы позволила любому делать со мной что угодно, лишь бы бутылка была рядом. Мне плевать, кем ты была раньше. Я больше не позволю тебе быть моей матерью.

Билли уже подхватила сумку, взяла Элису за руку, но на этот раз она не дрожала. Они  вышли из квартиры и спустились вниз. Багажник глухо хлопнул. Вечернее солнце било в глаза, но Элиса не моргала - стояла, облокотившись о крышу машины, и молчала.

Билли тоже молчала. Она знала, что не стоит торопить, просто была рядом. Элиса резко вздохнула:

- Я вызову полицию, - сказала она вдруг.

Билли напряглась.
- Что?

- Ты слышала. Этому пиздецу надо положить конец. Я больше не буду молчать, не буду убегать, не буду делать вид, что меня это не касается. Этот конченный меня лапал, а она, мать моя блядская, стояла и смотрела. Смотрела, сука.

Билли ничего не сказала, но подошла ближе. Элиса продолжила, потому что уже не могла остановиться.

- Сколько лет, Билл. Сколько лет она бухала, как тварь, валялась, приводила всяких... А я? Я жила в этом, как будто это норма. А теперь хватит. Пусть приедут, пусть заберут его, пусть разберутся. И знаешь что еще? Я подаю на на нее в суд. Хочу, чтобы у этой ведьмы больше не было прав на меня ни моральных, ни законных.

- Ты уверена, - тихо спросила Билли, - что готова пройти через это? Это... будет долго и тяжело.

Элиса повернулась к ней.

- Я уже прошла все самое тяжелое. Я пережила ее. Я выросла рядом с монстром. И если я не раздавлю его сейчас он приползет снова, или кто-то другой. А я хочу жить: жить с тобой, дышать с тобой, а не ждать, когда кто-то снова сунет руки туда, куда нельзя.

Билли протянула руки и обняла ее. Сначала осторожно, затем крепче.

- Тогда я с тобой, - прошептала она. - Во всем и до конца.

Элиса прижалась лбом к ее плечу.
- Я просто устала... Но если я начну это я дойду до конца клянусь.

Они стояли посреди двора - две девочки, одна с прошлым, полным трещин, другая - с руками, умеющими держать. И впервые в жизни Элиса знала: она не одна. И когда она войдет в участок - не дрогнет.

***
Сирена не выла. Просто на углу остановился серый патрульный седан. Из него вышли двое - мужчина постарше и девушка, лет тридцати. Элиса сразу почувствовала, как ей в горло подступает не страх, а что-то другое - конец.

Билли взяла ее за руку - без слов, просто крепко. Они поднялись вместе. В квартире пахло дымом, перегаром и чем-то тухлым. Кто-то курил траву прямо на кухне, где валялись открытые банки, пачки чипсов, пролитое пиво. Мужик с затянутыми глазами уставился на копов и выдал что-то типа «оу, ребята, расслабьтесь».

Полицейский поднял бровь и переглянулся с напарницей. А потом вышла мать.

- Это ты, - прошипела она, увидев Элису. - Ты, сука, решила на меня ментов натравить? Ты совсем? Это мой дом! МОЙ!

- Мэм, успокойтесь, - начал полицейский, но она уже рванулась ближе.

- Я тебя растила мразь неблагодарная! Я жопу рвала, пока ты шлялась по бабам своим! Ты шлюха неблагодарная! А теперь что - заявление? На мать? Тварь ты, вот кто!

Слова ударили больно. Элиса смотрела прямо на мать, слезы текли по щекам, но голос не дрожал, он был уверенным.

- Ты меня не растила, - сказала она. - Ты просто не умерла. И этого было достаточно, чтобы мне пришлось выживать. Я выросла не благодаря тебе, а вопреки. А теперь я тебя вырезаю из своей жизни, как опухоль.

Мать замерла, бокал дрожал в руке.

- И да, - продолжила Элиса, глядя прямо в глаза. - Ты посмотришь, как меня больше нет. И я не вернусь, ни за чем, ни к кому.

- Валите отсюда! - мать завизжала, захлебываясь яростью. Обе! Ты, и твоя подружка лесбиянка!

- Все, - выдохнула Элиса. - Поехали.

Они вышли. На лестнице она разрыдалась по-настоящему, без крика, без слов. Только плечи тряслись, пока Билли держала ее. Потом была машина, отделение, бумаги, запись показаний. Подпись под строкой «намеренное сексуальное домогательство», под «угроза жизни и здоровью», под «возможное ограничение в правах».

Элиса вытерла глаза, когда подписала. Слезы еще были, но лицо стало другим.

- Ты справилась, - сказала Билли тихо, - ты правда это сделала.
- И теперь я могу жить.

***
Квартира Билли встретила их тишиной. Элиса прошла внутрь, оглянувшись и поняла, что теперь может дышать.

- Вещи потом, - сказала Билли. - Просто давай ляжем?

Элиса лишь кивнула. Она ощущала собственное тело как-то приглушенно, будто все происходящее было за стеклом. Мир внутри нее все еще гремел эхом криков, полицейских, прощальных слов. Но она шла за Билли в спальню, они искупались и Элиса улеглась, обняв подушку, не сразу подползая ближе.

Билли легла рядом. Не трогала ее, просто ждала. Тепло ее присутствия медленно пробиралось под кожу без слов, без давления.

Элиса вдруг прошептала:
- Я думала... что когда скажу это, все испортится.

Билли повернулась на бок, глядя ей в глаза.
- Что именно?

Элиса выдохнула.
- Что я тебя люблю.

Слова прозвучали тихо, но были настоящими. Билли замерла, в ее взгляде читался сначала шок, затем что-то глубокое. Она села, убрала волосы с лица Элисы и улыбнулась широко, до слез.

- Ты сейчас сказала это... и ничего не испортилось. Только стало лучше.

Она наклонилась и поцеловала ее. Не торопясь, мягко, как будто запечатывала это признание в их общем времени. Руки Элисы потянулись, сомкнулись за ее спиной, прижимая ближе.

- Я тебя тоже люблю, - сказала Билли прямо ей в губы. - И мне плевать, кто об этом знает.

Они легли рядом, лбом ко лбу. Никаких громких слов больше не нужно было. Только теплое дыхание, сбитый ритм сердца, и, наконец, первый настоящий покой за долгое, слишком долгое время.