Четыре дня мая (от первого лица)

...Дурманит сей запах - запах железнодорожного городского вокзала. На фоне типичного городского весеннего смрада, вызванного распутицей, здесь даже астматики могли дышать полной грудью, больной грудью.

Если не лихой ветер, который разгулялся сегодня; то день мог бы стать прекрасным днём в году. Огорчает одно: я сегодня не взял шляпу, так что: прощай, приличная укладка волос!

Я всегда долго смотрю на проезжающие поезда с надземного перехода, который связывает с большой землёй затерянный среди могучих тополей посёлок Железнодорожников: дюжина кирпичных трёхэтажных домиков и три сохранившихся деревянных двухэтажных барака с остатками детских площадок. Ещё семьдесят лет тому назад здесь кипела индустриальная жизнь, а теперь она в терминальной стадии, терпеливо ожидающая прихода комплексной реорганизации жилой застройки, прежде уже разрушившая заводы по производству кабелей, пластмассы промышленного назначения и находящийся некогда в центре города приборостроительный завод. Отсюда виден даже крестный ход прихожан малюсенького храма Державной Богоматери. Я торопливо достал кусок бумаги из ежедневника, на котором были записаны дата, время и имя. Сегодня пятница, пятница после Пасхи. Остаётся тихо шепнуть: "Христос воскресе!" С улыбкой я пошёл дальше по мосту к главному зданию железнодорожного вокзала.

...поезд медленно следовал вдоль платформы. Информационное табло блёклыми светодиодами информировало сотрудников вокзала, встречающих, провожающих и бездомных о том, что скорый поезд из N точно по расписанию прибыл на четвёртый путь.

Я исполнял ответственное поручение Репиной, которое мне казалось плёвым и легчайшим: встретить хоровой коллектив, сопроводить до гостиницы, а сразу после - сопроводить руководителя в Дом актёра на регистрацию и встречу с устроителями Международного хорового фестиваля. Хоть бы так всё и было...

Дети с костюмами в портпледах - белоснежными блузками и юбками до колен из переливающейся глянцевым свечением лиловой ткани, сразу же привлекли моё внимание. Скованность плацкартных вагонов сказывалась на активности детей: едва они ступили на землю, ещё холодную и не по-весеннему свежую, как стали скакать и радоваться. Они мне и нужны!

А вот и руководитель. Милая на первый взгляд женщина, на вид около тридцати лет, не больше, хотя я и не берусь делать окончательные выводы. Взгляд светлый, добрый, сразу видно творческого человека - хорового руководителя, естественно, не лишённого тщеславия, ведь наличие такого изъяна в творческой среде скорее правило, чем исключение.

- Ульяна Апполинарьевна, - хриплым торжественным голосом я начал декламировать. Я был одинакового роста с ней, - Добро пожаловать! Меня зовут Павел Ромашков. Я являюсь представителем штаба волонтёров Международного хорового фестиваля и адъютантом исполнительного директора фестиваля Репиной.

Ульяна Апполинарьевна учтиво поклонилась с улыбкой на лице.

Я продолжал:

- Предлагаю времени зря не терять, я выведу вас с территории вокзала к парковке. У вас есть контакты с водителем автобуса, который вы заказали для трансфера до гостиницы?

После вопроса лицо руководителя переменилось от учтивости до непонимания ситуации и попытки переложить всю ответственность на меня.

- Мы автобус не заказывали, - только и выдала Ульяна Апполинарьевна.

- Тогда давайте всё равно выйдем отсюда. Уже вне перрона и решим насчёт переезда. Напомните адрес гостиницы.

- Проспект Ивана Красного, дом 52, корпус 3.

Когда я выводил коллектив окольными путями в обход досмотра груза, я размышлял: что же это за район? Не сразу, но я догадался: это был городок Хирургов, а от железнодорожного вокзала в ту сторону ходят только переполненные маршрутки да один трамвайный маршрут с интервалом движения один раз в тысячу лет. Оставался один доступный вариант...

- Единственный вариант, который мне представляется оптимальным в нашей ситуацией, - собравшись с мыслями, я обратился к приезжим. Руководитель даже перестала волноваться, когда услышала, что я сказал "нашей", - это услуги такси. Естественно, официальные перевозчики, так много безопаснее. К услугам бомбил, - я косо взглянул на привокзальную площадь, где были дюжина машин и водители в кожаных куртках и кепках-"хулиганках", - не будем обращаться ни в коем случае. Схема следующая: по три ребёнка и одному взрослому сопровождающему в машинке. Костюмы и чемоданы можно будет положить в багажник для удобства. Когда приедет к гостинице последняя машина, можно будет начинать заселение в номера. Что касается вашего сопровождения до Дома актёра на регистрацию, это будет уже отдельный экипаж. Я вас лично сопровожу до стола регистрации.

Возражений не последовало. Концертмейстер, молодой мужчина в расцвете своих лет с волосами на пробор назад и "зализанными" гелем, или воском, уже заказывал машинку. Все остальные взрослые и я - тоже. В сухом остатке к нам приехали почти одновременно двенадцать машин. Бомбилы были в шоке, так и остались стоять без движений. Такой эшелон растянулся по широкой магистрали почти на полкилометра. Не доезжая до площади Иосифа Бродского, все машины свернули с магистрали на узкую одностороннюю улицу Эндокринологов, а оттуда - уже на проспект Ивана Красного у Оперного театра...

Лобби гостиницы обставлено слишком дорого-богато для бюджетного проживания. На стене у входа вист огромная карта центра нашего города с высоты птичьего полёта со всеми знаковыми местами. Одна из участниц хора, маленького роста девочка с косичками-бубликами внимательно изучала её.

- Вы находитесь здесь, - с добротой на сердце я авторучкой указал на восточную часть карты. - А вот здесь, - тыкаю уже почти в самый центр, в квартал Чайковского, - вы будете завтра петь. В музыкальном училище. Зал один из хороших в городе, акустика прекрасная, но, как я считаю, не самая идеальная.

- А где же она идеальная? - непривычно низким для своих лет голосом спросила она меня.

- Самая идеальная всегда в храмах, - сразу же ответил я.

Девочка рассмеялась.

- Большое спасибо. Я Анна.

Девочка слишком долго растягивала двойную "н" в своём имени. 

Учтиво, как галантный кавалер я пожал миниатюрную девичью ручку.

- Ой, у вас рука совсем ледяная. Хочешь я тебе погрею руки?

Время летит быстро: мы уже на "ты".

- Хочу, - с жеманной улыбкой я тихо ответил.

Ледяные как у мертвеца ладони для меня за годы учёбы и различных направлений деятельности стали визитной карточкой, как усы Будённого, брови Брежнева, призывы Сталина расстрелять всех подряд и картавость Вертинского.

Со стороны такая картина выглядела многозначно: девочка греет руки юноше, который много старше её, минимум на десять лет, юноше, который одевается винтажно, юноше с пышной бородой, которая похожа на бороды старообрядцев. Видно, Анна ни капли не смущалась, крепко держа меня за руки и смотря своими серовато-голубыми глазками прямо мне в душу девичьим добрым взглядом, ведя со мной замысловатые беседы. Я ей рассказывал о знаковых местах города, параллельно показывая их на карте: о здании, где я родился, о концертных площадках, о медицинском университете, о фестивале...

Беседу прервала процедура заселения.

Мы попрощались, дав друг другу слово, что снова встретимся и погуляем в свободное от пения время по городу.

Подождав минут двадцать-тридцать, мы с Ульяной Апполинарьевной поехали уже в Дом актёра.

- Успеем... - только и выдал я.

А устроители фестиваля стояли безмятежно у парковки Дома актёра и курили.

Я проводил руководителя до столов, где регистрировали прибывших участников фестиваля и, попрощавшись, ушёл по своим делам.

Позвонил дедушке, рассказал о минувших событиях, послушал последние новости, среди которых были сводки с войны в Украине. Как обычно: всё кроваво, всё карательной и всё победобесно.

"Такими темпами линия фронта будет не по кварталам Донецка, а здесь, между Вознесенкой и Большим Златоустом" - было в моей голове.

И пошёл на набережную, закуривая папиросу. У меня всегда под рукой была полная пачка.

Я пять месяцев не курил...