Часть 24
Боль ударила в череп, тепло пробежалась по телу, давая ощутить свинцовую тяжесть собственных конечностей. Я еле-еле открываю глаза, встречая взволнованное выражение лица Зелёного. Его серые конечности слегка подрагивали позади, сжимая зелёными когтями воздух.
— Что такое? — стоило мне только открыть рот, как вышел сиплый шёпот, отдающей на языке горечью, — Чёрт…
— Ты… — я ощутил облегчённый выдох лекаря, — Кхм-кхм, как ты себя чувствуешь? — расслабив плечи, лекарь выпрямился.
— Хреново. — прикрыв глаза, ответил я, чувствительность тела постепенно возвращалась, отзываясь покалывающей болью, — Где мы? — я снова открыл глаза, обращая внимание на окружающее пространство: опять лежу в каком-то небольшом помещении. Стены деревянные, потемневшие от времени, низкий потолок, вкусно пахнет смолой, травами и дымком. Здесь царил полумрак, синеватое свечение доносилось из окна, — И зачем надо было меня трясти? — спросил я, вновь обращая внимание на Зелёного.
— В одном из скрытых от врагов мест. Здесь безопасно, даже если недруги будут знать, что мы здесь скрываемся. — Антивир что-то налил в стакан, — На, выпей-ка. — он приподнял меня и прислонил стакан к моим челюстям, по запаху жидкость напоминала кровь, но чья она? Полностью осушив стакан, я почувствовал разлившуюся силу и тепло по костям.
—, На удивление, мне неплохо. Не тянет прочистить желудок в кои-то веки. И всё же…» — Чья это кровь?
***
Наша чудаковатая компания, состоящая из одного подростка, дырявоголового юноши, одного зрелого монстра скелета и ослабленной, но способной к походу антропоморфной лисицы, шагала по лесу.
Что же делает в этой компании ослабленная девушка? Ленэ пошла только из-за самого младшего в компании — Папируса. Единственный, не считая самой лисы, оставшийся в живых после налёта Дырявоголового. Она придерживала рядом с собой скелетика, иногда поглядывая на других недоверчивым взглядом. Кажется малой этого не замечал, общаясь с братом и с Голубым ураганчиком. Тем временем, Дрим вёл всё дальше и дальше…
Так почему же они все вместе сейчас идут, не зная дороги? Ведь, Ленэ и Папирус должны были остаться там, в хижине?
Днём ранее…
— Хоррор, можно тебя на минутку? — Дрим подошёл к грустно наблюдающему за младшим братом Ужасу, который о чём-то болтал с девушкой.
— В чём дело? — спросил Ужас, позволяя вывести себя из хижины на прохладный пропитанный ароматом леса воздух.
— Я вижу, тебе трудно, Хоррор. — немного помолчав, Дрим продолжил, — Мы можем взять твоих спутников с собой.
— Исключено. — твёрдо ответил оборотень, — Я не хочу подвергать своего брата возможным опасностям. Но и оставлять его не хочу… — чуть тише добавил последнее, тоскливо смотря на вход в помещение.
— Дело ваше. — выдохнув, сказал Дрим, — Но ты уверен, что оставив его здесь, он будет в полной безопасности? —алый зрачок дрогнул, переключаясь на Желтоглазого, — Смотри, сейчас у вас обоих моральное состояние не особо устойчивое, всё же вы многое пережили.
— Что ты хочешь этим сказать? — ладони медленно стиснули рукава толстовки, впиваясь в поношенную ткань. Взгляды алого и золотых зрачков устремились в глубь чащи, будто это могло разрушить возникшее напряжение.
— Разве тебе не страшно, оставить его снова? — с каждым словом, ткань натягивалась сильнее, рискуя треснуть, — Оставить своего брата в прошлом, вероятно, навсегда, без возможности вернуться?
— Хватит! — рыча, Ужас вжал Дрима в широкий ствол дерева, — Я не собираюсь выслушивать твои догадки и размышления насчёт нашей ситуации. Ты многое не знаешь! — острые зубы обнажены, они находятся в опасной близости, но сверкающий нехорошим огоньком алый зрачок приковывает к себе внимание испуганных золотых, — Я осознаю, что могу не вернуться оттуда, зато хоть брат будет жив. — острые когти впивались в предплечья, марая тёмный лесничий плащ кровью, за рычанием исчезали слова, но смысл оставался, — Без меня, но живым. У него есть будущее!
— Хоррор, прекрати! — вышедший из хижины, Блу вцепился в руку Ужаса, дёргая на себя, только это оказалось бесполезным занятием, — Ему больно!
— А мне не больно?! — послышался глухой хруст, затем сдавленный крик боли. Ужас повернул голову в сторону звука. Дрим зажатый у грубого ствола дерева, руки которого, объяты тонкой сетью алой жидкости. Одна находилась на предплечье оборотня, другая зажимала челюсть Златоглазого. — Я… — ярость сменилась смятением, — Рррарх! — оттолкнувшись от ствола, Ужас оставил Дрима, убегая в чащу леса.
***
Вернулся оборотень только под утро. Слегка уставший и помятый, но зато сытый и спокойно-ленивый. От него несло спёкшейся кровью. Ужас сел на лавку возле окна хижины, не горя желанием зайти во внутрь самого помещения, поправляет капюшон на черепе.
— Ты где был, брат? — Ужас перевёл взгляд на Папируса, отмечая сонное личико младшего.
— На охоте. Прости, если разбудил. — ответил Алоглазый, убирая руки в карманы толстовки.
— На самом деле, я привык вставать рано. — сказал Папирус, садясь рядом, — Брат, ответь. Что произошло вчера днём? Почему Дрим вернулся со множественными повреждениями? — Хоррор молчал, смотря сквозь голые ветви деревьев на постепенно светлеющее небо, — Это ты сделал?
— Даже если итак. Перелом срастётся. Ломанные кости крепче. — пожав плечами ответил собеседник, закрывая глаза.
— Да, ты! Нельзя быть таким, Санс! — возмущённо воскликнул малой, — Если ты так относишься к другим, то как ты относишься к себе?
— Это не имеет значения, Папс. Вернись в хижину. — отрезал Ужас, облокотившись на стену хижины.
— И оставить тебя здесь? На морозе?! Нет. — обхватив предплечье, младший потянул старшего в сторону входа, — Пошли со мной. Если ты так безответственно относишься к себе, неудивительно, что также относишься к другим. — смешливо фыркнув, Ужас всё-таки встал, позволяя брату вести себя, — Ты как хочешь, брат, но я иду с тобой!
Настоящее время…
Вот, почему, они здесь. Хоррор не сумел убедить брата остаться. Не смог.
— «Дождись меня, Даст».
Путь ожидает долгий, но все пройдут его, получив своё.