30
Мира. 25 мая 2024г.
Сегодня у самого дорогого моему сердцу человека день рождения, Мирославу исполняется двадцать один год. Для меня он давно перестал быть мальчишкой. По уровню развития и сознательности он даст фору любому моему сверстнику. Он – настоящий взрослый мужчина, за которым я, как за каменной стеной, с которым – и в огонь, и в воду, и на самый край света. Без которого моя жизнь пуста и бессмысленна.
Я так сильно полюбила его, что самой иногда не верилось.
Утром он ушёл на пары, совсем скоро у Мира начнется сессия, а потом госы и защита. Лето будет сложным, но пока мы есть друг у друга – любые испытания нам по плечу.
Я улыбнулась самой себе, вспоминая свою студенческую жизнь. Жаль, Мир тогда был маленьким...
Андрей так и не прекратил закидывать меня сообщениями, видимо, у него слишком много свободного времени на это. Но я давно перестала бояться. Что он может мне сделать, кроме пустых угроз? С увольнением не вышло, и, надеюсь, до него дошло, что не один он в этом мире такой всемогущий. А сегодня тем более мне не до бывшего, и его «ты пожалеешь, что снюхалась с этим сосунком» ничего, кроме смеха во мне не вызвало.
Я решила приготовить Миру особенный подарок. Утром, конечно, я его поздравила, вложив в «поздравление» всю себя, все свои навыки опытной соблазнительницы, все самые смелые эмоции и чувства. И Мирослав остался доволен, долго обнимал меня, не желая идти на занятия. Вообще всё утро он не отпускал меня ни на секунду, при каждом удобном случае прижимая к себе, целуя, куда попадут губы, смотрел на меня как-то по-особенному. Будто собирался не на пары, а в дальнюю долгую командировку.
Уже выйдя в подъезд, он снова вернулся, схватил меня порывисто, прижал к себе так крепко, что казалось, вот-вот сломает мне рёбра, уткнулся носом в шею, шумно вдыхая мой запах. Потом наклонился и поцеловал страстно, неистово, наполняя поцелуй каким-то болезненным отчаянием. А когда за Мирославом захлопнулась дверь, меня обдало такой волной холода, что я поспешила вернуться в нашу постель, ещё сохранившую тепло моего любимого, чтобы хоть немного согреться.
Сегодняшний подарок для Мирослава, помимо белой футболки с нашей фотографией спереди и уже знакомой надписью сзади: «Миру от Миры», - это повторение моего дня рождения. Я хотела, чтобы мы снова прошли тот путь вместе. Но уже как надо, по порядку, по всем задуманным правилам. От вкусного ужина до поездки клуб, а потом – домой, и непременно на такси, только на этот раз без потери памяти.
Про тот вечер я всё-таки выяснила все подробности у Мирослава. И долго смеялась над своей неуклюжей смелостью. Если бы я так сильно не напилась, всё могло случиться ещё тогда, в ту злополучную ночь.
Я позвонила Миру с претензией, что он не пришёл на мою страшно увлекательную вечеринку, и дала десять минут, чтобы он примчался в клуб. И он примчался, ровно через десять минут, отказавшись везти крупный заказ, и потеряв из-за этого приличную сумму. А приехав, обнаружил меня на танцполе в толпе пускающих слюни (это цитата) мужиков, забрал меня и хотел уже увезти домой. Но я отчаянно сопротивлялась, еле стоя на ногах, и услышав медленную музыку, потащила Мира обратно в толпу, объявив лично ему белый танец. Потом заставила его выпить со мной на брудершафт в мою честь, и завалилась на парня, пытаясь поцеловать.
А самое интересное началось у меня дома, как только мы переступили порог. Я стала раздевать Мирослава, стянув с него куртку и расстегнув рубашку почти до самого ремня, повторяя, что он очень красивый и не имеет права отказывать имениннице. Он при этом особо не сопротивлялся, позволяя мне вслух восхищаться тем, что я увидела под рубашкой, трогать руками и комментировать свои ощущения. А потом мне резко стало плохо, и Мир возился со мной, пока мои внутренности выворачивало наизнанку.
Переодел меня в шорты и майку тоже он...
Но сегодня всё должно быть по-другому. Хотя, кое-какие шалости я бы с удовольствием повторила.
Мне очень хотелось, чтобы этот вечер стал незабываемым, волшебным, по-настоящему праздничным и только нашим. И я тщательно готовилась: бегала по магазинам, старательно выбирая нужные продукты, с мыслями о Мирославе готовила каждое блюдо и накрывала наш маленький уютный столик, в предвкушении чудесного, особенного праздника. Только для нас двоих.
Уже нарядилась в то самое платье, собрала волосы наверх, заколов их красивой металлической заколкой с камнями, поправила макияж, подмигнув своему отражению. Всё было готово, и Мирослав совсем скоро должен был вернуться домой.
Внезапно я почувствовала пронизывающий холод, словно кто-то раскрыл настежь окно посреди зимы в лютый мороз. Поёжившись и обхватив себя руками, я проверила все створки, на всякий случай закрыв их. Но теплее не стало. Наоборот, с каждой секундой холод всё больше окутывал моё тело, сковывая льдом каждую мою клеточку. Словно я снова оказалась в том страшном сне. Сердце заныло. Мысли в голове перепутались. Липкий ужас начал медленно заползать под кожу, беря мою душу в плен.
Я судорожно схватила телефон, нажимая на кнопку вызова, и холодея ещё больше от слов «абонент вне зоны действия сети», бросила гаджет на диван. Потирая лицо ладонями, я подошла к окну и выглянула во двор. Машины Мира ещё не было. Но он обязательно приедет! Обязательно! По-другому не может быть. Сегодня же его день рождения, у нас ведь такие планы. У нас только всё началось, и столько всего впереди. Он приедет. Обязательно скоро приедет!
Звонок в дверь, сердце пропустило удар, и я понеслась в коридор, запнувшись об угол дивана, не чувствуя боли.
Но в дверях стоял не Мирослав, а почему-то его мама. И я не смогла прочитать эмоции на её лице, вернее, не успела. Потому что она ввалилась в квартиру, толкая меня с такой силой, что я отлетела, врезавшись в дверной косяк гостиной.
- Ты убийца! Убийца! Из-за тебя я потеряла сына! – закричала женщина, снова бросаясь на меня и пытаясь ударить. Я увернулась, и она упала на пол, продолжая истошно орать. – Ненавижу тебя, дрянь ты такая! Будь ты проклята! Убийца.
А я совершенно не понимала, что происходит, почему она так себя ведёт, но сердце болело, словно его только что безжалостно раздавили.
- Если бы мой мальчик с тобой не связался, ничего бы не произошло. Это всё из-за тебя! Ненавижу! Ненавижу! – всё ещё лёжа на полу, всхлипывая продолжала кричать эта сумасшедшая, больше не предпринимая попыток подняться. – Из-за тебя он разбился! К тебе мчался! Убийца! Только что позвонили, его нет! Его больше нет!
И до меня начал доходить смысл её слов. Мой мальчик. Мой мальчик! Мой мальчик... Кровь мгновенно отлила от моего лица, я сползла на пол, как безвольная кукла. Не было ни эмоций, ни слов, ни слёз. Только жгучая боль, раздирающая, уничтожающая, убивающая, не позволяющая сделать вдох. Я не могу дышать! Не могу! Задыхаюсь!
Женщина уже не кричала, она стонала, выла, всё так же лёжа на полу. Она всё-таки любит сына. Любила...
А я... Я умерла. Вместе с ним. Меня больше нет. Только боль, невыносимая, вездесущая, пропитавшая всё вокруг. И пустота. Леденящая душу пустота, заморозившая меня, превратившая в айсберг. Я погибла вместе с ним. Его нет. Его больше нет... совсем нет... Нас нет...
Не заметила, когда и как соседка покинула мою квартиру. Я не видела ничего вокруг, всё так же сидя у стены. Мир стал бесцветным, безжизненным без него. Я знала, чувствовала, что всё это правда. Нет никакой ошибки. Знала ещё до того, как его мать влетела ураганом в мою квартиру. Потому что я больше не чувствовала его. И он знал, ещё утром. Он словно прощался со мной...
Я молча поднялась на ноги, сгребла в кучу все блюда на праздничном столе, и завязав всё узлом вместе со скатертью, выбросила в мусорное ведро. Сняла платье, вытащила заколку из волос, натянула белую футболку с нашим фото, и не умывшись и не почистив зубы, легла в холодную постель, крепко прижимая к себе водолазку Мирослава, оставленную им на кровати. Мне хотелось кричать, орать так громко, как позволяли голосовые связки. Но я не могла, получалось лишь мычать. Я словно была не в своём теле, не могла им управлять, свернувшись клубочком, и уткнувшись носом в черную водолазку. И вдруг крик, отчаянный, рвущийся наружу помимо моей воли, раздирающий лёгкие в клочья. Слёзы, наконец, прорвались из моих глаз, обжигая, затопляя, сметая стену из шока, обнажая моё окровавленное сердце. Запах Мира на водолазке забивался в лёгкие после каждого нового вдоха, сделанного через усилие, вызывая новую порцию боли. А я продолжала кричать, рычать, выть, сжавшись в комок ещё сильнее, захлёбываясь слезами.