Сердце леса

Глава 14. Очищающий огонь

Рассвет того дня был кроваво-багровым, будто само небо предвещало жертву. Отряд собрался на окраине Просек, у последнего плетня перед лесом. Шесть человек: Лаврентий с дубиной и топором за поясом, Гаврила с тяжелым бердышом, Артём и Трофим с рогатинами и луками, пастух Семён с длинным, засаленным ножом и кнутом. Элиана — в центре, с нагрудником из сплетённых корней и огромной плетёной корзиной за спиной, откуда торчали пучки трав, склянки и свёртки.

Она раздала каждому по оберегу — на этот раз не ольховому, а из сплетённых ветвей рябины и чертополоха, пропитанных смесью полыни и её собственной крови. Обереги висели на груди, под одеждой, грея кожу неестественным, тревожным теплом.
— Они не остановят коготь или стрелу, — шептала она, завязывая последний узел на обереге Трофима, — но могут отвести взгляд, запутать намерение того, кто будет на вас охотиться из тени. Держитесь вместе. Не смотрите в глаза вспышкам света в кустах. Кричите, если почувствуете внезапный страх или тошноту — это они пытаются.

Мужики кивали, лица их были напряжёнными, но решительными. Даже Трофим, дрожавший как осиновый лист, сжимал древко рогатины до побеления костяшек.

Они двинулись в лес. Элиана вела их не прямой тропой к лощине, а окольным путём, петляя между вековых елей, чтобы сбить возможные чары слежения. Воздух был густым, тишина — звенящей и враждебной. Каждый хруст ветки под ногой отдавался в ушах грохотом.

Их никто не атаковал по дороге. Это было хуже. Давление нарастало с каждым шагом. Деревья вокруг будто смыкались плотнее, ветви тянулись к ним, как костлявые пальцы. Глазели с коры узлы-лики, которых вчера не было. Лес сам становился оружием.

— Не смотри, — бормотала Элиана. — Это иллюзия. Иди за мной.

Наконец, они достигли края лощины. Вид, открывшийся им, заставил даже бывалых мужиков ахнуть. Дерево-труп пульсировало в полумраке, как огромное, больное сердце. Чёрные потёки за неделю подступили почти к самому краю лощины, но упирались в невидимую серебристую стену её периметра — он ещё держался, но светился тускло, неровно. В воздухе висел густой, сладкий и тошнотворный запах разложения. А вокруг, на деревьях, сидели вороны. Десятки чёрных, неподвижных птиц, наблюдающих пустыми глазницами.

— Матерь Божья… — прошептал Артём.

— Работать! — скомандовал Лаврентий хриплым шёпотом. — По плану!

Гаврила и Семён начали раскидывать из мешков сухой берёзовый хворост, образуя широкое кольцо вокруг лощины, но за пределами периметра. Артём и Трофим, побледнев, но дисциплинированно, встали спиной к ним, вглядываясь в чащу. Лаврентий взял топор и начал рубить молодые сосны по краю, создавая завал на случай отступления.

Элиана опустилась на колени, вывалив содержимое корзины. Она смешивала смолу, воск, толчёную серу и соль в большом чугунном котле, который принёс Гаврила. В смесь она добавила щепотку пепла от сожжённых в её очаге оберегов и каплю крови из свежего пореза на ладони. Потом начала петь. Тихо, но настойчиво. Не очистительную песнь, а песнь горения. Она призывала не просто огонь, а дух пламени, что жил в сердце кремня, в первом костре человека.

И тогда из чащи вышла Лерах. Не одна. С ней были ещё две фигуры в плащах из мха и теней. Охотница улыбалась.
— Какая милая пикничок, — сказала она. — Принесли дров для нашего костра. Благодарствуем.

— Теперь! — крикнула Элиана.

Гаврила чиркнул кресалом. Искра упала на пропитанную смесью паклю. Вспыхнуло не жёлтое, а бело-голубое пламя. Оно с тихим шипением побежало по подготовленному хворосту, и мгновенно вокруг лощины вспыхнуло кольцо священного огня. Дым поднялся густой, едкий, пахнущий полынью и серой.

Вороны на деревьях взметнулись в небо с пронзительным карканьем. Лерах перестала улыбаться.
— Наивно.

Она махнула рукой. Из-под корней деревьев-трупа хлынула чёрная, живая стена — рой слепых мошек, личинок и чего-то бесформенного, слизкого. Тварь ударилась в стену огня и с шипением отступала, но не погибала. Она копилась по ту сторону пламени, нарастая.

— Они прорвут! — закричал Трофим, отступая.
— Держите строй! — рявкнул Лаврентий.

Элиана вскочила. Периметр её ослабевал. Огненное кольцо сдерживало скверну, но не уничтожало источник. Нужно было бросить заряд прямо в сердце дерева.

— Прикройте меня! — крикнула она, хватая котёл с остатками горящей смеси.

Она сделала шаг к огненному кольцу. И тут на неё набросилась одна из незнакомых ведьм, вынырнув из тени. Сухопарое существо с когтями вместо ногтей рвануло к её лицу. Элиана отпрянула, обжигая ведьму всплеском пламени из котла. Та завизжала и откатилась, задымившись.

— Элиана, бросай! — заревел Гаврила, отбиваясь бердышом от каких-то цепких, чёрных корней, выползших из земли.

Элиана увидела брешь в кольце тварей, пробежала несколько шагов и изо всех сил швырнула раскалённый котёл в основание дерева-трупа.

Попала.

Смесь вспыхнула ослепительным белым светом. Дерево затрещало, завыло нечеловеческим голосом. Пульсирующие наросты лопались, изливая зловонный гной. Стена тварей дрогнула и начала рассыпаться.

Но Лерах не сдавалась. Она взметнула руки, и изо рта дерева вырвался чёрный сгусток энергии, летящий прямо на Элиану. Та была беззащитна, вся её сила ушла в бросок.

И тут между ней и сгустком встал Трофим. Не отваги ради — от парализующего ужаса. Он застыл как столб, и чёрный луч ударил в него. Мужчина не закричал. Он просто рухнул на землю, покрываясь мгновенно инеем, лицо исказила маска немого ужаса.

— ТРОФИМ! — закричал Артём.

Лерах, увидев, что очаг горит неистовым белым пламенем и рушится, скривилась в ярости. Она метнула взгляд на Элиану, полный такой ненависти, что та почувствовала физическую боль.
— Это не конец, Росная Сестра. Это только начало. За этого, — она кивнула на тело Трофима, — ответишь. И за вмешательство — тоже.

Она и её спутница растворились в клубящемся дыму, отступая в глубину леса.

Пожар бушевал. Дерево-труп горело, как факел, и с его гибелью чёрные потёки начинали высыхать и трескаться. Скверна отступала.

Но победа была горькой. Люди столпились вокруг тела Трофима. Он дышал, но дыхание было прерывистым, а глаза, широко открытые, видели что-то ужасное, нездешнее.
— Жив, — хрипло сказал Лаврентий, ощупывая его. — Но… не здесь.

Элиана опустилась рядом, положив руку на его лоб. Его сознание было сковано ледяным ужасом, чужеродным проклятием.
— Я… я попробую вытащить его. Но не здесь. Нужно нести домой.

Гаврила и Артём, молча, соорудили из плащей и жердей носилки. Они покидали лощину, не оглядываясь на догоравшее дерево. Позади оставался пепел и дым. И первая, тяжёлая цена их сопротивления.

Элиана шла позади всех, глядя на спину несущих Трофима. Она победила очаг. Но проиграла в чём-то другом. Она вовлекла людей в свою войну, и один из них заплатил. Теперь она должна была спасти его. И понять, что ответ Круга на их дерзость будет куда страшнее.