Глава 36
Франклин Теодор Лаарсон
Сдернув с вешалки рубашку, я просунул руки в рукава, тут же ощущая скованность. Хлопок молочного цвета обтянул мои плечи, как чертова вторая кожа. Избегая взгляда в зеркало, я закатил глаза так сильно, что буквально увидел свои мозги. Прекрасно. Теперь я похож на гребанного оксфордского пижона, только еще не хватает лака для волос и узких джинсов.
Матерь божья.
Начиная закипать от злости – этот день еще не начался, а меня уже все бесило – я застегнул пуговицы. Тесная ткань плотно соприкоснулась с кожей, заставляя испарину покрыть спину. Из приоткрытой форточки комнату наполнял спертый чикагский смог. Я даже дышал через раз – в лесу воздух сладкий, а здесь он наполнен горечью выхлопных газов и прочим дерьмом.
И как только Беверли жил в этом муравейнике на семидесятом этаже?
— Так, старик, — друг бросил на постель пару прозрачных чехлов с одеждой. — Выбирай любой. Темно-серый, — Хилс указал на серебристый атлас под пленкой из химчистки – в правом углу я увидел лейб прачечной. — Цвета мокрого асфальта, угольный... У меня есть еще меренгового оттенка и...
Я уставился на него, как на идиота – и, что он сейчас сказал? Какой, мать твою, мокрый асфальт? Что такое меренговый цвет? Господи, дай мне сил. Тяжело выдохнув, я прикрыл лицо рукой и начал сильно тереть веки. Перед глазами замельтешили разноцветные мушки, и лоб пронзило болью.
И что я делал?
Наряжался, как Санта Клаус, для той, которая ясно дала мне понять, что видеть больше не желает? В горле запекло от желчи. Я устало присел на край матраса, обхватывая голову ладонями.
Вот уже четыре дня – с вечера в «Строптивой Молли» – Тиффани игнорировала мои звонки, не принимала доставки цветов и не выходила, когда я последние две ночи подряд практически дежурил у ее дома. Куколка показывала свое упрямство? Я тоже не промах. Спать в салоне Jeep-а оказывается не так-то уж и плохо, а предельная норма кофе чуть больше десяти больших американо.
Как же я скучал по ней.
Это была не просто тоска – будто внутри меня одновременно происходили все катаклизмы разом. В голове буйствовало торнадо, извержение лавой покрывало кожу по ночам, а чувства сметались ураганом. Я не мог думать трезво, ведь не отвлекаться на боль в сердце было невозможно. С одной стороны я понимал, почему куколка так себя вела. В конце концов, я обманул ее, заставил рыдать и усомниться в себе, но... Мне было плохо не меньше.
— Я просил у тебя просто черный костюм, — снова повторил я, поднимая жалостливый взгляд на друга.
Беверли поджал губу. В его глазах плескалось одновременно и сочувствие, и недовольство. Кажется, я исчерпал лимит его терпения. Согласен, у меня характер не из лучших, но он сам согласился помочь. Пусть теперь и не ноет – за столько лет дружбы со мной уже мог смириться. Тем более я же терпел его инфантильность? Теперь мой черед вести себя, как старлетка.
Он снова указал на свертки из прачечной.
— Франк, они все темного оттенка. Боже, ты худшая модель за всю историю человечества. Уже жду того момента, когда Тиффани простит тебя и вы потрахаетесь. Потому что терпеть тебя злого, — он яростно разорвал упаковку смокинга, бросая в меня вешалку, — абсолютно невыносимо! Мало того, что я согласился дать тебе что-то из моей коллекции Tom Ford, так ты еще и нос воротишь. Сказать, сколько стоит одна эта рубашка на тебе?
Я опустил голову, рассматривая тонкий лоскут ткани с множеством пуговиц. Последний раз я одевал что-то классическое... да никогда! В школе я не ходил на Выпускной вечер, а потом мне это было и не нужно. Всегда только джинсы, майка, фланелевая рубашка или что-то в этом роде. Конечно, я мог и в этот раз одеться так же, просто... Мне хотелось сделать приятное Тиффани. Думаю, она была бы рада увидеть меня в чем-то от Tom Ford – кажется, так Беверли сказал – и с букетом цветов на ее выступлении.
Надеюсь, хоть это заставит ее поговорить со мной.
— Плевать, — отмахнулся я, натягивая брюки. — Считай, что это моя невыплаченная зарплата за годы помощи тебе. Черт, они мне, что маленькие?
Скривившись, я застегнул пуговицу, оборачиваясь к зеркалу. Матовая темная ткань обтянула мои бедра, спускаясь вниз строгими выглаженными стрелками. Щелкнув ремнем, я заправил его свободный конец в шлевки и начал осматривать себя со всех сторон.
Неплохо.
Теперь я выглядел, как волк с Уолл-стрит.
Боже, впервые я терпел подобное унижение ради девчонки.
— Нет, Франклин, они тебе не маленькие, — Беверли протянул мне пиджак, присвистывая. — Теперь мне хочется назвать тебя мистер Лаарсон. Старик, да ты не хуже мэра или сенатора выглядишь. Уверен, наша куколка пустит слюнки и позволит тебе утонуть между ее ножек.
— Ты не знаешь упрямый характер Тиффани, — прыснул я от смеха. — Сначала она хорошенько трахнет мой мозг и только потом позволит к ней прикоснуться.
Хилс закивал, смеясь. Он убрал предложенные комплекты в шкаф, а потом через плечо обернулся, сканируя меня прищуренными глазами. Друг достал что-то из тумбочки и затряс в воздухе ленточками с металлическими застежками на концах.
— Бабочка или галстук?
Что...
— О, нет-нет-нет, — завертел я головой, вправляя рубашку в пояс брюк. — Без ошейников, пожалуйста. Для меня и так подвиг терпеть это, — я взялся за лацканы пиджака, — на себе целый вечер.
Ким, уже не сдерживаясь, громко захохотал, держась за живот. Его веселье раздражало меня! Прикусив щеки, чтобы не ляпнуть лишнего, я закончил одеваться и направился в лобби. Проверив на телефоне время, чтобы не опоздать – концерт начинался в половине девятого – я забрал с банкетки ключи от машины и бумажник. Бев вышел вслед за мной, завязывая галстук. Он тоже выглядел сегодня героем-любовником, вот только ему не придется извиняться перед Мэриэнн.
На удивление эти двое разрывали все мои шаблоны про знакомство в интернете.
— Давай, нужно сначала заехать в цветочный магазин, — проведя рукой по волосам, я попытался придать им нормальный вид. С прошлой стрижки длина немного отросла, так что сейчас они начали виться небольшими колечками. — Не хочу пропустить начало.
Мы с Беверли вышли из его квартиры и устремились в сторону лифтов. Монотонный стук подошвы о кафель наполнял сложившуюся тишину; я вслушивался в него, пытаясь найти недостающие ответы внутри себя.
Как мне объяснить все так, чтобы куколка поверила?
Черт, нет, немного иначе.
Как мне понять, хочет ли она верить мне?
Всю жизнь мне казалось, что я хорошо читал людей, мог предугадать каждое их действие, спонтанный поступок. Мне действительно удавалось это много лет, но потом я встретил куколку и... словно ослеп. Наверное, мне стоило бы испугаться этого чувства, как чего-то нового, но я никогда не был трусом. Зачем бежать, если проигрыш доставит гораздо больше удовольствия, чем сопротивление? Я был вовсе не беспомощным. Как у слепого обостряется слух, так и здесь я просто перестроился на нечто другое.
Ощущал душой, слышал ритмом сердца и видел прикосновениями.
— Ты поезжай в магазин, а я сразу в театр, — произнес Хилс, когда мы спустились в фойе и обогнули ресепшен администратора. — Мне нужно еще встретиться с заказчиком и передать ему все документы. Ну, знаешь, пара подписей и все такое. Короче, у меня дела.
Я прищурился и медленно кивнул.
И что у него на уме?
Беверли похлопал меня по плечу и развернулся в сторону выхода на подземную парковку – его комара занимала место в паркинге. Проследив за другом, я достал ключи от автомобиля и вышел на улицу. Горячий воздух коснулся губ – уже наступило лето, так что солнце нещадно жарило даже по вечерам. Старательно оттягивая ворот рубашки, я пытался привыкнуть к скованности движений.
Как только клерки двадцать четыре на семь находятся в костюмах?
Забравшись в салон, я бросил телефон на приборную панель и завел двигатель. Шестеренки гулко начали тереться друг о друга, соблазняя уши приятным звуком. Стараясь ни о чем не думать, я встроился в поток машин на магистрали и молча следил за дорожными знаками и светофорами.
В Jeep-е до сих пор пахло ее тропическим ароматом – я так и возил с собой ярко-розовую ветровку на переднем сиденье. Еще какой-то месяц назад я бы и не прикоснутся к пурпурному цвету, но сейчас он напомнил мне о тишине.
Господи, я просто потерял в ней голову!
Притормозив на Стетсон-авеню, я решил не глушить мотор. Пройдя к цветочной лавке – неприкрытые стеллажи располагались перед рядом галерейных магазинов – я принялся буравить взглядом множество букетов. И какие именно предпочитает куколка? Розы, тюльпаны, гипсофилы, сирень... Черт, это как с гребанными костюмами: смысл один, но одновременно тысячи различий.
— Простите, мисс, — я подозвал продавщицу. — Соберите мне, пожалуйста, самый большой букет уродского розового цвета. Только он должен быть настолько ярким, чтобы прям глаза резал. Тогда ей точно понравится.
Женщина рассмеялась, достала оберточную бумагу и начала комбинировать различные оттенки фуксии. Отодвинув полы пиджака, я засунул руки в карманы, ловя себя на неожиданной улыбке.
И чем еще я готов пожертвовать ради куколки?
Ванесса Тиффани Стэн
Хлопнув дверцей шкафчика, я передала Мэриэнн коробку со шпильками и присела на скамейку. Подруга зашла мне за спину и принялась расчесывать волосы. Приятное покалывание распространилось от кожи головы к самым кончикам пальцев на ногах. Вокруг нас в суматохе бегали остальные балерины. Кто-то застегивал крылья за спиной, Майя и Кристина красили друг друга, а Триша пыталась подготовить пуанты для танцев.
Все эти дни мы репетировали практически без передышки. Мне чудом удалось уговорить Энни вернуться в труппу ради последнего выступления на сцене. Мадам Маккарти хватило и того, что Ленсен – как же противно было даже вспомнить его имя – ушел на больничный и все это время мы занимались без второго главного актера.
Я ехидно ухмыльнулась.
Ну-ну, наверное, скулил дома в одиночестве из-за сломанного носа. Конечно, это было немного жестоко, но он заслужил всего, что с ним произошло!
— Черт-черт-черт! — забегала Бьянка по гримерной. — Где мои ленты!? Бли-и-и-и-ин... Выступление через час. Меня мадам убьет!
Перьевые крылья за ее спиной смешно болтались. Как будто в сумасшествии носился Ангелочек в обтягивающем трико! Энни затряслась от веселья, немного оттягивая мои пряди назад. Я подалась к ней, стараясь, лишний раз, не шевелиться, чтобы не мешать собирать волосы в строгий пучок на затылке.
— Возьми мои, — я поджала к груди ноги, освобождая ей место у шкафчика. — Мне все равно не понадобятся.
Бьянка послала мне воздушный поцелуй и забрала пару запасных шнурков для пуантов. Мои уже сковывали лодыжки, так что я вполне могла поделиться ими с девчонками. Черт, и как я могла подумать, что мисс Сука одна из них? Несмотря на ссоры и нашу явную вражду с Кристиной, даже она всегда относилась ко мне лучше, чем Ленсен.
Вот сволочь. Теперь из-за него я больше никогда не поверю в мужскую дружбу!
— Лак, — Мэриэнн протянула ладонь, дождалась, пока я передам ей аэрозоль, и принялась справляться с моей непослушной челкой.
Я зажала нос двумя пальцами, морщась из-за дерьмового запаха похожего на ацетон. Липкий слой стягивал кожу в тех местах, куда попадал лак. Боже, даже глаза начинали жечь! Казалось, за столько выступлений я должна уже была привыкнуть к этому, но нет.
Какая гадость!
Легкая тень тоски волновалась в моей груди. Одновременно мне было радостно, что, наконец-то, это безумие со спектаклем закончится, но в тоже время я понимала. Это последний раз, когда я танцую с Энни. Как бы не было жалко отпускать ее из театра, нужно было смириться – у нас с ней разные судьбы, но это не мешает нам быть вместе. Даже если она не сможет поддерживаться меня на репетициях, всегда придет посмотреть выступление.
— Переживаешь? — подруга нависла надо мной, вскидывая бровь. — Как думаешь, справишься с ролью рядом с этим трусливым нытиком?
Трусливым нытиком.
Я прикусила щеки изнутри, оценивая ее сравнение.
— Все нормально. Я хорошо знаю свою партию, а на него мне плевать, — я пожала плечами, отклоняясь затылком на ее колени.
Ресницы под толстым слоем туши еле моргали – у нас у всех были броские макияжи, чтобы хорошо смотрелось в камере. Кажется, мадам Маккарти заказала репортаж у известной медиа-площадки «Questions». Они занимались не только телевидением, но и газетами – особенного желтыми статейками про элиту Чикаго. Папа просто ненавидел генерального редактора – сэра Адама Пресли.
— Я не сомневаюсь, ведь ты лучшая, Тиффани, — подруга потерлась кончиком своего носа о мой. Острые чешуйки ее балетного трико больно впились в часть моей оголенной спины. Я зафыркала, пытаясь выбраться из ее объятий. — Откуси язык Ленсену, когда вы будите целоваться с ним?
О Боже, не знаю, как у меня хватит сил вообще смотреть на него. Сегодня мы пока еще не сталкивались, чему я была несказанно рада. Хотя его распухшее лицо подняло бы мне настроение. Что бы я ни делала никак не могла прийти в норму после того вечера.
Сглотнув – мне нужно было просушить горло – я поднялась с места и привстала на мысы чешек, разминаясь. Судя по звукам, не только в нашей гримерной царил настоящий кавардак. Вчера строители закончили с реставрацией театра, клининг убрался в холлах и фойе, а сегодня папа принимал работу, сверяя сметы. Как бы я не спрашивала, он так и не рассказывал, для чего выкупил «Харрис». А, если уж отец что-то скрывал, значит, определенно задумал нечто грандиозное.
Иначе его бы не звали мистер Стэн.
— Тук-тук-тук, — кто-то с той стороны игриво постучал, и острый нос просунулся в щель двери. — Надеюсь, голых девчонок нет, хотя от одной обнаженной красотки я бы точно не отказался.
Мэриэнн вздрогнула, тут же краснея. Я проследила за пятнами на ее лице и расплылась в улыбке. Оставив балерин в раздевалке – в отличие от нас, они еще не закончили с приготовлениями – мы вышли в лобби. Беверли тут же заключил в объятия Энни, нежно целуя каждую ее щеку. Подруга пискнула и начала вырываться, но все равно растаяла, позволяя ему эту ласку.
Я закусила губу, стараясь не смущать их взглядом. У них была неплохая пара. Мэриэнн гармонично смотрелась рядом с Кимом, играя на контрасте их внешности. Я, честно, искренне радовалась тому, что у них было все хорошо.
Пусть хоть у кого-то все будет хорошо.
Не знаю... Эти дни Франклин доставал меня звонками и даже приезжал посреди ночи к нашему коттеджу. Я хотела поговорить с ним, понимая правоту тети Тессы, но что-то незавершенное в груди не давало мне сделать этого.
И вот это чувство терзало изнутри, принося еще больше страданий. Словно циклоном сомнение приносило в мое сердце бурю. Оно билось так рвано и отчаянно, что захлебывалось кровью. Как и я по ночам слезами.
Был отвратителен не Франклин, а тоска по нему.
— Выглядите просто потрясающе, — присвистнул Хилс. — Ты сегодня будешь блистать, Тиффани? — намекнул он на корсет.
Я наклонила голову и улыбнулась. Энни повисла на плече мужчины, счастливо улыбаясь. Ее щеки залились краской, а глаза влюбленно заблестели. Наверное, так и выглядит любовь?
Интересно, а как смотрелись со стороны мы с Франклином?
Иглы вонзились в горло. Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как глаза обволакивает пелена слез.
Просто не думай! Просто не думай, Тиффани, о нем!
— Я тут пришел пожелать вам удачи, — кашлянул Беверли, стараясь разрядить сочувственную тишину. — У балерин нет какого-то особо словечка перед выступлением?
— Нет, милый, — отшутилась Энни. — Разве что только: «Тиффани, укуси Ленсена, когда он полезет в твой рот»!
Я сотряслась от смеха, прижимая руку к корсету. Металл больно впивался в ребра и натирал по краям, но я не обращала внимания на этот дискомфорт. В любом случае, именно он помогал просто не думать.
— Спасибо, Беверли, — неловко кивнула я. — Вы, наверное, тут оставайтесь, а я...
— О, нет-нет-нет, — спохватилась Энни. Я настороженно на нее посмотрела. — Там уже пришли мои, так что я проведу папу и Дану в партер.
Мэриэнн что-то шепнула Хилсу и упорхала в сторону концертного зала. Я только и успела заметить, как ее спина мелькнула среди колонн и скрылась в проеме арки.
Тяжело набрав воздух в легкие, я опустила голову, рассматривая золотистое покрытие своих пуантов. Беверли, сложив руки на груди, кивнул своим мыслям и произнес.
— Поговоришь с ним?
Так вот чего Мэриэнн ушла.
Ясно.
— Хилс, — начала я, но он меня перебил.
— Действительно упрямая, — мужчина говорил с улыбкой, но я слышала легкий укор недовольства. — Тиффани, пожалуйста, не оставь ему молчание после себя? Франклин не засранец. Я знаю его, как ты Энни, о-о-о-очень и о-о-о-очень давно. Он бы ни за что тебе не изменил с Филисити. Тем более с этой истеричкой. Ну, серьезно, что ты как маленькая?
Я вспыхнула. Вскинув подбородок, зло сощурилась и ткнула в него пальцем.
— По-твоему я слепая?
— Эй, тише, Покахонтас, — Ким выставил руки вперед. — Я не хочу тебя обидеть, Тиффани. Просто пытаюсь объяснить, что все произошедшее, могло быть качественно спланировано.
Двери раздевалки распахнулись и девчонки выбежали в коридор. Подхватив Беверли за предплечье, я отвела в конец холла к высоким панорамным окнам. Мы скрылись за колонной и, для чего-то понизив голос, я спросила.
— О чем ты?
— Сити и Ленсен, — натолкнул он меня.
И?
Наверное, непонимание отразилось на моем лице, поэтому Беверли пояснил.
— Они же гребанные кузены! Ты не знала, да? — Хилс дерзко улыбнулся. — Теперь у тебя все встало на свои места, Тиффани? Филисити хотела вернуть кошелек Франка себе, а Ленсен... — мы оба поморщились. — Всем понятно, чего именно он от тебя хотел. В общем, они сговорились, оба преследуя свои цели. Франклин просто жертва обстоятельств. В тот вечер он хотел поговорить с этой стервой, чтобы ее братик отстал от тебя, но... Вот, что из этого вышло.
Вернешься к нему после того, как он изменил тебе с Филисити? Черт, а ведь Скотт знал об этом, как и тогда, когда притащил нашу труппу в «Строптивую Молли», где я увидела поцелуй Франка с ней. Все время он оказывался в нужном месте, в нужное время, говорил нужные слова, поддерживал меня...
Под кожей заискрила злость. Я распахнула рот, шумно выдыхая.
— Теперь я жалею, что сломала ему только нос! — зашипела я. — Он изначально делал все возможное, чтобы я ненавидела Франклина! Этот ублюдок и его мерзкая сестричка... — у меня в голове не укладывалось, что такое происходило именно со мной! — Черт, вот же сволочи!
Беверли привалился спиной к стене и сложил руки на груди.
— Теперь ты понимаешь то, что я пытался тебе сказать?
Я упрямо замолчала, хмуря брови на переносице.
— Даже, если он не изменял, Франклин обманул меня.
— А ты сама-то всегда честна? — Хилс шутливо тукнул меня пальцем в плечо. — Поговори с ним, пожалуйста. Ваше упрямство и мертвого с ног поднимет, Тиффани, — его голос неожиданно сменился серьезностью. Мужчина посмотрел на меня сверху-вниз – я была ниже него ростом – и добавил: — Если ты любишь Франклина, прекрати его мучать. А если нет, просто отпусти, чтобы он нашел ту, которая не станет издеваться над его чувствами.
Беверли обошел меня и устремился к концертному залу. По коридору проносился только звук его шагов и редкое хлопанье дверей гримерки. Я одиноко обняла себя за плечи, не позволяя слезам выкатиться из глаз.
Если ты любишь Франклина...
Вот только любит ли меня он?