29
Апрель 2024г.
Два самых счастливых месяца в моей жизни пролетели, как один миг. Шестьдесят три дня сумасшествия, до краёв наполненные любовью, страстью, теплом и таким умиротворением, что я начисто забыла обо всех своих сомнениях и дурацких предрассудках. Казалось, до этого я и не жила вовсе. Теперь каждая секунда моей новой жизни была наполнена смыслом. Иногда я даже ругала себя, что не сдалась раньше, потеряв столько времени на ненужные страдания, разрушавшие меня.
Я не понимала, как жила без Мирослава раньше, как могла не замечать его – такого родного, любимого, полностью моего и телом, и душой. Наша с ним связь была за гранью реальности, мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, чувствовали друг друга, будто когда-то давно нас – единое целое – разделили на две части, и теперь мы, наконец, смогли воссоединиться. Мне иногда не верилось, что это всё происходит со мной, а не с какой-нибудь случайной героиней любовного романа. Та Мира из прошлого, слабая и безвольная, отчаянно завидовала мне – Мире из настоящего - сияющей, расправившей крылья, любимой и любящей всем своим израненным сердцем. Я раньше даже не догадывалась, что умею любить так сильно, и что вообще бывает такая любовь. Мне каждую секунду хотелось быть рядом с Мирославом, просто молчать, держа его за руку, просто смотреть в его тёмные глаза, обнимать, утопая в волне бесконечного тепла. Он стал моим воздухом, моей необходимостью. Я замерзала без него, покрываясь тонким слоем инея каждый раз, когда он был не рядом. Это было сумасшествием, болезнью, одержимостью. Но такой сладкой, дающей мне жизненные силы, что я ни за какие богатства в мире не согласилась бы отказаться от своих чувств.
Мир переехал в мою квартиру спустя два дня после того моего греховного падения к его ногам. Потому что мы просто не могли оторваться друг от друга, невыносимо было не видеть и не чувствовать друг друга после всего случившегося между нами. Будто та наша первая близость открыла портал, освободив неизвестные силы, насмерть привязавшие нас друг к другу.
Его мать, ожидаемо, не оценила выбор сына. Она устроила ему сцену на высшем уровне театрального мастерства, обвиняя и его и меня в распущенности, чуть ли не в нарушении закона. Наши чувства и отношения почему-то сильно оскорбили тётю Олю, что казалось весьма странным, учитывая её «послужной» список. Мир спокойно выслушал мать, без скандалов и ответных упрёков, молча собрал последние вещи и перевёз их ко мне, тем самым поставив жирную точку в этом вопросе. Меня после этого женщина стала демонстративно игнорировать, не здороваясь, отводя взгляд и, едва не переходя на другую сторону улицы при случайной встрече. Но мне было всё равно, я и раньше относилась к ней, мягко говоря, не очень.
- Привет, Мира. – встревоженный голос Светы в трубке насторожил меня.
- Привет. Что-то случилось? – я нахмурила брови, прислонив телефон ближе к уху.
- Случилось. И я сразу решила сообщить тебе, как только обо всём узнала. – серьёзным тоном сказала подруга, а у меня внутри всё похолодело. – Твой бывший муж позвонил моему Серёже и потребовал уволить тебя. Даже угрожал натравить на наши заведения все госорганы, какие знает.
Я села на диван. Опять он. Будто чувствует, когда нужно объявиться и всё испортить. Это не человек – это дьявол во плоти.
- И что вы решили? – пролепетала я, нервно перебирая пальцами края диванной подушки.
- Ты чего? – возмутилась Света. - Мы ничего не решали, даже речи быть не может о твоём увольнении. Я звоню предупредить тебя. Если он на такое пошёл, как бы в другом месте не попытался тебя достать. С него станется. Урод!
- Спасибо, Свет. – я выдохнула, немного успокаиваясь. У меня не было сомнений в подруге, но поняла бы, если бы она пошла на поводу у Андрея, защищая своё дело. У того достаточно связей и возможностей, чтобы знатно попортить людям кровь. За примерами далеко ходить не нужно – наш бракоразводный процесс, полностью прошедший под его контролем, по его правилам и с нужным для него исходом.
- Будь с ним осторожнее. Не знаю даже, чем помочь тебе, чтобы приструнить эту тварь.
- Спасибо.
- Так. Хватит о нём. Расскажи лучше, как у тебя дела? – перевела Света тему, и её голос из грозного превратился в игривый и любопытный. – Я знаю, что тебя уже пару месяцев кто-то регулярно встречает с работы. А ты даже словом не обмолвилась. Кто он? Колись!
- Да, у меня появился любимый человек. – обсуждать Мирослава почему-то не очень хотелось, и я замолчала.
- Ну хоть имя у этого «любимого человека» есть? – не унималась подруга.
- Есть, Мирослав. – нехотя ответила я.
- Мирослав, Мирослав... Что-то знакомое, но вспомнить не могу.
- Сосед.
- Аааа, тот самый горячий сосед? – захихикал голос Светы в трубке. – Молодец, Мира! Так держать!
- Ты сама как? – не желая больше обсуждать мою личную жизнь, спросила я.
- Я – хорошо. Ничего нового и интересного. Не то, что у тебя. Я через пару месяцев приеду В Сибирск, нужно будет нам с тобой обязательно встретиться. Расскажешь подробно про соседа.
- Хорошо, - согласилась я лишь бы поскорее закончить этот разговор.
- Ладно, смотрю ты сегодня немногословна. Новость об Андрее так напугала? Если что- ты обращайся, не молчи, он очень нехороший человек.
- Постараюсь. Надеюсь, дальше угроз он не пойдёт.
Я ошиблась, в который раз. Андрей пошёл гораздо дальше угроз Свете, и к нам в кафе с завидной регулярностью стали приходить разные службы. В течение долгих двух недель проверки были одна за другой, и мы даже нарвались на парочку нехилых штрафов. Пока не вмешался знакомый Сергея, близкий к каким-то высокопоставленным людям в столице. И всё прекратилось так же резко, как началось. Все облегчённо выдохнули. Кроме меня. Я поняла, что бывший муж на этом не остановится. Тем более, у меня были основания так думать.
Андрей снова стал присылать мне устрашающие сообщения с разных незнакомых номеров, которые я удаляла, не читая, сразу отправляя номера в чёрный список. Но это не помогало. Казалось, он выкупил все сим-карты во всех салонах связи, и сообщения приходили снова и снова, вызывая волну негодования и неконтролируемого страха.
Мирославу об угрозах бывшего мужа я не решилась рассказать, не хотелось его впутывать в нашу старую войну. Его вообще хотелось уберечь от всего плохого на этом свете, моего чистого светлого, любимого мальчика. Мне почему-то наше нежданное счастье казалось таким хрупким, уязвимым, будто любые посторонние взгляды могут повредить его. Это ощущение не давало покоя, возвращая отступившую на время тревожность. И только крепкие, но нежные объятия моего мужчины могли заставить меня забыть о проблемах и страхах, дышать полной грудью, не задумываясь о будущем. Рядом с ним всё уходило на второй план, важным был только он, его руки, его губы, его слова и чувства.
***
Мирослав крепко прижимал меня к себе, периодически целуя то в макушку, то в лоб, переплетая наши пальцы. Мы честно пытались смотреть какой-то новый суперразрекламированный фильм, расположившись на последнем ряду кинозала с ведёрком попкорна и бутылкой сока. Герои периодически что-то громко выкрикивали, картинка на белом полотне динамично менялась, погружая полупустой зал во тьму, затем – снова освещая его. Но, то ли фильм был не очень интересным, то ли я так соскучилась по Миру за этот длинный день, что происходящее на экране жутко отвлекало меня от его жгучей близости. Мне отчаянно хотелось взять любимого за руку, утащить в какое-нибудь тайное место и целовать безудержно, пылко, полностью отключив в себе всё разумное. Я украдкой посмотрела на парня, слегка отстранившись от него. Мир поймал мой взгляд своим потемневшим взором, в котором уже бушевала стихия, и, словно прочитав мои мысли, прильнул к моим губам, вновь заставляя умирать от нежности. Мы целовались, как подростки, на последнем ряду, не в силах оторваться друг от друга, почти до самого конца фильма.
- Пойдём домой, иначе я сейчас умру, - прошептал Мирослав мне прямо в губы, нехотя оторвавшись от них, и тяжело дыша.
Огонь у меня внутри от его слов разгорелся ещё сильнее, я крепче сплела наши пальцы и потянула парня к выходу из зала, не говоря ни слова.
Дома, нежась в теплых объятиях своего любимого мужчины, довольная и уставшая, я постепенно погружалась в сон, снова мысленно благодаря небеса за это внезапно свалившееся на меня счастье. Голова кружилась, унося меня по спирали куда-то вверх, к ярким звёздам. Бледно-голубые вспышки с разных сторон мигали всё чаще, приближаясь и поглощая моё сознание.
И вот, я уже иду по какому-то волшебному лесу. Высокие тонкие деревья с бледно-голубыми листьями, исчерченными золотыми прожилками, уверенно тянутся к восходящему солнцу. Серебряная трава приятно щекочет мои босые ступни, стелясь мягким ковром до самого горизонта. Мне тепло и уютно. Моя ладонь греется в крупной горячей руке Мирослава, идущего рядом в белой рубашке и белых свободных брюках. Он искренне улыбается мне, заставляя сердце замирать, пропуская удар. Мы идем с ним шаг за шагом навстречу солнцу, туда, к самому краю горизонта, где искрящиеся переливы травы и листьев сливаются в голубое пламя с золотыми всполохами.
Внезапно я чувствую порыв холодного ветра, усиливающегося с каждой секундой, с каждым новым шагом. Я смотрю на свою опустевшую ладонь, покрывающуюся белым морозным узором, и испуганно кручу головой, потерявшись в этом незнакомом мире. Мирослава рядом нет. Он исчез. Я зову его, кричу отчаянно, надрывно, но мой голос словно иссяк, ни одного звука не могу проронить. Всё вокруг стало затягиваться ледяной коркой, поглощая и меня.
Я продолжаю звать Мирослава, понимая, что погибаю. Но его нигде нет. Будто и не было никогда. Я одна в этой ледяной пустыне, по прежнему прекрасной, но одинокой. Боль разрывает моё сердце, словно в него вонзили ледяной осколок, невыносимая боль от потери. Его больше нет рядом со мной, и нет сил кричать. И мне не спастись...
- Мира, - самый родной на свете голос, взволнованный, испуганный, выдернул меня из сонного плена. – Мира, я рядом, всё хорошо. Я с тобой.
Я отчаянно вцепилась в Мирослава, всё ещё не понимая, где сон, а где реальность, крепко обняла его за шею и стала порывисто целовать, пытаясь заглушить разрывающее сердце ощущение потери. Словно со стороны услышала собственные рыдания, полностью утратив контроль над своим телом и разумом.
- Спокойно, девочка моя, всё хорошо, - прошептал Мирослав, гладя меня по спине и прижимая мою голову к совей груди. – Это всего лишь сон.
Стук его сердца успокаивал, гася последние всхлипы, и я снова провалилась в сон, на этот раз до утра.
Каждую ночь теперь мне снились эти жуткие сны. Каждую грёбаную ночь. И в каждом из них я теряла Мирослава, умирая от боли, раздирающей душу на части. Снова и снова, с завидной регулярностью. Я боялась засыпать, просила Мира будить меня, как только заметит что-то неладное. Но это опять повторялось, и я не в силах была повлиять. Я ничего не могла сделать с этими кошмарами, высасывающими мои силы.
Днём все было хорошо, даже слишком, что резко контрастировало с моими ночными приступами. Мы гуляли, ходили в парки, в кино, сидели в кафе, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вместе. Признавались друг другу в чувствах, целовались, страстно любили друг друга, отдавая себя до последней капли. Каждую свою свободную минуту я проводила с Мирославом, даже стала завсегдатаем автосервиса, в котором он работал, в сторонке наблюдая, как он латал очередную тачку. Его коллеги перестали обращать внимание на меня, как на новую мебель, к которой со временем привыкли. Мне было мало часов в сутках, чтобы наобщаться с ним, наобниматься, насмотреться на него. Казалось, и всей жизни не хватит. Иногда меня саму пугала такая маниакальная увлечённость парнем, и возникал страх, что я задушу Мира своей чрезмерной любовью. Но он всегда так ласково называл меня «своей девочкой», был до безумия нежен со мной, так искренне тянулся ко мне, разом стирая все сомнения и страхи из моей головы, и меня отпускало.
К концу апреля Мир изменился. Стал задумчивым, периодически зависая в своих мыслях, и выпадая из реальности. Между нами всё было так же прекрасно, даже ещё лучше. Но мои сны и его странная задумчивость не давали мне покоя. При этом, Мир сам не мог объяснить, что с ним происходит, словно не замечая своих погружений в непонятные раздумья. Он будто предчувствовал что-то, и судя по его сведённым бровям, это «что-то» было совсем не тем, чему следует радоваться.