Глава 38. Вестники с востока
Совет собрался в сторожке Элианы, хотя места едва хватило. Лаврентий, Гаврила, Катерина, Семён и Петрик - теперь уже постоянные участники всех важных решений. Жарко топилась печь, на столе дымились кружки с травяным чаем, но никого не грело тепло - слишком холодная весть пришла с востока.
Корень и ещё двое Древних стояли на пороге, не входя внутрь - их крупные тела не помещались в дверной проём. Мох на их плечах подёрнулся инеем, но глаза горели ровным, тревожным светом.
- Говори, - обратился к нему Лаврентий. - Что идёт?
Корень медленно, будто подбирая слова, начал свой рассказ:
- За много дней пути на восток, за Великой рекой, за Каменным хребтом, есть земли, которых не касалась наша сила. Там живут другие народы, другие племена, другие... существа. Мы мало знаем о них, но всегда знали одно: там есть нечто, что старше нас, старше леса, старше самого времени. Оно спало. Века и тысячелетия. Мы думали, оно будет спать вечно.
Он замолчал, и в тишине было слышно только потрескивание дров в печи.
- Ваша война с Кругом разбудила его. Не вы - ваша победа. Слишком много силы высвободилось в один миг. Слишком яркий свет ударил в глубину. Оно проснулось. И оно идёт сюда.
- Что значит «оно»? - резко спросил Гаврила. - Тварь? Человек? Дух?
- Оно - это пустота, - ответил Корень, и в его голосе впервые за всё время прозвучал неподдельный страх. - То, что было до жизни. То, что будет после неё. Оно не злое и не доброе. Оно просто... другое. А всё другое для него - пища. Оно поглощает жизнь, чтобы стать больше. Оно не ненавидит - оно просто голодно.
Второй Древний, которого звали Шишка (Элиана мысленно улыбнулась такому имени), добавил:
- Мы думали, это легенды. Сказки, которыми пугают детей. Но наши старейшие помнят. Когда-то, в незапамятные времена, оно уже приходило. Тогда погибли целые леса, исчезли народы, высохли реки. Нас спасли только те, кто пришёл с запада - другие Древние, другие силы. Вместе мы загнали его обратно в спячку. Но теперь мы одни. Те, кто помог нам тогда, ушли. Их нет.
В сторожке повисла тяжёлая тишина. Лаврентий побледнел, Гаврила сжал кулаки, Катерина прижала к себе Петрика.
- И что теперь? - спросила Элиана, чувствуя, как холодок пробегает по спине. - Мы не можем сражаться с тем, что старше времени.
- Не можем, - согласился Корень. - Но мы можем попытаться его остановить. Не убить - это невозможно. Но задержать, ослабить, заставить уйти обратно. Для этого нужно знать, чего оно боится.
- А чего боится пустота?
Корень посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
- Жизни. Только жизни. Чем больше жизни, тем труднее ей двигаться. Чем сильнее свет, тем медленнее она ползёт. Если мы создадим живой барьер - не из камней и дерева, а из самой жизни, из веры, из памяти, - возможно, она остановится. Или, по крайней мере, замедлится настолько, что мы успеем найти способ отправить её обратно.
Элиана вспомнила их поход к сердцу Круга, вспомнила, как они пели, как держались за свои якоря, как свет их памяти разрушил тёмный алтарь.
- Значит, снова петь, - тихо сказала она. - Снова вспоминать. Снова держаться друг за друга.
- Да, - кивнул Корень. - Но в этот раз масштаб будет другим. Не двенадцать человек. Не горстка Древних. Все. Каждый, кто способен чувствовать, помнить, любить. Только вместе мы сможем создать барьер, способный остановить пустоту.
Лаврентий тяжело поднялся.
- Значит, будем готовить всех. Всю деревню. А если надо - и соседние. Пусть знают, пусть готовятся. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
- Времени мало, - предупредил Шишка. - Оно движется медленно, но неумолимо. Через месяц, может, два, оно достигнет наших земель. Мы должны встретить его на границе, не пустить дальше.
Следующие дни превратились в лихорадочную подготовку, но совсем иного рода, чем прежде. Элиана с помощью Катерины и Петрика составляла новые «инструкции для бдительных», но теперь они касались не защиты от порчи, а внутренней стойкости.
- Каждый должен найти свой якорь, - объясняла она на сходке, собравшей почти всех жителей Просеков. - То, что держит вас в этой жизни. Ребёнок, дом, поле, память о родителях. Всё, что угодно, лишь бы оно было тёплым, живым, настоящим. Когда придёт пустота, она будет пытаться забрать это у вас. Вы должны держаться. Держаться и думать о своём якоре. Если каждый выстоит - мы выстоим все.
Люди слушали, кто с пониманием, кто с недоверием, кто с откровенным страхом. Но спорить не решались - слишком много чудес и ужасов они уже пережили на своём веку.
А по ночам, когда деревня засыпала, Элиана выходила на крыльцо и смотрела на восток. Багровое зарево становилось ярче с каждым днём. Оно росло, ширилось, пульсировало в такт чему-то огромному, древнему, нечеловеческому.
Однажды к ней присоединился Петрик. Мальчик, кутаясь в тулуп, сел рядом и тоже уставился на багровый горизонт.
- Страшно? - спросила Элиана.
- Страшно, - честно ответил он. - Но я вспоминаю наш поход. Там тоже было страшно. А мы справились.
- Справились, - согласилась она. - И теперь справимся. Вместе.
Они сидели молча, глядя на надвигающуюся тьму, и в этом молчании было больше силы, чем в любых заклинаниях.
Война за жизнь только начиналась. Но теперь у них было оружие посильнее магии - вера друг в друга. И надежда, что даже пустоту можно остановить, если очень захотеть.