Глава 31
Франклин Теодор Лаарсон
На улице моросил едва заметный, как аэрозольная пыль, дождь, хотя судя по набравшимся яростью тучам, вскоре он должен был перерасти в ливень. Щетки, раз за разом, протирали лобовое стекло – в считанные секунды оно вновь покрывалось каплями, создавая гало с фарами встречных машин.
Я любил бури в Чикаго. Не знаю... Наверное, потому что дороги в лесу размывало, и мне не нужно было придумывать отговорки не ездить в город? Только летом я проводил большую часть времени в коттедже, или занимаясь машинами, или рисуя чертежи, которые тут же отправлялись в стол. Так было всегда – в мои девятнадцать, двадцать и дальше с возрастом, но лишь сейчас я поймал себя на мысли, что больше так не смогу.
Нет, мне по-прежнему было насрать на окружающих, но вот теперь среди них значение имел только один человек.
Тиффани.
Я покачал головой, сжимая пальцами переносицу. Стоило подумать о ней, мысли превратились в жужжащий улей хаоса, и терзали меня изнутри, как гребанные осы.
Она нравилась мне настолько, что секунды без нее стирали кости в порошок.
Переведя внимание на боковое зеркало, я прищурился, пытаясь разглядеть в мутном отражении мичиганский мост. Даже сейчас, сидя в машине на окраине города, я соблазнялся желанием украсть ее из «долларовой крепости». Папочка Стэн пришел бы в ярость, но, уверен, куколку это бы только возбудило. Лишь мне было известно о том, какая же она «хорошая» девочка.
Моя хорошая девочка.
Я расплывался в улыбке, пока желание кипятило кровь.
— Давай, Джесси Джеймс, — звуки с улицы вернули меня в реальность. Я заморгал, пытаясь прогнать розовое облако из мыслей. Вышибала распахнул двери бара и вышвырнул перебравшего парня. — Иди, проспись, а потом возвращайся, если еще не всю зарплату спустил...
Потеряв интерес к перепалке, я достал ключи из замка зажигания и вышел из Jeep-а. Время близилось к девяти вечера, так что уже начинало постепенно смеркаться. Капли дождя тут же посыпались на мою голову, блестя на серой фланелевой рубашке. Вглядевшись в окна «Строптивой Молли», я заскрежетал зубами, чувствуя, как ярость охватывает каждый дюйм моей плоти.
Скотт...
Если мои догадки верны, и они что-то задумали, им двоим не поздоровится! И первой Филисити – она сегодня точно была на смене, я звонил ей пару часов назад. Поверить только, и как я раньше не догадался?
Ленсен и Сити – Скотт и Бернайс. Одна змея с двумя головами.
Обойдя капот внедорожника я устремился к дверям бара. Изнутри гремела кантри-музыка, и раздавались звуки игровых автоматов вроде Blazing Sevens. В животе начало просыпаться волнение, как и всякий раз перед толпой людей. Наверное, точно такое же ощущает и футбольный мяч, когда за ним гоняться одиннадцать накачанных игроков?
Дерьмо.
Мне не нравилось чувствовать себя беспомощным четырехлетним мальчиком. То, что я сказал тогда Тиффани абсолютная правда – она была единственная, кроме моих родителей и Беверли, кто знал о том происшествии. Я не злился на мать, а на самого себя, потому что не смог оказаться достаточно сильным. Я был совсем ребенком, но все равно не простил себе этой травмы. Нос зажил, кости руки срослись, а вот мои мозги на место так и не встали.
Пожалуй, это еще одно очко минус в мой рейтинг перед куколкой. Вряд ли я смогу ходить в театр на ее представления. Не потому что не хочу, а потому что вполне смогу заработать сердечный приступ.
Вот тебе большой и грозный медведь гризли.
Уже дойдя до входа в бар, я потянулся толкнуть амбарную дверь, как телефон в кармане завибрировал. Отступив в сторону, чтобы дать пройти другим посетителям, я глянул на дисплей.
Мисс Розовая Сумочка.
Черт.
Прожевав губу, я отдалился вглубь парковки, убедился, что музыка гремит недостаточно громко, чтобы перебивать ее голос, и ответил на звонок.
— Привет, — по моему телу залихорадили мурашки. Я запрокинул голову и закрыл глаза, подставляя лицо холодным каплям дождя. — Я тебе не помешала?
Тишина в трубке Тиффани лишь изредка прерывалась диким воплем: «Черт! Опять проиграл!». Должно быть, это ее младший брат? Насколько я знал – по рассказам отца – у Стэнов двое детей. Мне бы хотелось познакомиться с этим сорванцом. Познакомиться со всей ее семьей. Интересно, в кого она пошла таким невыносимым характером?
— Нет, куколка, — я вспомнил, с какой интонацией говорил эту фразу ее отец. Она точно в него. — Как раз хотел звонить тебе...
— Да, ладно, тебе, — девчонка расхохоталась. — Ты не умеешь врать, Франклин.
Я расплылся в улыбке, пытаясь нарисовать в мыслях ее образ. Пушистые волосы – цвета топленого молочного шоколада – ниспадают по ее хрупким плечам. Милая челка непослушно торчит в разные стороны, у нее сейчас обязательно красные щеки и закушенные губы со следами зубов. В моих фантазиях на Тиффани не было ничего, кроме розовенького комплекта прозрачного белья. Какой у нее размер? Не думаю, что по моему объяснению консультант выберет что-то подходящее.
Я бы не отказал себе в удовольствии купить что-то для нее.
— Чем ты сейчас занята? — мой вопрос наполнился хриплыми нотами.
Ливень усилился, но даже он был не в силах смыть с кожи возбуждение. Ливневки за моей спиной гудели, а машины на дорогах начали чаще сигналить – завеса перекрывала видимость водителям.
— Ничего сексуального, — глубоко вдохнула куколка. Я насторожился, улавливая с какой грустью она говорила. — Просто лежу в своей кровати и слушаю звук дождя. Я потная после тренировки, у меня жутко болят ноги, но совершенно нет сил сходить в душ.
— Как после секса со мной? — я провокационно вскинул бровь.
Мисс Стэн зацокала. В эту минуту я буквально ощутил ее всем своим нутром, будто мы были не в паре миль друг от друга, а совсем рядом – протяни руку и обнимешь. Темнота вокруг – из-за сомкнутых век – позволяла мне блуждать в иной реальности. И в ней Тиффани была повсюду: в шуме ветра, в стоне природы, в скрипе вывески бара, в уханье крыльев птиц и пролетающей сирене парамедиков.
Почему расстояние называют преградой? Я чувствовал ее. Странным образом чувствовал в ритме своего сердца.
— Франк, забери меня сейчас? — жалобно протянула куколка. — Мама уезжает на вечеринку с подругами, брат засел в приставке и вскоре к нему присоединится папа. Ну, знаешь, футбол, мальчишки, — закатила она глаза, а я прыснул. — Никто не заметил моего отсутствия практически до утра. Я... Мне так одиноко. Кое-что произошло, и я бы хотела поделиться с тобой. Если... — девчонка замялась.
Я натянулся струной, пытаясь понять, в чем причина этого хмурого настроения? Очередная выходка Суки? Если кто-то снова написал ей гребанное дерьмо, это станет последним словом в жизни этого ублюдка.
— Если ты хочешь, конечно, приехать ко мне, — взволнованно закончила она.
Че-е-ерт.
Я провел рукой по лицу, стирая всю влагу. Если ты хочешь, конечно, приехать ко мне. Больше всего на свете, детка. А еще забраться в твою постель, включить какой-то очередной глупый фильм и просто уснуть. Серьезно, раньше я и не догадывался, что не только секс приносит такое удовольствие.
Обниматься и обсуждать главную героиню, которая спускается в подвал к монстру? Что за глупость, мне разве десять лет? Да, мать его! И мне совершенно не стыдно за то, что я хочу делать это именно с Тиффани!
— Еще как...
— Ох, — Стэн оживилась. — Тогда, поймаешь меня, когда я выпрыгну из окна? У меня второй этаж и...
Китайский колокольчик над входом зазвенел – дверь в бар снова распахнулась. Краска отхлынула от моего лица. Я вспомнил, что все еще находился на парковке у бара Филисити.
— Куколка, — я прищурился, проклиная встречу с гребанной Бернайс. — Я сейчас немного занят. Я тут...
В баре «Строптивая Молли» - том самом, где ты застала мой поцелуй с любовницей. Блять, это звучит, как назревающий скандал!
Я вовремя прикусил себе язык. Если расскажу, Тиффани придумает того, чего на самом деле нет, и начнет переживать, а на нее и так столько всего свалилось. Не хочу ее расстраивать. В конце концов, она была такая хрупкая. Мне казалось, что и вовсе внутри нее хрустальное сердце, которое даже из-за быстрого пульса может разбиться.
Это нормально, что с каждым днем я начинал боготворить ее все больше и больше?
— Занят? — насторожилась Стэн. — А... где ты, Франклин?
Я облизал пересохшие губы.
— Дома, в гараже. У меня горит срок сдачи автомобиля, так что я тут всю ночь с ним провожусь. Да, точно! Куколка, давай, я тебя завтра заберу? Съездим в драйв-ин, посмотри «Техасскую резню бензопилой». Хилс, кажется, говорил, что ее показывают сейчас...
— Дома? — протяжно выдохнула девчонка. — Ладно. В любом случае я так устала, что уснула бы в твоей машине. Ничего. Все нормально, Франк.
Ни хрена не нормально!
Я накручивал себя или она обиделась?
— Куколка...
— Эй, чувак, у тебя есть прикурить? — заорал рядом со мной тот самый перебравший парень.
Твою мать!
Я отшатнулся от него, прикрывая рукой динамик. Сердце сорвалось вниз живота. Несмотря на легкую прохладу, меня бросило в жар – даже кончики пальцев на руках запульсировали от притока крови.
Нет-нет-нет-нет.
Проклятье, надеюсь, это было не слышно Тиффани!
— Ладно, куколка, мне пора. Еще столько всего сделать нужно... Крылья покрасить, двигатель перебрать...
— Перезвонишь мне, как освободишься в своем гараже? — от того, как она это произнесла, волосы встали дыбом на моем теле. — Я доверяю тебе, Франклин.
— Куколка...
Но она уже сбросила вызов. Я уставился на погасший телефон, истаптывая неимоверно сильное желание врезать самому себе. У нее явно что-то случилось.
Набрав полные легкие сырого воздуха, я попытался успокоиться.
Сначала я разберусь с ее дружком Ленсеном и Филисити. Потом украду ее и устрою свидание в открытом кинотеатре!
Я доверяю тебе, Франклин.
А я сделаю все, что бы ты ни разу об этом не пожалела, куколка.
Развернувшись, я послал убийственный взгляд придурку, просившему прикурить, и, наконец, зашел в бар. Сегодня был вечер четверга – народа было не много. Кто-то сидел за старым автоматом, который срабатывал через раз, кто-то выбирал трек у установки стерео, а еще парочка ребят одиноко сидела за столиками с кучей пустых бутылок Coron-ы рядом с собой.
Отыскав глазами Филисити – она работала за барной стойкой, смешивая шнапс и сок для клиента – я ринулся к ней. Деревянный пол под моими ногами поскрипывал, и постепенно вокруг меня смыкалась дымовая сигаретная завеса. Остановившись вплотную с девушкой, я уперся руками в столешницу и нагнулся к ней.
Сити сделала вид, что не заметила меня, принимаясь протирать пивные бокалы.
— Скотт?! Ты что задумала, Филисити? — я старался держать свою злость в руках и не кричать на нее.
— Не понимаю, о чем ты, — девушка легкомысленно мотнула белокурыми распущенными волосами. — При чем здесь какой-то Скотт? Твоя новая пассия настолько тебе затрахала мозги, что ты имена путаешь?
Я прищурился. Сити лениво перекинула белое полотенце через плечо, повторила мою позу и тоже наклонилась вперед. Ее тоненькая белая маечка обтянула сетчатую чашечку лифчика, показывая очертания штанг в сосках. Во время наших отношений меня совершенно не трогала ее раскрепощенность – Бернайс объясняла ее тем, что так ей давали больше чаевых – но Тиффани я бы такое никогда не позволил!
— Не строй из себя дуру, Филисити, — рыкнул я, скрежеща зубами. — Я не знаю, что вы оба затеяли, но передай этому мудаку, что я ему позвоночник через горло вытащу, если он обидит мою куколку!
Блондинка капризно надулась. Она налила себе из кега светлого пива, сделала глоток, посмаковала его во рту и медленно протянула.
— А не пойти ли тебе к черту, Лаарсон, — ее язык провокационно вынырнул изо рта. — Я не понимаю о чем ты и к чему вообще ведешь. Мне плевать на твою куколку, — барменша осмотрела меня и рассмеялась. — Что-то ты на Кена не тянешь. Думаешь, тебе будет место в ее розовенькой машинке?
Дрянь!
Потеряв контроль, я схватил ее за руку и вывел из-за барной стойки. Сити стала вырываться, но она прекрасно знала, что это бесполезно. Вскоре девушка просто кивнула своей сменщице, чтобы та приглядела за инвентарем и позволила мне увести ее в подсобку. Захлопнув за нами дверь, я толкнул ее в стену и оперся двумя руками у ее головы.
Дыхание Бернайс напоминало солодовую бочку с пивом.
Я поморщился.
— Удивительное совпадение, не находишь? — шипел я, в полумраке видя только ее бегающие по моему лицу злые глаза. — Твою тетю, ту самую, которая не захотела давать тебе часть денег на покупку этой дыры, — я ударил кулаком в штукатурку. — Зовут Натали́я Скотт. А твоего гребанного кузена случайно не Ленсен? Ленсен Скотт?! Отвечай, Филисити!
Девушка вздрогнула, съеживаясь, будто от страха.
— Пожалуйста, Франк, отпусти меня. Я боюсь, когда ты кричишь. Прошу, только не ударь меня, пожалуйста? — я вытаращил на эту идиотку глаза. Что за цирк, блять? Только она в моменты наших ссор позволяла себе распускать руки. Я похож на того, кто позволит себе эту мерзость? — Пожалуйста, Франк... Мне так страшно.
Бернайс всхлипнула и прижалась к моей груди. Я стушевался всего на мгновение, но ей этого хватило, чтобы начать осыпать поцелуями мою шею. Кожа запекла от оставленных ею разводов помады. Теперь уже пришла моя очередь в страхе отскакивать от нее, спотыкаясь ногами о кеги с разливным пивом.
— Франклин...
— Как же меня достали твои манипуляции, — покачал я головой, ощущая титаническую усталость. Словно эта змея успела вспрыснуть меня свой яд, и он постепенно парализовывал конечности. — Сити, когда ты уже поймешь, что ими ничего не добьешься? Оставь в покое меня, начни все с чистого листа и найти того мазохиста, которому будет нравиться секс с истериками.
Девушка сложила руки на груди и мгновенно из жертвы превратилась в охотницу. Она ударила меня кулаком в грудь, выставляя палец с длинным красным ногтем.
— Ты, ублюдок, еще прибежишь ко мне! — я закатил глаза. Да-да-да, не в этой жизни, детка. — Когда твоя куколка прыгнет сегодня к Ленсену на член за утешительным сексом, ты в одиночестве будешь выть в своем лесу! И вот, когда твоя тоска станет достаточно сильной, ты, щеночек, — кожа зачесалась от всей мерзости, что она несла. — Прибежишь ко мне. А я вдоволь поиздеваюсь над тобой, прежде чем принять к себе.
Когда твоя куколка прыгнет сегодня к Ленсену на член за утешительным сексом.
Что эти двое задумали?
Оттолкнувшись от двери. Я снова навис над ней. Бернайс вскинула подбородок, смиряя меня гневным взглядом.
— Чего от нее хочет этот сукин сын? — пульс гремел в ушах, заглушая звуки основного зала в баре. — Если твой брат такой же законченный психопат, как и ты, я должен знать об этом. Сити?
Я встряхнул бывшую любовницу, но не достаточно сильно, чтобы все равно она не почувствовала себя загнанной. Да, я мужчина и только поэтому не позволю себе причинить ей вред. Какой бы сукой Филисити не была, даже она не заслуживала того, чтобы ее били. Только последняя мразь будет искать оправдания в своем бешенстве. Мне проще оторвать свои гребанные руки, чем сделать что-то подобное.
— Ничего, что бы не удовлетворило твою малышку, — съязвила она. — Франк, да ладно. Она всего лишь сучка с киской между ног. Не бойся, как только он начнет ее трахать, она сразу же потеряет голову, как делала это сотни раз до тебя.
Только я прикасался к ней...
Она только моя!
Филисити привстала на носочки и высунула язык, пытаясь коснуться им моего лица. Я схватил ее за плечи и прижал к стене. От того, как она себя вела, мне стало отвратительно. И как я мог два года с ней спать?
— Как ты не поймешь, Филисити, — покачал я головой, осматривая каждый застывший мускул на ее лице. — Я не вернусь к тебе. Даже, если наши отношения с куколкой закончатся завтра или через неделю, я больше не лягу в твою постель.
— Секс со мной был настолько отвратительным? — оскорбилась она. — Ох, давай. Говори о том, как твоя Тиффани классно сосет. Мне насрать, понял?
Бернайс начала брыкаться, пытаешь ударить меня коленом в пах. Я заблокировал ее своим телом, рыча от злости.
Да сколько можно? Хотя раз в жизни она может нормально поговорить без истерик?!
— Нет, Сити, не из-за того, что с тобой было плохо, — я задумался, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы она поняла и, наконец, успокоилась. — Я не буду мудаком, который после расставания начинает поливать грязью свою бывшую. Ты хороша, но с куколкой... Все иначе. Да на меня, словно метеорит обрушился после встречи с ней. Почувствовав раз, ты ни за что не променяешь эти ощущения...
— У-у-у-у-у, — протянула Сити, наклоняя голову в бок. — Вы только посмотрите на него. Прям противно стало. Франклин, ты ли это? А как же – это мой характер, если тебе не нравится, вали Сити! Я не люблю людей, мы с тобой не пойдем в кино! Какой парк аттракционов, иди сама, Сити!
— Глупости, — попытался я ее перебить, но Филисити продолжила издеваться.
— Ты влюбился? Серьезно, что ли? Влюбился в эту девчонку? Господи, Франклин, что ты можешь ей дать? — эти слова пронзили что-то внутри меня. Я похолодел, напрягаясь всем телом, чтобы не чувствовать этого червяка в груди. — Она из тех, кто привыкла к черной икре на завтрак, кататься на майбахах и спать на шелковых простынях. Благодаря заказам у тебя, конечно, есть деньги на шикарную жизнь, но сможешь ли ты ее вести ради нее? А, Франк? Только представь, званые вечера, богема. Постоянные выступления в театре, толпы поклонников вокруг нее...
Голос Бернайс постепенно затихал, а вот мое сердце ускорялось. Я начал задыхаться от приступа тахикардии. Она права. Рано или поздно куколке захочется чего-нибудь другого. Не беседки в моей лесу, а ужина в ресторане Эйфелевой башни. Или круизного лайнера, а может быть, мероприятия в доме мэра, которое он устроит по случаю Дня Рождения своей кошки?
Черт.
Ничего, кроме самого себя, я дать ей не смогу.
В глазах начала собираться пелена. Я часто заморгал, пытаясь не утратить контроль над своим рассудком.
— Пока она будет смотреть на меня, я буду улыбаться ей, — кивнул я, выпуская из рук бывшую любовницу. — Предупреждаю последний раз, и передай это своему кузену, Сити. Я вытащу его позвоночник через горло, если он прикоснется к моей девочке.
— Ладно, Франк, но помни одно, — Бернайс кивнула. — После этого я больше не приму тебя обратно...
Она глянула мне через плечо – тонкая полоска света просачивалась сквозь жалюзи, прикрывающее небольшие окошки в двери. Девушка расплылась в улыбке, осмотрела мой внешний вид и явно осталась довольной. Я прищурился, наблюдая за тем, как Сити лихорадочно стерла губную коричневую помаду, оставляя разводы. Она растрепала свои волосы, выправила майку из короткой юбки и пожала плечами.
Что она...
— Сегодня, Франклин, — прошептала Филисити, наваливаясь на мою грудь. Я только и успел обхватить ее, чтобы мы вдвоем не рухнули на бетонный пол подсобки. — Ты потеряешь ее уже сегодня. Прости, но ты сделал мне больно, разве я могла поступить иначе?
Я испуганно попятился, не понимая, что она придумала. Мои внутренности стянулись в гребанный узел, а к горлу подступила тошнота.
— Что ты задумала, Филис...
— Боже, милый! — неожиданно громко застонала девушка. — Это было просто чудесно. Я никогда еще так круто не кончала.
— Какого...
Развернувшись, я резко распахнул дверь – звуки бара обрушились громом среди ясного неба. Бывшая любовница повисла на моей руке, все еще продолжая изображать наслаждение после оргазма. Я попытался отстраниться от нее, уже понимая, кого встречу в этом гребанном зале «Строптивой Молли».
Мир внутри меня рухнул. Пульс зашкаливал, тело становилось ватным и все из-за парализующего страха. Я сглотнул, смотря в распахнутые от ужаса глаза куколки. Тиффани побледнела. По ее красивому лицу пробежала тень такой муки, что мое сердце взорвалось.
— Жизнь преподала мне урок, — едва слышно прошептала она, пока ее губы невыносимо дрожали. — И он был основан на доверии...
Твою мать.