Глава 6
Франклин Теодор Лаарсон
Вокруг нас танцевала какофония звуков. В отдалении неслись машины и шумели кондиционерные установки соседних зданий. Кажется, я даже мог расслышать шум воды в фонтане в паре миль отсюда, но только не свое сердце. Пульс грохотал в висках. Адреналин вскружил голову, а кровь вскипела. Я чувствовал ее бурление и жар внутренностей, которые будто засунули в микроволновку.
Господи, эти ноги от ушей.
Скользя взглядом по ее горячему телу, я стиснул челюсть. Такая гладкая бронзовая кожа. Она сверкала, как отполированный мрамор, в рассеянном свете тусклых фонарей. Замшевая юбка слегка развеивалась на ветру, больше дразня, чем скрывая ее беззащитность.
Мужчин соблазняет обнаженность? О, нет. В каждом из нас живет дух охотника и древние инстинкты: медленно растерзать добычу. Самое прекрасное в близости – твои фантазии. Что скрывается под этим шелковым топом? А какого цвета нижнее белье, если она предпочитает отвратительно розовый цвет? Сначала прелюдия сознания, потом все остальное.
Член начал твердеть.
— Вы.... Ты! — я отмер, поднимая взгляд к ее лицу. Девчонка свирепо прищурилась. О да, детка, я тоже не рад тебя видеть! — Я забираю слова извинений обратно! Нужно было вообще въехать в зад твоему чудовищу!
Чудовищу?
Я уставился на Jeep. Его черные крылья были заляпаны грязью – вчера прошелся дождь, и дороги в лесу размыло. Тонированные стекла смотрелись паучьими глазами, а шипованная резина – ноздрями разъяренного корридой быка. Металлические рейлинги поблескивали полировкой, придавая еще более угрожающий вид внедорожнику. Ее Tesla выглядела почти кукольной, детской машинкой на фоне моего... медведя гризли.
— Таким и должен быть автомобиль, — усмехнулся я, складывая руки на груди. — Яростным, дерзким и быстрым. Твоя нелепость застрянет в лесу в первой же канаве, а мой, даже не заметит эту выбоину.
— Ну, конечно, — она пренебрежительно вздернула нос. — Лес... Ты же вылитый маньяк. Как в сказке о «Гензель и Гретель». Людоед, питающийся детишками, с пряничным домиком в Богом забытой глуши.
Тиффани раскрыла пудровый бархатный клатч и достала ключи. Ветер подул ей в спину, сбрасывая шоколадные волосы с плеч. Девушка мотнула головой, пряча их за спину и открывая тонкую шею. Жилка яремной вены яростно пульсировала. В мочках ее ушей прятались небольшие брильянтовые гвоздики пурпурного цвета. Браслеты-кольца на руках и щиколотках позвякивали, диссонируя с чем-то внутри меня. Так и хотелось представить ее облаченную только в это дорогущее золото.
Я шумно втянул носом. Слизистая запекла, и легкие сжались, а всему виною был этот ее странный аромат. Будто я очутился в парфюмерной, где разбили тысячи флакончиков с духами. В ней смешалось одновременно все, что нравилось мне и вызывало ненависть.
Голова пошла кругом.
— Я предпочитаю лакомиться избалованными куколками, — сделав шаг вперед к ней, понизил голос до угрожающего шепота. — Пусть они и горчат на языке, но сладость от их убийства просто райская.
Моей целью было испугать ее, прогнать со дна зрачков всякий строптивый блеск. Синие, как сами грозовые тучи, глаза усмехнулись, а пухлые влажноватые губки томно проводили:
— Поверь мне, Франклин Лаарсон, я настолько ядовита, что ты умрешь, вкусив меня. Даже грозный медведь гризли падет перед гюрзой.
Пространство между нами наэлектризовалось. Все мое тело впитало этот скопившийся жар общего гнева. У меня так и чесались руки сомкнуть кольцо на ее хрупкой шее и сжимать до тех пор, пока из нее не утечет последняя ниточка жизни. А еще лучше – выправить ремень, затянуть на ее горле и оттянуть назад со всей силы. Такая ли они гибкая? Готов поспорить, волосы успеют коснуться ее задницы, прежде чем я перекрою ей кислород полностью...
Вниз живота устремилась раскаленная лава.
Я пробегал глазами от идеального контура бровей, ровного носа с круглым кончиком до острых скул и слегка впалых щек. Каждая мелочь в ней кричала о брошенном вызове. И меня это раздражало! Я не терпел, когда со мной спорили!
Изнутри просыпался нестерпимый зуд – и я пока не знал его природы.
— Для начала я постараюсь избавить тебя от острого жало.
— Сволочь!
— Куколка, — парировал я, заливаясь хохотом.
Румянец окрасил щеки Тиффани. Она сглотнула и отпрянула от меня, стремительно разворачиваясь. Юбка подлетела, оголяя кожу бедер практически у самых ее ягодиц. Я спешно прикрыл веки.
Она не больше чем избалованная дочка. Куколка с розовой сумочкой – в ней нет ничего особенного.
— Отгоняй, к черту, это уродство! — взбесился я, метнувшись к своему внедорожнику. — Я не собираюсь больше и секунды выносить рядом с тобой!
— Ой-ой-ой, — мстительно хохотала она. — Какие мы нежные.
Боже правый.
Эта девчонка сущий монстр!
Хлопнув водительской дверью, я сел за руль и попытался успокоиться. Выложив из заднего кармана телефон, бросил его на приборную панель, и замер, сосредотачивая все внимание на полоске света в салоне.
Что именно меня в ней раздражало? Все! Эти строптивые глазища, размером с четвертак, эти длинные ноги, эта короткая юбка, гребанная машина, ее голос, запах! Да, я не знал Тиффани, но хорошо мог описать мисс Стэн – дочь миллионера и принцессу, выращенную на фруктовых смузи и безлимитной карте.
В этом мире я уважал только одну ценность – душу. Люди в большинстве своем привязываются к вещам материального мира, а потому даже здесь я нашел свой укромный уголок. Святая триада современного общества? Внешность, состояние, статус. Десятилетия цензура обезличивала человека, а руководили всем процессом «сливки» американского общества. Если у тебя есть пару баксов – ты крутой чувак с большими яйцами, а если нет? Прости, старик, но это жизнь.
Тиффани... Даже имя у нее в честь ювелирной империи. Что можно ожидать от такой девчонки? Глупость, розовенький цвет и отсутствие манер! Именно это уже во второй раз она мне и показала!
Пытаясь отрезвить себя, я вставил ключи в замок зажигания. Стоило провернуть его, шестеренки сошлись вместе, и рокот мотора вырвался наружу. Переведя внимание в зеркало заднего вида, я проследил за тем, как габариты ее машины вспыхнули красным. Девушка неспешно начала отъезжать – шум гравия сопровождал каждое ее движение. Дождавшись, пока она отдалится на достаточное расстояние, я сорвался с места, резко выворачивая руль.
Салон заполнил запах жженой резины. Я настолько сильно стиснул кулаки, что костяшки пальцев покраснели. На лбу выступил холодный пот, а член затвердел и уже терся о брюки.
Нужно признать, у нее прекрасное тело. Готов поспорить, эта киска достаточно умелая, чтобы удовлетворить...
Ох, твою мать!
Я не буду думать о ее ажурных трусиках под этой юбочкой.
Нет-нет-нет-нет-нет!
Остановившись у съезда к дороге, я попытался вклиниться в поток машин. На светофоре горел зеленый – придется подождать. Отклонившись на спинку сиденья, я тяжело дышал, одной рукой стирая пот с висков.
Что она делала в театре? Беверли говорил про балерин здесь. Она танцует? В мыслях возник образ призрачного Ангела, которого я так и не дождался, и легкая тоска поселилась в груди. Наверное, вся магия в том, что я не видел ее, а ощущал? Как спелой уловил незримые вибрации души?
Не знаю для чего, но я посмотрел в боковое зеркало. Tesla все еще продолжала стоять у входа в театр. Ее фары, то гасли, то загорались вновь, но почему-то Стэн не спешила трогаться с места.
Я нахмурился.
У нее все в порядке?
А какая мне, блять, разница?
Отвернувшись, я попытался отогнать волнение. Для встречного потока загорелся красный. Я уже нажал на педаль газа, но в последний момент переключил передачу и сдал назад.
К черту! Хоть я не джентльмен, но и не кретин. Уже поздний вечер, она в гребанной короткой юбке со сломанной машиной. Мечта маньяка; к тому же вряд ли мисс Розовая Сумочка знает, что такое самооборона.
Поравнявшись с ней, я выскочил из авто и яростно хлопнул дверью. Обогнув капот, остановился рядом с ней и сложил руки на груди. Сейчас уже фары перестали мигать – Тиффани напряженно краснела, смотря на меня исподлобья.
— Какой там лес, — издевательски усмехнулся я. — Она вон и по городу не едет. Чертова электроника.
Шатенка опустила стекло и высунулась. Ее яркие глаза заблестели, как редкие звезды в чикагском небе.
— Что тебе нужно, Франклин? Пришел поиздеваться? Отлично, — Стэн язвительно скривилась и добавила: — Поздравляю, твой член стал еще больше, как и эго! А теперь вали, я сама разберусь.
Господи, почему она просто не может заткнуться?
— Размер моего члена не должен волновать тебя, куколка. У меня не встает на игрушки из сек-шопа, — игнорируя стояк у себя в штанах, бросил я. — Открой капот, я посмотрю, что с ней.
— Пошел ты, медведь гризли! — Тиффани вылетела из машины, повышая голос. — Не нужно прикрывать свою импотенцию комплексами. Не льсти себе, мне плевать на твой член.
Что она сказала?
У меня челюсть отвисла. Изнутри пробрался хохот. Я осмотрел ее с ног до головы и запрокинул голову, начиная сотрясаться. Даже Сити не выдерживала ночи со мной, что говорить об этой девчонке? Ох, бьюсь об заклад, детка, ты спала только с мистерами Кенами и не знаешь, что такое настоящий мужчина.
— Открой капот, — задыхаясь, проговорил я. — Я механик. У этих моделей часто отходят контакты, которые связывают основной компьютер и электронику, — Тиффани упрямо покачала головой. — Или ты останешься на этой парковке, или я сделаю твою машину.
— Ты и пальцем не прикоснешься ни к моей малышке, ни ко не. Заруби себе это на носу, Франклин Лаарсон, я тебе не по зубам.
Терпение было на пределе. Я сдерживался, чтобы голыми руками не открыть ее капот и не сделать эту гребанную мелочь. Вот, что такое электроника – проблемы. Еще одно доказательство того, что мисс Стэн всего лишь гналась за обложкой. Наверное, по девчачьим меркам Tesla красива.
Тем более, она же розовенькая.
Я закатил глаза.
— У меня есть еще третий вариант, Франклин, — шатенка достала из кармана косухи телефон. — Я наберу отцу, и он приедет за мной. Тебе лучше свалить, потому что я обязательно скажу ему, что ты ко мне приставал.
— Ох, будь так любезна, — оскалился я. — Хочу сказать твоему папочке, какая у него дочь грубиянка. Нужно было лучше воспитывать тебя, чем копить состояние на счете.
— Ты не знаешь мою семью, Лаарсон. Так что лучше тебе прикусить язык, потому что я могу достать перцовый баллончик из сумочки.
Девушка разблокировала телефон – дисплей осветил ее лицо. Я прищурился, любуясь чем-то невинным в ее выражении. Эти заколки на висках и пару выбившихся прядей челки – она была очень хороша собой. Филисити выглядела, как хищница, а Тиффани... Белоснежка. Такие же наливные губы, румяные щеки и гладкие волосы.
И хочется, и колется.
Гребанная мисс Стэн!
— Пап, — куколка беззащитно нахмурилась и отошла от меня, закусывая палец. — Она опять не работает...
Не вслушиваясь в ее разговор, я прошел к своему внедорожнику, заглушил двигатель и достал ключи из зажигания. Вернувшись к ее недомашине, облокотился о багажник и сложил руки на груди. Над дверью черного входа загорелся фонарь – театр уже закрыли.
Я тоскливо посмотрел на часы на запястье. А ведь я уже мог быть дома и заняться Харлеем. Обычно я никогда не откладывал работу так надолго. Но сейчас еле управляюсь в срок.
Замечательно!
— Ты все еще здесь, — в ее тоне проскользнуло удивление. Я хмыкнул, едва кивая головой. — Отец скоро приедет, так что у тебя нет необходимости со мной оставаться. Только, если ты не хочешь украсть меня в свой лес и сварить.
— Зажарить, — поправил я. Тиффани вскинула бровь. Она прошла мимо меня и остановилась на безопасном расстоянии. — Я предпочитаю хрустящую корочку. Люблю сочное мясо, когда оно все истекает соками. Знаешь, какое удовольствие врезаться ртом в мягкую плоть и ласкать ее?
Врезаться ртом в мягкую плоть и ласкать ее. Мисс Стэн напряглась. Ее грудь лихорадочно опадала, а шея покрылась пятнами. По ее свирепым глазам я не мог понять, причина всему возбуждение или ненависть ко мне.
— Дикарь, — отмахнулась девчонка, а я захохотал.
— А ты из тех, кто предпочитает овощи и хумус?
— Я балерина, но не вегетарианка, — она улыбнулась и послала мне очередную колкость. — Особенно люблю медвежатину.
Господи, ну что за девчонка?
Наверное, нам бы стоило прекратить бесить друг друга, но я не мог остановиться. Было что-то эдакое в нашей перепалке. Ненависть к ней имела особый вкус, который услаждал губы. Мне хотелось еще и еще. Проверить, кто из нас сдастся первый. Кто сломается и уступит, признавая проигрыш. Это как игра в автоматы, ты знаешь, что все фальшивка, но вновь кормишь его купюрами. Здесь главное – эмоции, а с ней я уже испытал их больше своей месячной нормы.
— Ты действительно можешь ехать.
Я пожал плечами.
— Если бы ты не надела эту гребанную юбку стриптизерши, да.
— Мистер Гризли переживает обо мне? — наигранно протянула Тиффани.
— Нет, я последний, кто видел тебя живой, так что подозрения лягут на меня. А я не хочу иметь с тобой даже общее уголовное дело.
— Какой же ты мерзавец! — оскалилась в ответ Стэн.
— А ты избалованная принцесса, — парировал я.
Девчонка закатила глаза. Она раздраженно распахнула дверцу и скрылась на водительском сиденье. Наверное, она рассчитывала, что я сдамся и уеду, но я упрямо продолжать стоять на одном месте.
Мимо парковки пролетали машины, кое-где рявкали полицейские сирены – город входил в режим ночи, когда пробки становились реже, а вот толпы на улицах больше. Подняв голову, я наслаждался дуновением ветерка. Он трепал волосы и забирался под майку, охлаждая взмокшую кожу. По вечерам в мае еще было не так тепло. Иногда в лесу температура опускалась до нуля, но у меня были солнечные батареи и камин. Я не боялся замерзнуть, не боялся одиночества, ничего не боялся...
Ни-че-го.
Спустя минут двадцать в нашу сторону завернул Rolls-Royce. Яркий свет фар ослепил – я прищурился, пытаясь привыкнуть к нему. Если это ее отец, то я не удивлен, почему Тиффани такая. Эту тачку только и мог купить нарцисс с любовью к всеобщему вниманию. Семейка Стэнов.
Я закатил глаза.
Шатенка вышла из машины, прижимая к груди сумочку. Она смерила меня все еще презрительным взглядом, показала средний палец и заблокировала авто. Я оттолкнулся от капота, засунул руки в карманы и проследил вслед ее покачивающейся заднице.
Желание все еще циркулировало по моим венам. Черт, да что же в ней такого?
— Все, Тиффани, я сказал, мы покупаем тебе новую машину. Я не хочу, чтобы моя дочь сидела в темных подворотнях, — раздался строгий мужской голос. — Эта гребанная электроника меня достала! Выбирай все, что угодно, но только не Tesl-у.
Высокая фигура выскочила из внедорожника. Стэн уставился на розовое уродство и скривился. Он раскрыл перед дочерью дверь и только разворачиваясь, наткнулся взглядом на меня.
Это точно ее отец. Я не видел мать Тиффани, но уже мог сказать: она точная копия мистера Стэна. Его глаза сейчас несколько раздраженно сверлили меня, а подбородок клонился в сторону вслед за головой. На мужчине была такая же кожаная косуха и офисный костюм без пиджака. Даже манерой держаться, они повторяли друг друга. Высокомерие и пафосность.
Я еле сдержался, чтобы не сплюнуть.
— Все нормально, пап, — мы вдвоем перевели внимание на Тиффани. — Это сын маминого водителя – Франклин Лаарсон. Он посидел со мной, пока ты не приедешь. Все же было темно, так что... Он помог мне.
Последнюю фразу она произнесла сквозь зубы. Бакстер метнулся глазами ко мне – сейчас они слегка потеплели – благодарно кивнул и вернулся в Rolls-Royce. Прежде чем он хлопнул дверью, я услышал:
— Ладно, Куколка, поехали домой. Хватит с тебя приключений.
Куколка.
Задыхаясь от смеха, я покачал головой, пытаясь подавить истерический приступ. Забравшись в Jeep, завел мотор и вырулил на городскую магистраль. Черный пафос Стэна скрылся в противоположной стороне от меня. Среди огней приборной панели и встречных фар в лобовом стекле я поймал свое отражение.
Куколка.
Куколка Стэн.
Черт, какая же нелепость.