Глава 34. Тропа забытых имён
Глава 34. Тропа забытых имён
Они шли всю ночь. Древние вели их тропами, невидимыми для человеческого глаза, — между стволами, которые расступались перед ними, через ручьи, где вода замирала, пропуская путников, мимо валунов, покрытых мхом, хранивших память о временах, когда люди ещё не научились добывать огонь.
Элиана чувствовала, как меняется лес. С каждым шагом воздух становился тяжелее, словно наливался свинцом. Запахи — смола, прелая листва, влажная земля — постепенно вытеснялись чем-то иным. Сладковатым, тошнотворным, знакомым по очагам скверны, но во много раз сильнее. Это был запах самого Круга, его дыхание, пропитывающее всё вокруг.
К рассвету они остановились на небольшой поляне, окружённой вековыми елями. Древние выставили стражей, люди попадали на землю, измученные непривычно долгим переходом. Только Петрик, несмотря на усталость, сидел рядом с Элианой и смотрел на тёмные стволы широко раскрытыми глазами.
— Тётя Эля, здесь всё другое. Даже деревья другие. Они не шепчут, они молчат. Как будто боятся.
— Ты прав, маленький страж. Здесь лес болен. Но мы пришли, чтобы его вылечить.
Старейший Древних, которого звали Корень (Элиана наконец узнала его имя — оно пришло само, когда она смотрела в его глаза), подошёл к ней.
— Дальше начинается земля, где мы не можем вести. Только показывать путь. Там каждый шаг будет проверкой. Тьма будет пытаться войти в вас, найти ваши страхи, вашу боль, ваши сомнения. Вы должны помнить, зачем идёте.
— Мы помним, — сказала Элиана.
— Помнить мало. Нужно держаться. Друг за друга. За свои якоря. Если кто-то собьётся с пути, не пытайтесь его вернуть силой. Только светом. Только памятью. Иначе потеряете и его, и себя.
Они двинулись дальше, когда солнце поднялось выше, но его свет с трудом пробивался сквозь густые кроны, казавшиеся здесь почти чёрными. Тропа, если это можно было назвать тропой, вилась между деревьями-уродцами, искривлёнными, покрытыми странными наростами, похожими на застывшие крики.
Первой не выдержала Аграфена. Молодая вдова, шедшая в середине отряда, вдруг остановилась, уставившись в пустоту между деревьями. Губы её задрожали.
— Там... там мой муж... он зовёт меня...
Все обернулись. В просвете между стволами действительно маячила смутная фигура, похожая на человека. Она манила рукой.
— Не смотри, — резко сказала Элиана, подходя к женщине. — Это не он. Это тень, созданная твоей тоской. Вспомни его живым. Вспомни, как он смеялся, как обнимал детей. Не эту пустоту.
Аграфена зажмурилась, по щекам её потекли слёзы. Она шептала что-то, сжимая в руке оберег. Фигура между деревьями подёрнулась дымкой и исчезла. Аграфена открыла глаза, дрожа всем телом.
— Я... я вспомнила. Как он Петьку на плечах катал. Как смеялся...
— Молодец. Ты справилась. Иди дальше.
Через час началось новое испытание. Воздух сгустился настолько, что стало трудно дышать. Каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие наполнялись не воздухом, а киселём. Люди начали задыхаться, хвататься за грудь.
Древние, чувствовавшие себя лучше, пытались помочь, но их сила здесь тоже слабела.
— Это проклятие удушья, — прохрипел Корень. — Они душат саму жизнь. Нужно пройти, не останавливаясь.
Элиана, задыхаясь, достала из котомки пузырёк с мятным маслом, накапала на платок и прижала к лицу. Стало чуть легче. Она раздала остатки тем, кто был рядом. Но на всех не хватило.
И тут Петрик, побледневший, но державшийся, запел. Тихо, тоненьким голоском, он затянул ту самую колыбельную, которой Элиана учила женщин у Катерины. Песню без слов, песню-ощущение дома.
Один за другим к нему присоединялись другие. Гаврила загудел басом, Катерина подхватила высоким, чистым голосом, Лаврентий, никогда не певший, замычал в такт. Элиана, чувствуя, как слёзы текут по лицу, вплела в этот хор свою песнь.
Воздух дрогнул. Сгущение начало рассеиваться, отступать перед этой грубой, нестройной, но живой мелодией. Дышать стало легче. Они шли и пели, и песня эта была сильнее любой магии Круга.
К вечеру они вышли к рубежу, который Древние назвали «Воротами». Это была не арка, не проход, а просто полоса леса, за которой деревья стояли мёртвыми. Абсолютно мёртвыми. Чёрные, обугленные стволы, лишённые коры, тянулись к небу, как руки утопленников. Земля под ногами была сухой, потрескавшейся, покрытой слоем серого пепла. Ни звука, ни движения, ни запаха — только пустота.
— За этим порогом начинается их земля, — тихо сказал Корень. — Здесь мы бессильны. Наша сила — в живом. Здесь нет жизни. Только мы сами можем пройти.
— А вы?
— Мы пойдём с вами. Но помогать не сможем. Только быть рядом. Чтобы вы знали — вы не одни.
Элиана посмотрела на свой отряд. Измученные, напуганные, но живые люди. И на Древних, усталых, но готовых идти до конца.
— Пора, — сказала она. — Помните свои якоря. Помните, зачем мы здесь.
Они шагнули в мёртвый лес. И тьма сомкнулась за ними.