27
Мира. Февраль 2024г.
Он сказал: «Тебе нужно разобраться в себе самой, а потом принимать решения». И исчез после этих слов из моей квартиры. И из моей жизни. Снова оставив изнывать от холода. Будто специально, на долгих три недели, давая возможность моим породистым тараканам вдоволь набегаться по всем закоулкам моей дурной головы. Не звонил, не писал, не приходил – просто ушёл в сторону, испарился, окончательно сводя меня с ума, заставляя изнывать от невыносимой тоски.
А я, словно самый безумный пациент психиатрической лечебницы, вопреки данным себе же обещаниям, наперекор словам, сказанным в тот день Мирославу, упорно искала с ним встречи. Незаметно, прячась от него и себя, следила за ним, как долбаная сталкерша. Специально ходила мимо его работы, заглядывая в распахнутые двери автосервиса, прогуливалась рядом с колледжем, отчаянно ища среди студентов знакомую чёрную куртку, сканировала взглядом окна его квартиры, пытаясь угадать, дома ли сосед. Всё это стало необходимостью для меня, ежедневным обязательным ритуалом, без которого день становился полностью лишенным смысла, прожитым зря. Я понимала, что это не нормально, но не могла себя удержать, утратив контроль над собственными действиями. Это пугало меня, одновременно наполняя щекочущим чувством ожидания встречи, пусть даже мимолётной, пусть незаметной для Мира, но такой важной для меня.
Тот наш поцелуй, пропитанный страстью и жгучим желанием, порочный и до одури сладкий, стал откровением. Впервые я испытала подобные ощущения и эмоции, захлёстывающие, накрывающие с головой, вырывающие из реальности с корнями. Это было на грани невозможного, на грани самой жизни, слишком остро и слишком восхитительно. И я поняла, что стала зависимой от Мирослава. Всего лишь после одного поцелуя. Мне снова хотелось испытать подобное, бесконечно много раз, наплевав на все запреты и правила, жестоко уничтожив последние оставшиеся в живых сомнения. Хотелось снова почувствовать себя самой привлекательной, нужной и желанной под его взглядом, сжигающим дотла и возвращающим к жизни. Так, как он, никто не умеет на меня смотреть, будто я – самая уникальная драгоценность, центр его маленькой Вселенной.
Мирослав стал моим наркотиком, я осознала, что мне катастрофически мало того, что было между нами. Мысли о соседе беспрерывно крутились в моём одурманенном мозге, каждую секунду он был в них то ярким, будоражащим воспоминанием, то безумной откровенной фантазией, оживляющей толпу бабочек в моём животе. Я засыпала и просыпалась с его именем на устах, он приходил ко мне во снах – красивый и желанный, недоступный и далёкий. Я больше не принадлежала себе, полностью погрузившись в новое чувство, не в силах вернуть утраченный контроль, да и не желая этого, если быть до конца честной с самой собой.
Пламя, бушующее во мне непрерывно, заставляющее кожу гореть, мысли – путаться, распирающее и обволакивающее, толкало меня в сторону соседней двери, навстречу неизбежному, в объятия того, в ком я так отчаянно нуждалась. У меня закончились последние силы для сопротивления собственным невероятно сильным чувствам, для борьбы с самой собой. В конце концов, в такой борьбе никогда не бывает победителей. Пришло время признаться самой себе: я не могу жить без Мирослава. Я просто не умею больше жить без него и без его тепла, погибаю, замерзаю, схожу с ума. Он нужен мне, как воздух. Я люблю его. По-настоящему, так, как не любила никого и никогда. Да и вообще, кажется, до него я и вовсе не любила.
Я стояла в узком коридорчике своей квартиры в спортивных шортах и белой майке, держась рукой за дверную ручку. Мной было принято важное решение, но я так и не могла набраться смелости его исполнить. Внутри всё клокотало от волнения, ладони намокли, щёки пылали, стук сердца, казалось, был слышен далеко за пределами квартиры. Признательная речь, осмысленная, глубокая, насквозь пропитанная моими искренними чувствами, много раз прокрученная в мыслях, застряла где-то в горле, встав неприятным комом.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, встряхнув руками, будто сбрасывая с себя невидимые оковы, я, наконец, сделала шаг – такой маленький для человечества, но такой важный для меня. Подойдя к соседней двери, нажала на кнопку звонка, нервно перебирая пальцами, и безрезультатно пытаясь успокоить взбесившееся сердце, готовое покинуть мою грудь после очередного слишком крутого прыжка. В голове был звенящий шум, заглушающий страх перед неизбежным.
Дверь открылась, и у меня внутри всё оборвалось и рухнуло в какую-то пропасть, наверняка бездонную. Мирослав стоял в домашних шортах и простой белой футболке с мокрыми волосами – видимо, только после душа, такой уютный и родной, что мне безумно захотелось уткнуться носом в его грудь и крепко обнять, утонув в свежем аромате мужского геля для душа. Но вместо этого я осталась стоять в подъезде, как приклеенная, не в силах пошевелиться и издать хоть какой-нибудь звук.
- Привет. – на лице Мира засияла белоснежная улыбка. Он прошёлся по мне с головы до ног тёмным взглядом, вызвавшим очередную волну дрожи, и, отойдя в сторону, указал рукой вглубь квартиры. – Проходи.
С трудом выходя из оцепенения, я шагнула в жилище соседа, впервые пересекая порог квартиры напротив. Планировка здесь была точно такая же, как у меня, но всё было обустроено совершенно по-другому. Новая неизвестная обстановка слегка отвлекла от переполняющих меня чувств, позволяя хотя бы немного расслабиться и осмотреться. Тёплые бежевые стены прихожей, выкрашенные дорогой краской с золотистыми переливами, новенькая современная мебель, зеркало на внутренней стороне двери во весь рост и светло-коричневый ковёр, укрывающий песочного цвета плитку на полу, резко контрастировали с моим простеньким недавним ремонтом.
- Это моя комната. Заходи, будь, как дома. – Мирослав раскрыл передо мной дверь своей спальни, всё так же открыто улыбаясь. – Хочешь чего-нибудь выпить? Чай, кофе?
Выпить я бы сейчас не отказалась, но не чай и не кофе. Что-нибудь покрепче, чтобы вернуть моему языку способность говорить, потому что, с того момента, как я покинула свою квартиру, я не издала ни звука. Отрицательно покачав головой, я покорно проследовала за Мирославом, стараясь не смотреть на него, боясь столкнуться с его тёмно-карим взглядом и окончательно утратить дар речи.
Я бегло оглядела комнату Мирослава, такую же идеально неидеальную, как он сам, изо всех сил пытаясь отвлечься от волнующей близости парня. Вроде бы скупой мужской порядок во всём, в то же время были моменты, обращающие на себя внимание: разложенные высокими стопками книги на столе, а не на полке шкафа почему-то, чистые вещи на стуле, а не в ящике комода. Такой он и есть, мой Мир – упорядоченный беспорядок, правильный хаос, смесь крайностей и противоположностей.
Я расположилась в кресле напротив парня, сидящего на кровати с широко расставленными ногами и сложенными замком руками между ними, и не знала, как себя вести, о чём говорить. Вся моя смелость, с которой я сюда собиралась, внезапно улетучилась, оставив меня в полном раздрае, абсолютно неспособную собраться с мыслями. А ведь я столько всего собиралась сказать, столько важных слов, тщательно выверенных, выученных, закреплённых бессчётным числом повторений. И вот, сижу, кручу головой, пытаясь хоть за что-то зацепиться взглядом, чтобы унять дикое волнение, овладевшее мной, будто я на экзамене.
А Мирослав все это время молча наблюдал за мной, словно хищник за жертвой, ещё больше усугубляя моё и так незавидное положение, заставляя меня гореть, одновременно возвращая забытые сомнения и страхи. Я чувствовала себе зверушкой в клетке, угодившей в собственную ловушку. Боже, зачем я пришла сюда? Вот зачем? Чего я ожидала от себя и от него? Как вообще ума хватило на подобное? Мира – Мира! Я снова ошиблась, растеряв всю решительность, ни капли её не потратив на нужное дело. Дура, какая же я дура! Беспросветная идиотка!
Внезапно Мирослав взял меня за руку и с силой потянул в свою сторону, усадив к себе на колени и крепко обхватив за талию большими горячими ладонями. У меня закружилась голова от его близости, от его пьянящего запаха, проникающего во все поры, а мысль, что он только что из душа, заставила всё внутри сорваться куда-то вниз, как на американских горках. Мир упёрся своим лбом в мой, тяжело дыша, заставляя моё дыхание так же сбиться.
- Ты сводишь меня с ума, - прошептал он охрипшим голосом прямо в мои приоткрытые губы, не сводя с них своих потемневших глаз, будто дразня меня.
И я сорвалась, не выдержала, набросилась на влажные мягкие губы парня со всем накопившимся во мне голодом, проглотив его приглушенный стон. Я целовала его, как сумасшедшая, не в силах остановиться и оторваться, не в силах прекратить это безумие. И он отвечал мне порывисто, страстно, полностью лишая разума с каждым движением губ, с каждым прикосновением. Окончательно осмелев, я рывком стянула с Мира белую спортивную футболку. Мне было жизненно необходимо, чтобы между нами не было никаких преград в виде раздражающих и мешающих кусков ткани. А он одной рукой с нежной силой обхватил мой затылок, ещё крепче прижав меня к себе, второй - задрал мою майку, и, расстегнув застежку, сдвинул чашечки бюстгальтера вниз.
Его безумный взгляд на мою обнаженную грудь вызвал дикий восторг, а прикосновение горячих губ к прохладной коже пронзило мощным разрядом, начисто снося последние барьеры. Это было так остро, так невыносимо сладко, что я не смогла сдержать сдавленный стон, подаваясь навстречу ласке. Мне было мало, внутри всё разрывало от желания, расплавляя остатки сознания, обжигая волной сокрушительной страсти.
- Я так долго этого ждал, - слова Мира вызвали яркий огненный всплеск внизу живота, его рука скользнула под резинку моих спортивных шорт, и я почти умерла.
Он повалил меня на кровать, избавив от остатков одежды, не прекращая сладкую пытку, его руки и губы были всюду, доводя меня до исступления, заставляя кричать, умолять, чтобы остановился, в то же время просить ещё, чтобы это никогда не заканчивалось. Я была уже так близка к взрыву, кусала губы, до боли сжимала пальцами края подушки, весь мой мир сжался до размеров маленькой пружинки. В этот момент Мирослав одним рывком вошёл в меня и замер, а я рассыпалась на атомы, затопленная волной убийственного наслаждения, вырвавшей меня на несколько бесконечных секунд из реальности. Такого я не испытывала в своей жизни никогда, и это было так восхитительно, даже слишком. Я широко распахнула глаза, и утонула в обжигающем, переполненном откровенным желанием, тёмном взоре Мира.
- Я тебя люблю, - сдавленно прозвучали такие нужные слова, и я снова горю, рассыпаюсь искрами, как бенгальский огонь. И снова - глаза в глаза, обжигающие поцелуи, несдержанные стоны, каждое новое движение возносит на новые вершины удовольствия, всё выше и выше, неминуемо, неизбежно. И мы срываемся эту бездну оба, сплетённые в одно целое.
- Я тоже тебя люблю.
Мы лежали на кровати Мирослава, обнажённые и бесстыдно счастливые, тесно прижавшись к друг другу, кожа к коже, но это казалось недостаточным. Мне хотелось раствориться в Мирославе полностью, слиться с ним в единый организм, сросшись каждой клеткой, чтобы нас никогда невозможно было отделить друг от друга. Жаль, в нашем мире такое невозможно.
Мирослав уткнулся носом в мою шею, обжигая дыханием влажную кожу, его большая горячая ладонь лежала на моей талии, мелкими нечаянными движениями вызывая огненные всполохи внизу живота. Мне никогда не было так хорошо, так спокойно и уютно, как рядом с Миром, моим Миром. Он тоже стал центром моей Вселенной, самым важным на свете человеком, бесконечно дорогим и любимым. Я уже не смогу без него, не выживу. От этой мысли вдруг стало страшно. Если Мирослав меня бросит, я... Я же...
- Мира, ты слишком громко думаешь. – хрипло проговорил парень, едва касаясь губами ключицы, заставляя все мысли стройными рядами покинуть мою голову.
«Откуда он узнал? Как он так чувствует меня?» - слабой вспышкой мелькнула в голове последняя из них. Волна безграничной нежности затопила мою душу, и я снова потянулась к любимым, манящим губам за поцелуем.
- Теперь ты – моя. Я никогда и никуда не отпущу тебя! – прошептал Мир, глядя мне прямо в глаза, и я ему поверила. Мне очень сильно захотелось поверить.
- Я люблю тебя, - я обняла парня за шею и притянула к себе ещё ближе, настолько близко, насколько это было возможно, утопая в переполняющем меня счастье.