Глава 32
Я сбежала вниз по длинной лестнице перед входом в музей и, перебежав улицу, вышла к скверу, где раньше видела парочку и старика. Я хотела еще раз осмотреться, чтоб на картине все получилось максимально реалистично.
На деле сквер – или скорее оазис зелени посреди города – был крошечный. Всего одна дорожка: от входа до выхода и обратно. По правую и левую сторону от нее – площадки со скамейками. Круг высаженных деревьев, ветви которых так переплетались над дорожкой, что почти получалось представить, будто ты вовсе не в мегаполисе. Во всяком случае, если сможешь отрешиться от шума автомобилей и людей, все время прогуливающихся по этому островку.
Скамейка, на которой раньше сидела парочка, стояла ровно посередине сквера. Перед ней прогуливался голубь и клевал что-то с земли – в остальном сквер пустовал. Я положила рюкзак у скамейки и села. Мой взгляд блуждал по зелени и бесчисленным просветам серого бетона за листвой деревьев.
Посидеть на природе – пусть даже в окружении стали, бетона и стекла – всегда помогало мне проветрить голову. Мне нравится это чувство, когда нет нужды говорить или думать, а можно просто... быть. Есть в этом что-то весьма успокаивающее.
В ушах вдруг как будто раздался мамин смех, и царапнуло как ножом по сердцу. Я подавила порыв обернуться и проверить, не стоит ли она у меня за спиной. Понятно, насколько это бессмысленно. На природе, среди деревьев, не думать о родителях тяжелее всего. Мы часто отправлялись на хайкинг или в походы, устраивали пикники, о чем у меня остались бесчисленные воспоминания. Горькие и вместе с тем... сладкие. Сидеть здесь и наслаждаться воспоминаниями.
Сейчас я нечасто позволяю себе предаваться фантазиям на тему «а что, если б?..» Занималась этим постоянно после аварии.
Для меня загадка, как Мэл удалось так быстро продолжить с того места, на котором все оборвалось.
Я вытащила из рюкзака альбом, положила его на колени и принялась насколько возможно переносить пейзаж на бумагу. С каждой минутой эскиз становился все более оформленным – картинка начинала казаться живой. Слишком резкие линии пришлось растушевать кончиками пальцев, тут же почерневшими от графита.
Я заметила, что начало смеркаться. Задул ветер, температура упала, стало подмораживать. Я подправляла кое-что в парочке на рисунке, когда в рюкзаке зазвучал телефон. Заложив карандаш между страницами, я закрыла альбом. Затем – вытащила сотовый.
Чжэ Ён: Таблетки от головной боли, вызванной стрессом, пожалуйста.
Размышляя над ответом, я откинулась на скамейку.
Я: Стрессом какого рода?
Чжэ Ён: Мин Хо, который пока недостаточно отработал хореографию для концерта, и Эд, который вот-вот слетит из-за этого с катушек.
Я: Ой-ей. Так плохо?
Чжэ Ён: Терпимо. Мы все слегка на нервах и постоянно цепляемся друг к другу. Потом ссоримся и снова миримся. Как всегда.
Я: А почему на нервах?
Чжэ Ён: Сегодня руководство сообщило, что их не устраивает хореография – особенно кусок, над которым работал Эд. В ближайшей перспективе они хотят кое-что поменять, но пока карт не раскрывают.
Чжэ Ён: Что не казалось бы и в половину таким диким, не будь старт турне всего через месяц.
Я: Каждый новый альбом – новая программа, да?
Чжэ Ён: Именно.
Я: Но разве не поздновато вносить изменения?
Чжэ Ён: Вообще – да, но раз уж там наверху так захотели, не нам возражать.
Я: Как глупо. Всегда думала, что стоит дойти до определенной ступени успеха, и... не знаю, твой голос приобретает больший вес?
Чжэ Ёг: Не то что мы вообще ничего не можем сделать, но... все сложно.
Было слышно, как он вздохнул на последних словах.
Я: Надеюсь, вы разберетесь. А у Эда не случится припадок из-за Мин Хо.
Я: О, и у тебя перестанет болеть голова!
Чжэ Ён: Спасибо, Элла.
Новых сообщений не последовало, и я восприняла это как знак, что он продолжил репетировать. Только тогда я наконец огляделась – в сквере уже стемнело. Я поежилась, растерла руки. Собрала вещи и двинулась в сторону дома.
******
Учеба-работа. Долгожданный рутинный ритм следующей недели, в него можно погрузиться и не беспокоиться о неожиданностях. По крайней мере здесь я знаю, чего ждать. Я проводила больше времени в библиотеке, иногда вместе с Мэттом дописывала домашку и делила свободное время между книгами и незаконченными рисунками.
Разговоры с Чжэ Ёном – единственное, что выбивалось за рамки. Благодаря его жесткому графику мы обходились перепиской, и все же много энергии у меня уходило на то, чтобы не бегать в панике по потолку.
Будь моя жизнь книгой, я бы с удовольствием пролистала ее до конца следующей главы. В ожидании выходных и встречи я стала нервной, взвинченной. Хоть и пыталась занять себя, прятаться от собственных мыслей поздними вечерами в постели, когда кругом все стихало, мне не удавалось. Отключать голову – искусство, которое, видимо, мне и за всю жизнь не постичь.
Со вздохом я отперла дверь квартиры. Сегодня дом меня встретил каким-то слишком агрессивным звуковым сопровождением. По ботинкам у двери я поняла, что это, должно быть, Лив разбушевалась на кухне. Странно, обычно она, пока печет, включает музыку и подпевает. Но на этот раз в квартире царила колкая тишина, которую нарушал только перестук мисок и формочек. Почти пугающая.
Если у Лив случались такие дни, разумнее всего было это просто переждать, дать ей остыть и самой выползти из пещеры. Но с последней лекции в животе у меня не прекращало урчать, и с самого утра я грезила в переполненной и раскочегаренной аудитории холодной колой, которая ждет меня в холодильнике.
Я осторожно проскользнула по коридору и остановилась на пороге кухни. Открывшийся вид меня обескуражил. Даже торнадо оставило бы меньше разрушений.
—Тесто нахамило тебе? Почему ты его избиваешь?
Ответить Лив не удосужилась. Просто продолжила обрабатывать тесто, будто она не на кухне, а на ринге.
—Ха-ха, Элла, – она бросила на меня взгляд, ясно выражающий: «Осторожно, взрывоопасно!» – Очень смешно.
Я предусмотрительно осталась стоять в дверях на безопасном расстоянии. Небольшая дистанция не повредит.
—Случилось что-то, о чем бы ты хотела поговорить?
Внезапно она с такой силой швырнула тесто об стол, что я вздрогнула и отчаянно захотела оказаться еще дальше от нее.
—Я выгляжу так, словно хочу о чем-то поговорить? – пробурчала она и на секунду прекратила боксировать.
—Нет? – я молилась, чтобы это не спровоцировало ее еще больше.
На это она ничего не ответила, только подняла брови, как бы говоря: «Ну что уж теперь», – и вернулась к тесту.
Я отступила. Еда и кола могут подождать – а вот голова мне еще пригодится.
Дверь в комнату я оставила приоткрытой на случай, если Лив все же захочется в ближайшем времени поговорить. Стул за письменным столом заскрипел, стоило мне опуститься на него.
Я сползла по нему так, чтобы опереться шеей о спинку стула и при этом держать телефон перед глазами. Сегодня мы с Чжэ Ёном еще не переписывались, и это вызывало у меня странное беспокойство. Обычно к полудню он набирал хотя бы маленькое сообщение или отвечал на одно из тех, что чуть раньше отправляла я. Но пока в эфире тишина.
Я перечитала свое последнее сообщение: «Новый альбом Тейлор Свифт в сто раз лучше, чем Арианы Гранде» – и перешла в интернет-браузер. В пальцах покалывало, пока я вбивала в поисковик имя Чжэ Ёна. Вот точно знала, что не стоит этого делать. Правда, в последние дни я не слишком прислушивалась к разуму, так что поймала себя на этом, когда уже набрала «NXT Чжэ Ён» и ждала, пока появятся результаты. Самые свежие видео всплыли верхней строкой, и, так как я слаба и оставила попытки убедить себя, что не хочу этого, тут же нажала на первое.